Кровь Феникса (Blood of the Phoenix)

      Дамблдор был крайне старым и мудрым человеком. За свою долгую жизнь он видел многое, был свидетелем взросления сотен детей и участвовал в достаточном количестве битв. В некоторых победа доставалась высокой ценой, в других так и вовсе не стоила потерь. Он знал немало мужчин и женщин, Авроров Министерства и дуэлянтов. Он думал, что знал достаточно, чтобы предугадать то, что произойдёт дальше.       А потом пятнадцатилетний Гарри Поттер ступил на платформу в Большом Зале Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс.       Гарри не знал, чего ему ожидать. Он уже думал, что Элли просто не назовёт его имя. Конечно, это вызвало бы череду вопросов, но его столкновение с обычным манекеном наверняка вызовет не меньше. Гарри с подозрением шёл к платформе, гадая, что приготовила для него Элли. Большой Зал вокруг него был полон шепотков: никто не знал, победит ли он своего манекена или окажется таким же убожеством, как Малфой.       Это нисколько не волновало Гарри, по большей части потому, что члены группы ПЗ и те, кто ходил с ним на уроки ЗОТИ, прятались за поспешно выставленными щитами. А вот волновало Гарри то, насколько довольно на него посмотрела Элли, когда он прошёл мимо неё. Это беспокоило больше, чем какие-то шепотки среди студентов. Конкретно эта версия довольного взгляда не предвещала ничего хорошего и обычно заканчивалась либо чем-то, что ему крайне не нравилось, либо приходом Руби. Гарри ещё предстояло узнать, почему эти два взгляда так похожи между собой.       Он стоял слегка левее центра платформы, чтобы находиться поближе к Элли, ибо во время того, как она демонстрировала это выражение лица, с неё лучше было не спускать взгляд. Даже те слизеринцы, которые его недолюбливали, готовы были признать: Гарри представлял собой впечатляющий вид. Чёрные джинсы, ботинки из драконьей кожи и чёрная футболка, на которой тоже были выведены три буквы «В», делали его похожим на одного из тех людей, которые крали и начинали курить в подростковом возрасте. Его подозрительный взгляд тоже играл свою роль.              Элли щёлкнула пальцами, и на платформе появилась кукла Пожирателя Смерти. Гарри ударил одним занимательным взрывным заклятием, которое он нашёл в учебнике Элли, который та использовала, когда училась на седьмом курсе. Когда все студенты и преподаватели пригнулись и прикрыли голову, он неловко почесал голову. Щепки, бывшие раньше манекеном, разлетелись по всему Большому Залу.       — Эмм… Это было слегка сильнее, чем я думал.       Он повернулся к Элли и довольно улыбнулся. Толпа вокруг оправилась от внезапного дождя из щепок и теперь смотрела на него с отвисшими челюстями. Гарри правда не хотел с такой силой разнести манекен, но он впервые опробовал это заклинание и забыл, насколько на самом деле силён. К тому же, он довольно давно не сражался с кем-то, кроме Пожирателей Смерти или тренированных дуэлянтов вроде Руби и Элли.       Внезапно он почувствовал покалывание в задней части шеи. Гарри бросился на пол, и заклинание пронеслось через то место, где всего мгновение назад была его голова, попав в грудь семикурснику из Хаффлпаффа. Гарри развернулся и обнаружил, что на него надвигается ещё один манекен. Гарри рванул с места и выпустил по нему Ударное Заклятие. Манекен уклонился и ответил Разоружающим. Гарри пригнулся и приложил его Секущим Заклятием, которое разрезало его напополам от головы до паха.       Гарри выждал, затем выждал ещё немного и, наконец, был атакован сзади манекеном, на которого, очевидно, были наложены Заглушающие Чары.       — Александрия Лия Мартин, тебе конец! — прорычал Гарри, переворачивая куклу,       попытавшуюся взять его в захват.       — Сначала манекены! — ответила она.       Гарри ожидал чего угодно, даже проотивника повышенного уровня, но явно не потока Мерлин знает скольких манекенов. Только Элли могла так раздражать. Он любил её за это, правда, любил, но только не во время сражения с манекеном, который, судя по всему, предпочитал палочке кулаки.       — Да сколько их здесь?       Гарри поймал противника за ногу прежде, чем он мог пнуть его этой ногой, и толкнул её, сбивая его с равновесия. Не теряя преимущества, Гарри пошёл вперёд и пнул манекен, тем самым отвлекая его, достал палочку и запустил в него Отталкивающим Заклятием такой мощи, что Большой Зал вновь увидел дождь из щепок. Эти манекены даже не представляли для него большой угрозы. Вопрос «что задумала Элли?» вертелся у него в голове.       — Так нечестно, — уведомила она его.       Очередной манекен прыгнул на Гарри, не подождав ни секунды после появления. Кукла пнула Гарри в грудь и в тот же момент запустила в него Оглушающее. Гарри принял удар и использовал импульс, чтобы создать между ним и оппонентом достаточно расстояния, чтобы выставить щит. Они находились достаточно близко друг к другу, и заклинание отрикошетило прямо в отправителя. Манекен упал, и его место занял новый. Этот тоже не продержался долго — лишь до того момента, как Гарри оказался позади него. Резкий поворот — и голова манекена оказалась у него в руках. Тело куклы упало, и Гарри принялся ожидать следующей атаки.       Её не последовало.       Он пнул тело манекена и выпустил его голову из рук. Гарри даже не заметил, насколько тихо было в Большом Зале. Его глаза были сосредоточены на его девушке и её глупой довольной улыбке. Он прошёл к ней через платформу, усеянную телами манекенов, не обращая внимания на беспорядочное бормотание со стороны учительских мест.       — Что это была за херня? — спросил Гарри.       — Мне бы тоже не помешало объяснение.       Гарри не подпрыгнул, но слегка дёрнулся, когда раздался голос Дамблдора.       — Это был манекен для пятого курса, два — для шестого курса и два — для седьмого, — ответила Элли, не моргнув глазом. — Мне ещё нужно будет поработать над манекеном для завтрашнего дня, с этими ты справился слишком легко.       Гарри тупо посмотрел на неё, не будучи уверенным, как ему следовало на это реагировать. Дамблдор, нахмурившись, смотрел на профессора ЗОТИ.       — Правильно ли я понимаю, профессор Мартин, что Гарри только что одолел не только манекен, предназначенный для его курса, но и манекены для старшекурсников?       Гарри послал Элли испепеляющий взгляд. Только этого им и не хватало: подозрительного Дамблдора, который только что получил наглядное подтверждение, что с Гарри что-то не так.       — Да, сэр. — Она указала на таблицу очков учеников, висящую над местами преподавателей, и Гарри с Дамблдором повернулись, чтобы посмотреть на неё. Счёт Гарри в десять раз превышал счёт любого другого студента, и разница была столь велика, что его имя находилось гораздо выше, чем имя Джинни, что технически оставляло ей первое место.       — А что, мне первого места не достанется?       Элли посмотрела на него, а затем повернулась к директору.       — Я думала, что сравнивать остальных студентов с Гарри будет нечестно, и хотела получить более точную оценку того, на что он способен.       — Врёшь, змея, — пробормотал Гарри. Надо же ей было копать всё более глубокую яму.       — Мистер Поттер! — возмутилась МакГонагалл. Гарри подпрыгнул в воздух на полметра. Он мог справиться с любым Пожирателем Смерти, но МакГонагалл всё равно была способна его напугать. — Пять очков с Гриффиндора за неуважение к преподавателю.       — Простите, профессор, — ответил Гарри, не выглядя при этом раскаивающимся. — Можно я сяду на место? Хочу посмотреть на то, как Рон справится с манекеном, до ужина.       МакГонагалл испепеляюще посмотрела на него, и Гарри чуть не отступил назад, а Элли едва подавила смешок. Дамблдор же преодолел то, что мешало ему посмотреть Гарри в глаза все эти месяцы. Он взглянул на него своими пронзительными голубыми глазами. Гарри предположил, что это должно было заставить его выложить все свои секреты. Он посмотрел на Дамблдора, поднял бровь и полностью проигнорировал небольшой толчок на границе сознания.       — Я бы не советовала, сэр, — сказала Элли. — Только голова заболит.       Дамблдор вздрогнул, и оторвал взгляд от Гарри. Нахмурившись, он посмотрел на Элли, но затем повернулся к МакГонагалл и вместе с ней направился к учительским местам.       — Давайте же продолжим этот замечательный турнир!       Гарри закатил глаза за спиной у Дамблдора, и тут поймал взгляд Снейпа, который на мгновение — и речь о бесконечно малом мгновении — почти улыбнулся. Его губы дёрнулись, и это поразило Гарри куда больше, чем всё, что успело произойти сегодня. Он поспешил вернуться на своё место и проигнорировал всех тех, кто кидали на него взгляды и уходили с дороги, чтобы пропустить. Гермиона открыла рот.       — Не сейчас, Гермиона! — прошипел Гарри.       Гермиона со щелчком закрыла рот и, посмотрев на него с подозрением несколько секунд, продолжила наблюдать за тем, как очередного пятикурсника втаптывают в пол. Гарри поёрзал под тяжестью всех взглядов. Большинство студентов то и дело отворачивались от платформы, чтобы посмотреть на него. Гарри не нужно было встречать их взгляд, чтобы знать, что он там увидит. Некоторые напуганы, по большей части ученики младших курсов, которые не знают его. Некоторые испытывают подозрение, гадая, не обманул ли он каким-то образом испытание. Остальные завидуют, помня то, с какой лёгкостью он расправился с пятью манекенами.       — Уизли, Рональд.       Рон не показал того уровня самоуверенности, что был у Малфоя, но почти прошествовал к платформе. Гарри фыркнул, Дафна закатила глаза, а Эмми с Эбби обменялись весёлыми взглядами. Рон ступил на платформу, произвёл быстрое движение палочкой, а затем развернулся и быстро пошёл обратно. Некоторые зрители засвистели, полагая, что он струсил. Но, когда Рон прошёл мимо Элли, она дала ему пять.       — Молодец, — поздравила она.       — Стараюсь, — ухмыльнулся Рон.       На доске его имя поднялось до четвёртого места, и многие в недоумении оглядывались, пытаясь понять, что произошло. Дамблдор открыто смеялся и первым начал аплодировать. Вся остальная школа последовала за ним, но нерешительно, потому что никто ничего не понимал.       — Идеальное исполнения чар против аппарации, мистер Уизли! — воскликнул Дамблдор, перекрикивая довольно тихие аплодисменты.       Рон повернулся и слегка поклонился, прежде чем вернуться на своё место.

***

      Этим вечером, после того, как турнир закончился и Большой Зал вернули в его первозданное состояния для ужина, Дамблдор сидел за своим столом и задумчиво смотрел в Омут Памяти. В нём находилось воспоминание боя Гарри. Дамблдор так и не смог набраться смелости и посмотреть его. Каждая секунда, каждый его миг въелись в его память с удивительной для его возраста силой. Оно было незабываемым, это воспоминание, а Гарри действительно был удивительным мальчиком.       Это его и беспокоило.       Напротив Дамблдора сидел Снейп и смотрел в огонь со скучающим видом. Ему был любопытен Гарри, но не настолько, чтобы считать ночную встречу, устроенную Дамблдором, оправданной. Снейп использовал время, чтобы усилить щиты своей Окклюменции, точно зная, что Тёмному Лорду нельзя было дать посмотреть это воспоминание. Ему не нравился мальчишка, но он был сыном Лили и, скорее всего, единственной надеждой Магического Мира. Снейп кинул взгляд через стол, чтобы посмотреть, сдвинулся ли с места Дамблдор. Он всё ещё сидел, поставив локти на стол и положив подбородок на пальцы, так что Снейп вернулся к созерцанию огня.       МакГонагалл, сидящая в кресле рядом со Снейпом, молчала и, сказать по правде, засыпала. Она наблюдала за Гарри с того самого момента, как Элли предложила ей идею группы ПЗ, и МакГонагалл хватило два урока Трансфигурации и быстрого разговора с другими учителями, чтобы понять, что Гарри не потратил своё лето впустую. Он тренировался и учился. Однако она, как и Снейп, не понимала, почему это требовало ночной встречи.       Джинни не спала. Прямо сейчас она играла в самый опасный Солитёр своей жизни. Она играла в него взрывающимися картами на шкафу, в котором Дамблдор хранил свои ценные книги. Она была окружена всевозможными чарами невидимости, тишины, щита и секретности. Она была так хорошо спрятана, что можно было подумать, что даже карте Мародёров понадобится пара попыток её отыскать. Это было не так, конечно, Гарри был горд, когда узнал, что творение его отца без проблем обнаружило Джинни. Однако три профессора со своей экстренной встречей ни за что бы не смогли её найти.              Ещё бы они добрались до сути этой встречи.       Тишину нарушила МакГонагалл:       — Честное слово, Альбус, зачем мы здесь? Завтра и так будет долгий день. Не сомневаюсь, что мы получим множество жалоб от родителей, так что не лучше ли обсудить всё завтра?       Джинни повернулась и увидела жёсткий взгляд, которым профессор Трансфигурации наградила Дамблдора. Джинни не сомневалась, что он только что отдал МакГонагалл контроль встречи. Она была рада, что завтра дежурить должен был Фред.       — Боюсь, ты права, Минерва, — вздохнул Дамблдор.       В этот странный и довольно пугающий момент Джинни со Снейпом одновременно закатили глаза.       — Возможно, завтра нам удастся понять, какую тайну из себя представляет юный Гарри.              Джинни была уверена, что все портреты директоров в этот момент тоже закатили глаза. Профессор МакГонагалл встала и, пожелав Дамблдору спокойной ночи, вышла из кабинета. Снейп покинул кабинет вслед за ней. К сожалению, Джинни не могла последовать за ними и послушать, как они обмениваются комментариями о подступающем маразме Дамблдора. Она осталась в кабинете, прождав ещё пятнадцать, прежде чем Дамблдор вернул Омут Памяти на его место и потушил свечи. Когда он ушёл, Джинни спрыгнула со шкафа и собрала карты.       — Как пятая точка? — пошутила из своего портрета Анадайна.       Джинни даже не попыталась узнать, как именно этот портрет мог её видеть, или откуда он мог знать о разговоре про затёкшую задницу.       — Затекла, как обычно, — ответила она. — Спокойной ночи, мадам Смит.       — Спокойной ночи, Джинни, дорогая.