Кровь Феникса (Blood of the Phoenix)

      — То, что мы сейчас будем делать, может привести к очень плохим последствиям, если мы не будем осторожны, — сказала Элли собравшимся членам группы ПЗ с тяжёлым вздохом. — К сожалению, это то, что сделать необходимо.       Дафна посмотрела на Рона, как бы спрашивая, знает ли он, о чём говорит Элли. Тот покачал головой и переадресовал немой вопрос Джинни. Она тоже покачала головой, и все трое повернулись к Элли, которая закончила ходить и теперь стояла перед ними со скрещёнными на животе руками.       — Если вы хотите хоть чем-то пригодиться школе во время войны, то вам придётся научиться аппарировать. — Она позволила всем уловить смысл сказанного и продолжила. — Я знаю, что у некоторых из вас уже есть лицензии, а ещё несколько начали ходить на уроки аппарации, но этого недостаточно. Сегодня те из вас, кто не умеют аппарировать, научатся, а те, кто умеют — научатся делать это более эффективно, и что важнее, бесшумно.       — А как мы будем это делать? — озвучила Эмми вопрос, вертевшийся у всех на языке. — В Хогвартсе нельзя аппарировать.       — Я знаю, — сказала Элли. — Вот почему это будет опасно. Когда я временно сниму чары, будет шанс, что кто-то проникнет в школу. Данные не подтверждены, но есть вероятность, что у Волдеморта есть группа Пожирателей, регулярно проверяющих на прочность чары вокруг Хогвартса. Я приспущу чары в этой комнате на два часа, так что вы должны быть готовы. У вас будет один шанс; я не хочу рисковать ещё раз.       — Как мы это будем делать? — спросил Джесси, нарушив тишину, воцарившую после тяжёлых слов Элли.       Элли улыбнулась. Дети снова и снова доказывали, что их не зря отобрали для этой группы.       — Фред, Джордж, Стивен, вы будете работать над бесшумностью. Аппарируйте в обручи, концентрируясь на том, чтобы делать это без звука. Будет лучше, если вы не будете поворачиваться при исчезновении.       Троица кивнула и прошли в часть комнаты, на который указала Элли. Каждый выбрал для себя обруч и принялся ждать сигнала.       — Эмми, Джесси, вы уже были на нескольких уроках, так что базовую теорию вы знаете. Работайте друг с другом, пока не будете уверенно аппарировать в обручи; зовите меня, если возникнут какие-то проблемы. Когда закончите, начните работать над бесшумностью.       Эмми и Джесси, пусть не блещущие уверенностью, решительно кивнули и двинулись в назначенный им угол. Элли повернулась к оставшимся членам группы ПЗ и улыбнулась.       — Берите обручи, я прогоню вас через теорию, а потом сниму защиту и мы примемся за дело.       Рон, Дафна, Полумна, Сьюзен, Эбби и Джинни распределились по комнате, обмениваясь нервничающими взглядами. Элли ободряюще улыбнулась но это не помогло. Она решила не говорить, что никогда прежде не аппарировала. Когда она выросла настолько, что могла аппарировать, она уже перемещалась посредством огня. Элли не думала, что их нервы успокоит тот факт, что ведьма, обучающая их аппарации, никогда сама этого не делала.       — Базовая идея аппарации это использование собственной магии для перемещения себя в пространстве. Для того, чтобы успешно переместиться в другое место и при этом сохранить все части тела, необходимы концентрация и решительность. Всё довольно просто, вам нужна сила и намерение не расщепить себя.       Элли постаралась не заметить, как все дружно поморщились. Поскольку она никогда не аппарировала, — лишь один раз её тётя взяла её с собой — Элли не приходилось волноваться о потере каких-либо частей тела.       — Закройте глаза, — проинструктировала Элли. — Представьте себе свой обруч. Представьте конкретное пространство, узор на полу, что угодно, что позволит вам сфокусироваться на этой точке. Когда я сниму защитные чары, я хочу, чтобы вы представили, как перемещаетесь в обруч, направили свою магию и сфокусировались.       Элли заставила их проделать упражнение ещё несколько раз, прежде чем отойти и объявить, что сейчас она снимет чары.       — Прежде чем мы начнём, у кого-то есть вопросы?       — Да, — сказал Джордж. — Где Гарри?       Элли улыбнулась:       — Гарри отвлекает Дамблдора, чтобы тот не заметил того, как я снимаю чары.       Большинство членов группы ПЗ поморщились, представляя себе это неприятное задание, а затем Элли сняла защитные чары, и они принялись за тяжёлую работу.

***

      Когда Гарри пружинистым шагом вошёл в кабинет Дамблдора и уселся на стул, тишина стала довольно неудобной. Сам Гарри этому только способствовал, но он был здесь, чтобы отвлечь Дамблдора, так что ему приходилось делать всё возможное. Начал он с того, что не стал надевать школьную форму. В кабинет Гарри пришёл в джинсах, тяжёлых ботинках из драконьей кожи, зачарованных так, чтобы не издавать ни звука и не оставлять следов, и тёмно-синей футболке, которую ему подарила Руби. На футболке было большими белыми буквами написано «Гарри Поттер Рулит». Руби подумала, что это звучало очень смешно, и Гарри был рад, что ему наконец выдалась возможность поносить её.       Он весело поздоровался с Дамблдором и принялся ожидать, пока Директор объяснит, зачем вызвал его. Они сидели так почти десять минут. Гарри уставился прямо на Дамблдора, а тот делал всё, чтобы не смотреть ему в глаза. Гарри захотелось пересидеть Дамблдора, но понял, что в тишине ему будет куда легче заметить исчезновение чар в одной конкретной комнате.       Гарри тяжело вздохнул и наклонился вперёд.       — Его здесь нет, знаете ли. — Он постучал по виску и с удовольствием увидел, как глаза Дамблдора расширяются.       — Гарри. — Дамблдор тоже тяжело вздохнул.       — Я видел, как вы ведёте себя вокруг меня. Вы боитесь. Великий Альбус Дамблдор слишком боится, чтобы задать простые вопросы. — Гарри проигнорировал попытку Дамблдора заговорить. — Вы не говорили со мной, не задавали важные вопросы.       — Какие вопросы ты считаешь важными? — мягко спросил Дамблдор. Сейчас он казался старее, чем когда-либо. Гарри понимал причины этому: старение было следствием войны и чувства того, что что бы ты не делал, этого не будет хватать.       — Вам следовало прийти ко мне, — вместо ответа сказал Гарри. — Вы сами выкопали себе могилу, а теперь хотите, чтобы я вас вытащил, старый вы человек.       Взгляд Дамблдора затвердел при виде такого неуважения, и на мгновение он показался побеждённым. Однако долго это не продлилось.       — Гарри, ты не понимаешь. Есть вещи, которых ты не знаешь, и которые тебе не следует знать.       Гарри закатил глаза. Какая-то часть его хотела накричать на Дамблдора, рассказать ему об Элли и ребёнке, о тренировках, что он прошёл, чтобы подготовиться к войне против Волдеморта, но он не мог. Дамблдор не был готов слушать, он был твёрдо намерен делать то, что считал нужным, даже если это означало, что ему придётся держать своего сильнейшего союзника в неведении. Гарри принялся думать, что сказать Дамблдору, чтобы одновременно отвлечь его и поставить на путь понимания.       — Вы знали, что до одиннадцати лет я спал в чулане под лестницей?       Дамблдор застыл на своём стуле, но ничего не сказал. У него просто не было такой возможности, потому что Гарри тут же продолжил. Даже если бы он мог что-то сказать, ничто не обелило его в глазах Гарри.       — Вы знали, что мои собственные тётя и дядя использовали меня как раба в собственном доме? Что я готовил, чистил, работал в саду и даже благодарности не получил?       Дамблдор устало вздохнул и попытался прервать Гарри, однако тот был на волне.       — Вы хоть понимаете, как тяжело было жить в доме без любви? Понимаете, каково это — быть этим мальчиком за окном, видящим, как другие дети открывают подарки на Рождество, но никогда не получавшим собственных? Вы сделали это со мной. Вы забрали у меня ту семью, что у меня оставалась, вы не сделали ничего, чтобы подтвердить или опровергнуть вину Сириуса, вы позволили Римусу игнорировать единственного сына его лучшего друга. Вы понимаете, что сделали со мной?       — Гарри, у меня не было выбора.       — И почему же? — вежливо спросил Гарри. Он был зол на директора, но этой злости было уже добрых три года: два года, проведённых в сундуке, и несколько месяцев в обычном времени. Гарри давно смирился с этим чувством и лишь использовал старые проблемы, чтобы отвлечь Дамблдора, надеясь, что у Элли всё получается.

***

      — Круто!       Рон улыбнулся, когда его наконец собрали вместе. Нельзя сказать, что отсутствие нескольких пальцев было для него приятным опытом, но было хорошо осознавать, что у него получалось всё лучше. Рядом с ним Дафна аппарировала взад-вперёд, не издавая не единого звука.       — Выпендрёжница, — добродушно пробурчал Рон.       Она показала ему язык и пошла помогать Сьюзен, которая уже освоила обычную аппарацию, но не могла научиться аппарировать бесшумно. Полумна сидела на полу под окном и читала «Вечерний Пророк» в поисках искажённой информации об атаках Пожирателей Смерти. Она удивила и немного напугала всех, когда сумела освоить идеальную бесшумную аппарацию с первой попытки. Вещи, на которые Полумна была способна, оставаясь при этом совершенно неуклюжей в социальном плане, изумляли их всех.       Внезапный радостный визг оповестил всех о том, что у Эбби только что впервые получилось аппарировать. Попытка была бы успешной, если б не несколько ногтей, которые остались позади её обруча.       — Фу! — захихикала она, тряся своими пальцами.       Элли подошла к ней и восстановила её ногти.       — В следующий давай постараемся их не терять, хорошо? — Она улыбнулась Эбби и пошла проверить успехи Джинни, которая всё ещё оставляла позади себя часть своих волос при аппарации.       Рон восторженно вскрикнул, когда у него наконец-то получилось аппарировать, и заключил ближайших к нему людей в медвежьи объятия. Сьюзен и Джесси ударились головами и принялись отталкивать его со смесью улыбки и гримасы. Чтобы дойти до этой точки, им потребовалось почти два часа. У них было ещё двенадцать минут, но Элли была довольна их прогрессом. Никто не оставлял за собой жизненно важные органы, и она была рада, что они смогут в случае чего убраться подальше.       Элли лишь надеялась, что Гарри ещё не убил Дамблдора.

***

      В кабинете Дамблдора царила тишина.       От списка претензий Гарри к Дамблдору (список был длиной почти с бороду Директора) дело перешло к списку претензий от имени Сириуса. Гарри наслаждался возможностью сбить Дамблдора с толку, но темы закончились на удивление быстро. Он рассказал о первых одиннадцати годах своей жизни и о последующих летах, включая бесполезное предупреждение из министерства, в котором был виноват Добби. Добби. Малфой. Гарри совсем забыл поднять тему о Малфое, поэтому, нарушив обет молчания, который длился всего четыре целых и две десятых секунды (он начал спрашивать, что делают странные приборы в кабинете Дамблдора, чтобы убить время), Гарри заговорил.       — Сэр. — Всегда лучше проявлять уважение, когда вы чего-то хотите. Даже если последние полтора часа вы потратили, подбирая всё, что сделал этот человек, чтобы обидеть вас. — Могу я узнать, что произошло вчера между вами и Малфоями? Вчера я навестил Джинни в больничном крыле и увидел там Малфоя, выглядевшего так, словно его растоптал дракон.       Дамблдор нахмурился, отложив свои претензии к Гарри (список которых был не меньше, чем список претензий Гарри к нему), пока он решал вопрос с этой неприятной встречей.       — Люциус принял близко к сердцу инсинуацию о том, что его сын плохо учится, и потребовал, чтобы Драко дали шанс сразиться с ещё одним манекеном.       — И что вы на это ответили, сэр?       Дамблдор ответил, не обращая внимания на слегка саркастический характер этого «сэр»:       — Я показал ему копию воспоминания о борьбе Драко с его манекеном. Это воспоминание содержало подлинную картину событий, а не то, что юный Драко рассказал своему отцу. Полагаю, что Люциус был недоволен поведением сына.       Гарри понял, что «недоволен» означало «взбешён до готовности выпороть Драко», но не стал задавать больше вопросов. В этот момент Дамблдор наконец-то подошёл к теме, которую хотел обсудить, и не собирался позволять Гарри уйти от него с помощью бессмысленной болтовни. И хорошо, потому что Гарри как раз заметил портрет, о котором ещё не спрашивал.       — Гарри, я бы хотел, чтобы ты посмотрел со мной одно воспоминание. Гарри насторожился, но понял, что Дамблдор не сможет заметить восстановление защитных чар, пока будет плавать в Омуте Памяти. К несчастью для него, директор решил показать ему воспоминание о втором дне турнира, а точнее, о его борьбе с манекенами Тонкс и Руби. Гарри и Дамблдор появились на платформе как раз в тот момент, когда появился манекен Тонкс.       — Зачем мы это смотрим?       Дамблдор не сводил глаз с Гарри на платформе. Сам Гарри не был особенно заинтересован в том, чтобы пережить это конкретное воспоминание, поэтому его глаза блуждали по Элли. Он так пристально изучал округлость её живота, изгиб улыбки на её губах и то, как её глаза загорались, когда они дрались, что чуть не пропустил ответ Дамблдора.       — Правильно ли я понимаю, что этот манекен — попытка скопировать Нимфадору Тонкс?       — Так было задумано.       — Ты знаешь, почему профессор Мартин решила создать для тебя имитацию Нимфадоры?              — Да, — просто ответил Гарри, вздрогнув, когда его двойник ударился о платформу после довольно сильного удара Тонкс.       Очевидно, Дамблдор ожидал более подробных объяснений. Жаль, что он их не получил.       — Ты говорил об этом с профессором Мартин?       — Да. — Гарри продолжал отказываться от сотрудничества с Дамблдором. Это было, по меньшей мере, забавно.       — Могу я поинтересоваться, где ты научился некоторым заклинаниям, которые использовал против этого манекена?       — Я много читал летом.       Дамблдор вздохнул и стал наблюдать за настоящим Гарри. Это не дало ему никаких ответов, и когда воспоминание закончилось, и они снова оказались в кабинете Дамблдора, вновь наступила тишина. Она была тяжелее всех предыдущих. Сейчас Дамблдор волновался за Гарри даже больше, чем раньше. Гарри мог сколько угодно уверять его, что Волдеморта нет в его голове, но его непочтительное, отстранённое и самоуверенное поведение вызывало у Директора сильное беспокойство. Он попытался ещё раз добиться ответов от Гарри, ни разу не сочтя несправедливым, что считает своим правом получать ответы, при этом отказывая Гарри в этом же.       — Гарри, я боюсь, что с тех пор, как ты ушёл отсюда в конце прошлого семестра, ты пережил нечто такое, что сделало тебя не самим собой, — медленно и нерешительно начал Дамблдор. — Я не могу даже представить, что ты чувствовал после событий прошлого года, но я чувствую, что дело не только в этом. Ты и раньше был вовлечён в инциденты с Волдемортом, но никогда не менялся так сильно. Разве так плохо с моей стороны то, что я хочу знать, откуда в тебе такие перемены?       Гарри закатил глаза:       — Почему все считают, что эти перемены к худшему? Нет, не отвечайте.       — Гарри. — Дамблдор устало вздохнул. — Мы беспокоимся за тебя. За последние несколько месяцев ты проявил поведение, опасно близкое к безразличию, при обсуждении убийства Пожирателей Смерти. Ты доказал, что владеешь заклинаниями уровнем намного выше ЖАБА, и ты открыто пренебрёг моими попытками защитить тебя.       Уставший от всего этого Гарри дал Дамблдору ответы, которые тот, вероятно, не хотел слышать, прежде всего потому, что они были лишь полуправдой.       — Конец прошлого семестра был плохим, — признался он. — Когда я приехал к Дурслям, я был в раздрае, я даже есть не хотел. Я собирался проспать все дни до начала занятий.       — Что изменилось?       — Я встретил девушку, влюбился. Я понял, что директор, которого я всегда уважал, директор, которому я доверял, на самом деле лгал мне. Вы не потрудились сказать мне, что за мной следят, не послали мне сову. Вы пошли против всего, за что выступает дружба, и заставили двух моих лучших друзей хранить от меня секреты. Вы сделали всё возможное, чтобы упрятать меня подальше.       — Гарри, это было для твоего же блага.       — Нет, так не пойдёт, — честно ответил Гарри и, возможно, сказал бы больше, но внезапное ощущение на затылке подсказало ему, что с Элли что-то не так. Он резко встал и направился к двери. — Когда вы будете готовы, действительно готовы, поговорить, тогда и поговорим.       Он прошёл прямо сквозь чары, которые Дамблдор поставил на дверь своего кабинета, чтобы не дать людям уйти до того, как он закончит их допрашивать. Гарри их даже не заметил, что стало ещё одним поводом для беспокойства для Дамблдора.

***

      Элли душил человек в чёрной мантии белой маске и тяжёлых коричневых перчатках. Не самое приятное ощущение, но это было легко исправить. Она подмигнула нападавшему и исчезла в огненной вспышке, вновь появившись в другом конце комнаты перед своими учениками. Все члены группы ПЗ спрятались за щитами. В любое другое время Элли была бы поражена тем, как быстро они сумели их возвести, но сейчас было не время. Она указала на Стивена, и тот произнёс несколько заклинаний, чтобы отвлечь Пожирателя, пока она восстанавливала защитные чары.       Её предупреждали, что это может случиться. Руби была очень конкретна, когда упоминала, что Пожиратели постоянно атакуют защитные чары Хогвартса в поисках слабых мест, но Элли не думала, что в этом что-то есть. Конечно, кто-то настолько могущественный и знающий, как Волдеморт, мог бы выяснить, скажем, расписание уроков аппарирования для шестого курса? Зачем тратить время на проверку защитных чар, если каждую неделю Хогвартс на определённое время становился уязвим? Элли оставила попытки выяснить, как работает мозг этого, за нехваткой лучшего слова, человека, и сосредоточилась на восстановлении чар.       Сильное заклинание отскочило от щита Стивена, отбросив его назад ровно в тот момент, когда защита встала на место. Элли шагнула вперёд, но тут позади Пожирателя внезапно вспыхнуло пламя, и появился Гарри. Он подошёл вплотную к человеку и, схватив его за голову, резко повернул. Гарри бросил тело на пол и перешагнул через него, не удостоив и взглядом. Его внимание было сосредоточено исключительно на Элли.       — Мерлин, Элс, ты в порядке?       — Всё хорошо, — отмахнулась она, даже когда его пальцы коснулись красных следов на её шее. Гарри нахмурился, но решил не давить. Они бывали в гораздо худших переделках.       — Кого я только что убил? — спросил он вместо этого.