Кровь Феникса (Blood of the Phoenix)

      Когда Гарри вернулся с утренней пробежки, Элли только начала просыпаться. Он молча подошел к кровати и склонился над ней, покрывая поцелуями всю ее обнаженную руку. Он целовал каждую ее часть, до которой мог дотянуться, а затем положил руку ей на живот. Его малышка уже проснулась, и он чувствовал, как она двигается. Элли внезапно вскочила в постели с криком и начала отталкивать его.       — Холодные руки! Очень холодные руки!       Гарри со смехом упал с кровати, а Элли помассировала свой живот, чтобы вернуть тепло.       — С днем рождения, Элс.       Гарри поднялся на ноги и залез на кровать, чтобы поцеловать ее как следует. Она обхватила его шею руками и притянула ближе, но наморщила нос и слегка оттолкнула его.       — Ты весь потный.       — Хочешь тоже вспотеть?       Элли усмехнулась и притянула его обратно к себе. Ей не хватало, чтобы он лежал над ней, но огромный живот мешал. Они пролежали вместе, целуясь, около часа, прежде чем Элли неожиданно отстранилась и нахмурилась.       — Это ведь не мой подарок, верно?       Гарри слегка хихикнул и встал с кровати, чтобы достать ее подарок из своей сумки. Ее глаза загорелись, и Гарри поборол желание закатить глаза, когда он протянул ей аккуратно завернутый пакет. Настолько аккуратно, что было очевидно, что упаковывал он не сам.       — Тилли?       — Что она только не делает с оберточной бумагой и лентой, — пробормотал Гарри с ухмылкой.       Элли рассмеялась и начала разворачивать прямоугольную коробку приличного размера. Внутри оказалась черная книга-фолиант в кожаном переплете, перевязанная синей лентой. На обложке золотым тиснением было выведено ее имя. Нахмурившись, она открыла ее и обнаружила письмо от Гарри. Элли, В этот момент я бы написал что-то красивое и, возможно, романтичное, но это не про меня. Я целую вечность думал, что подарить девушке, у которой есть все. Триста лет - долгий срок, чтобы накопить все, что тебе может понадобиться. Поэтому я дарю тебе это, я дарю тебе свое сердце, свою душу и обещаю любить тебя всегда. А теперь загляни в книгу. Люблю всегда и навсегда, Гарри       — А говорил, что ты не романтик.       На этот раз Гарри действительно закатил глаза.       — Просто открой ее.       Она достала пергамент, на котором было написано письмо Гарри, и обнаружила ряд писем, которыми обменивались ее мать и отец, наклеенных на страницы фолианта. Пожелтевший пергамент был прикреплен к странице с помощью простых приклеивающих чар. Это были любовные письма ее матери к отцу, написанные еще до ее рождения, еще до того, как они поженились. Она понятия не имела, где Гарри удалось их найти.       — О, Гарри!       — Продолжай, — сказал он ей.       Она сделала, как ей было сказано, перевернула довольно тяжелую страницу и обнаружила похожие письма на следующей странице. Это были письма, написанные её тетей и матерью, в которых говорилось обо всем — от глупых мелочей, о которых говорили сестры, до ее страхов по поводу беременности. Элли была поражена. Она снова перевернула страницу и нашла письмо о принятии ее в Хогвартс. Каждая страница была заполнена чем-то очень важным в ее жизни. Награды из Хогвартса, письма, адресованные ей от учителей, в которых они хвалили ее за хорошую работу.       После окончания учебы в Хогвартсе письма сменились письмами от людей, которых она знала и любила на протяжении всей своей жизни. Здесь был детский рисунок Элли и трех маленьких девочек, у которых она была гувернанткой в тридцать лет. Здесь были выдержки из дневников, которые она вела о своей жизни в разные годы. Чем дальше она продвигалась по книге, тем больше их становилось. На обратной стороне старого студенческого сочинения была нарисована картина, изображающая феникса и маленького мальчика с потрясающими голубыми волосами.       — Где ты все это нашёл? — Элли едва могла вымолвить эти слова; она изо всех сил старалась не расплакаться. Здесь были представлены самые важные люди в ее жизни.       — Некоторые из них я достал из твоих хранилищ, другие нам с Руби пришлось разыскивать через их потомков.       — Я не знаю, что сказать, — честно призналась ему Элли. — Это лучший подарок, который мне когда-либо делали.       — Это ещё не всё, — заверил он ее.       Он полез в сумку и достал небольшую деревянную коробку размером с коробку для обуви. Коробка была покрыта золотыми рунами, но Элли не была достаточно внимательна, чтобы понять, что это такое. Он протянул ей коробку, и она открыла ее. Внутри оказалось два десятка стеклянных флаконов, наполненных чем-то переливающимся и туманным.       — Эти воспоминания относятся к более поздним записям в книге.       Элли была так поражена, так потрясена подарком, который преподнес ей Гарри. Она держала в руках книгу о всех лучших моментах своей жизни, о всех людях, которых она любила и в конце концов потеряла. Некоторых она потеряла при счастливых обстоятельствах (старость — хороший способ уйти), а некоторых — при плохих. Но для нее это не имело значения, потому что все в этой книге, все, что Гарри старался собрать для нее, было прекрасно. Она почувствовала, как слезы начинают выходить, и бросилась на Гарри, осыпая его поцелуями.       — Спасибо, Гарри, это прекрасно!

***

      Пока они шли на завтрак, Гарри увлеченно обсуждал с Джинни и Роном свои планы на день. Он оставил Элли мыться в ванне и сказал, что встретится с ней после завтрака. Затем он побежал в общую комнату Гриффиндора, чтобы встретиться со своими друзьями. Это заняло некоторое время, поскольку ночью Живоглот охотился, и, к отвращению большинства гриффиндорцев, в гостиной произошла резня мышей. Очевидно, резня произошла после того, как домовые эльфы провели ночную уборку. Зрелище было не из приятных, и бедной Гермионе потребовалось немало чистящих заклинаний, чтобы избавиться от беспорядка.       — Ну что, думаешь, у тебя получится? — спросил Гарри у Рона, когда они сошли с лестницы и прошли через главный вход.       — Я справлюсь, — заверил его Рон.       — Хорошо, потому что...       Из ниоткуда в его бок врезалась невысокая стройная блондинка, выбив его из равновесия и повалив на пол. Блондинка с воплем и хихиканьем упала на него сверху. Лежа на полу на спине, Гарри выплюнул полный рот длинных волос и застонал.       — Доброе утро, Руби, — поприветствовал он маленькую фигурку, раскинувшуюся на нем.       — Привет, Гарри! — Ему не нужно было видеть ее лицо, чтобы понять, что она нагло ухмыляется.       — Слезь с меня, ты, толстячок.       — О, это очень мило, — проворчала Руби, поднимаясь на ноги.       — Да ладно, ты же знаешь, что я люблю тебя.       — Попробуй показать это, — пробормотала она.       Гарри закатил глаза, но обнял Руби. Прошло уже много времени с тех пор, как они виделись, и объятия, из-за которых он и упал, не помешали ему соскучиться по ней. Она попыталась выдавить воздух из его легких, но потом отвлеклась, увидев Рона и Джинни.       — О! — воскликнула она. — Вы, должно быть, Рон и Джинни.       И она обняла их обоих так, что их головы чуть не столкнулись. Затем она резко отпустила их и озорно усмехнулась.       — А вы понятия не имеете, кто я.       — Я рискну предположить, что ты - печально известная Руби Рид, — сказала Джинни.       — Печально известная? — спросила Руби, повернувшись к Гарри. — Что ты успел обо мне наговорить?       — Плохие вещи, — заверил ее Гарри. — Много-много плохих вещей.       Она высунула язык и переплела свою руку с его рукой, не обращая внимания на любопытные взгляды студентов, которые проходили мимо них, пока они шли в Большой зал на завтрак.       — Она там?       Гарри на мгновение склонил голову набок, а затем кивнул.       — Отлично. — Она щелкнула пальцами, и внезапно на них с Гарри появились мигающие праздничные шляпы с надписью «С Днём Рождения», выполненной яркими неоновыми цветами. Гарри сморщил нос и щелкнул пальцами. Шляпы исчезли, а Руби бросила на него испепеляющий взгляд.       — Никаких шляп.       Руби обиженно вздохнула:       — На что только не приходится идти ради Элли.       — Ты меня обижаешь, — надулся Гарри. — А я-то думал, что нравлюсь тебе.       — Это все притворство, — отшутилась Руби.       Позади них Джинни и Рон захихикали, Руби не могла не нравиться, что-то в ней притягивало. Гермиона появилась на месте происшествия, выглядя взволнованной и крайне смущенной. Она посмотрела на двух Уизли, Гарри и загадочную женщину и подняла брови.       — Что происходит?       — Руби Рид, — ответил Рон, как будто это все объясняло. Так оно и было для тех, кто знал, кто такая Руби. Даже профессор Флитвик просто кивнул бы в знак согласия.       — Контакт Гарри в министерстве?'       И Рон, и Джинни обратили удивленные взгляды на Гермиону. Насколько они помнили, имя Руби упоминалось в разговоре лишь однажды, и это было несколько месяцев назад, когда они еще жили на Гриммо. Как она могла запомнить что-то подобное?       — Иногда ты меня пугаешь, — сказал ей Рон.       Гермиона странно посмотрела на него, а Гарри оглянулся через плечо на них троих.       — Вы идете или как? — обратился он к ним.       Руби почти бежала через Большой зал, таща за собой Гарри. Все головы повернулись, чтобы посмотреть, как они идут, а Дамблдор приподнялся со своего места, словно ожидая, что Руби принесет какие-то новости из Министерства. Возможно, он и не знал, кто такая Элли Мартин, но Руби Рид он точно знал. Она подошла к столу сотрудников и встала в позу перед Элли, как бы говоря: «да, всё верно, я здесь». Она вытащила свою палочку из кобуры на ноге и выстрелила заклинанием в воздух.       Конфетти дождем посыпались на стол учителей, а в воздухе затрепетали слова «С Днём Рождения!».       — Сюрприз!       Гарри и Руби были хороши, но не настолько. Элли знала, что Руби приедет на день рождения почти так же давно, как и Гарри, но это ничего не меняло. Она встала и поспешила вокруг стола, крепко обняв Руби, отчего та получила резкий пинок от внезапно сдавленного ребенка.       — Ты здесь!       — Как будто ты действительно удивлена, — засмеялась Руби.              — Эй, я могу быть удивлена!       — Да, конечно, — посмеиваясь, сказала Руби. — Чтобы Гарри хранил от тебя секреты?       — Да, ты права.       —Эй! — Гарри запротестовал возмущенно, хотя и полусерьезно. — Она сама всё узнала!       — Конечно, милый. — Руби снисходительно потрепала его по плечу.       Он посмотрел на нее, но прежде чем он успел сказать что-то еще, Дамблдор поднялся со своего места за столом и подошел посмотреть, из-за чего вся эта суета. Хотя, если бы он мог предположить, то сказал бы, что это был день рождения его нового профессора, и ее подруга, Руби Рид, пришла, чтобы помочь отпраздновать. Он старался не вздрагивать при одной только мысли об имени Руби — в школьные годы она была хуже близнецов Уизли, а сейчас она была, как он слышал, одной из лучших Невыразимцев Министерства.       — Мисс Рид, чем мы обязаны вашему приятному обществу? — Дамблдор постарался не заметить, как поджались губы МакГонагалл или как пискнул Флитвик, что говорило о том, что общество Руби очень редко было приятным.       — Доброе утро, Дамблдор, — ярко поприветствовала Руби. — Решила зайти и поздравить Элли с днем рождения.       — Действительно. Возможно, в будущем вы сможете предупредить кого-нибудь из персонала о своем приходе, это точно не будет слишком... — Дамблдор сделал паузу, подыскивая нужное слово. Он был почти уверен, что Гарри не стал бы связывать себя с человеком, который не верит, что Волдеморт вернулся. — ...Осторожным, — решил он.       Руби отмахнулась от него.       — Я сказала Гарри, что загляну к вам.       — Вылетело из головы, — добавил Гарри. — А теперь валите уже, вы мешаете мне завтракать.       — Гарри, — пожурил Дамблдор, но его проигнорировали.       Руби схватила Мартин за руку и начала тащить ее из Большого зала, остановившись, когда проходила мимо Гарри, только чтобы быстро поцеловать его в щеку и сказать несколько напутственных слов.       — Можешь нас не ждать.       — Ради тебя, Руби, я буду спать как убитый. — Гарри оглянулся и увидел, что Дамблдор хмурится на него. — Что?       Когда Дамблдор не смог сделать ничего, кроме как печально посмотреть на Гарри, он пожал плечами и пошел обратно вдоль гриффиндорского стола, чтобы присоединиться к своим друзьям на завтрак. Рон выглядел странно зеленым и едва притронулся к еде. Гарри посмотрел на Джинни, задаваясь вопросом, что она могла сказать такого, что заставило его так нервничать за те несколько минут, что его не было.       — Что ты сделала?       Она помрачнела.       — Я вспомнила, что у близнецов сегодня ЗОТИ.       Гарри вздрогнул; возможно, все сложится не так хорошо, как они надеялись. Как оказалось, Гарри не о чем было беспокоиться. Сначала у них была Защита от Тёмных Искусств, и Гермиона всю дорогу не переставала жаловаться на то, что их профессор где-то пропадает.       — Это же наш год СОВ! — настаивала она. — Как она может просто сбежать, даже если это ее день рождения? Как Дамблдор мог это допустить       Гарри вздохнул и схватил ее за локоть, чтобы она не свернула не туда, настолько она была потеряна в своей гневной тираде.       — Она ведь не просто встала и ушла, не убедившись, что кто-то заменит её, - сказал Гарри. — Я же сказал, что она договорилась с МакГонагалл, чтобы я помог ей.       Гермиона бросила на него взгляд, который не произвел на него никакого впечатления.       — У тебя впечатляющие знания по Защите, Гарри, но ты недостаточно хорош, чтобы вести полноценный урок.       — Тогда, наверное, хорошо, что я и не собираюсь этого делать, правда? — спросил он, садясь рядом с ней.       Гермиона в замешательстве огляделась вокруг, и ее рот раскрылся. Перед столом профессора Мартина стоял их запасной учитель. И это был Рон.       Рон вел у них урок ЗОТИ. РОН! Неужели мир сошел с ума? Гермиона уставилась на Рона, слова не находились. Она посмотрела на Гарри в поисках объяснений и обнаружила, что он трясется от беззвучного смеха над ее реакцией. Она обернулась к Рону, который неуверенно переминался с ноги на ногу, ожидая, пока последний студент займет место. Дин закрыл за собой дверь и опустился на место рядом с Симусом. Рон сделал шаг вперед, и в тот же миг нервозность исчезла. Перед гриффиндорцами пятого курса стоял Рон, которого мало кому удавалось увидеть. Он взмахнул своей палочкой, и комнату наполнил звук бумаги, опускающейся на парты.       — Перед вами карта Хогвартса, — сказал Рон. — На ней вы найдете все комнаты и коридоры этой школы, а также несколько ключевых объектов. Сегодня я хочу, что вы объединились в пары и разработали стратегию защиты Хогвартса от нападения извне. — Он позволил этой фразе дойти до ушей учеников, а затем улыбнулся сам себе, увидев растерянные взгляды. — Эта школа представляет собой одну из величайших целей для Волдеморта; она является светочем каждого поколения. Если ему удастся захватить эту школу, то, скорее всего, он почти выиграет войну, потому что Министерство уже проиграло.       — Рон! — прошипела Гермиона.       Рон только пренебрежительно махнул рукой.       — Если мы хотим удержать этот замок, мы должны знать, как его защитить. Я хочу, чтобы вы с напарником отметили на своей карте все места, которые можно защитить, все места, которые, по вашему мнению, нуждаются в усиленной охране, и места, где Пожирателям смерти будет легче проникнуть в замок. Я советую вам отнестись к этому серьезно, так как за это вам будет выставлена оценка.       — Ты ведь шутишь? — недоверчиво спросила Лаванда. — Ты не можешь устроить нам тест!       — Вообще-то, могу, — сказал ей Рон. — Профессор Мартин попросила меня сделать это, вот я и делаю. Я могу сказать вам, что в защите Хогвартса есть семь слабых мест и тридцать два места, которые должны быть легко обороняемыми. А теперь приступайте к работе.       Гермиона вышла из кабинета ЗОТИ час спустя в полном оцепенении. Рон дал им тридцать минут на то, чтобы найти на карте все, что можно, а затем провел их через ошибки, которые они совершили, как очевидные, так и не очень. Хуже всего было то, что она не могла ни в чем его упрекнуть. У Рона были только проницательные предложения, а его объяснения были полезными и подробными. Он продемонстрировал поистине потрясающие познания в военной тактике, которые привели в полное изумление весь пятый курс Гриффиндора.       Впервые Гермиона смогла понять, что имел в виду Гарри, когда пытался объяснить ей, насколько хорош Рон. Она отмахнулась от него, ей было обидно, что он не счел ее достаточно хорошей, но что она могла предложить по сравнению с Роном? Она сказала об этом Гарри, когда они ждали, пока Рон соберет карты Хогвартса, которые он использовал для демонстрации.       — Я же тебе говорил.       — Я знаю, — призналась Гермиона, не сводя глаз с Рона. Она смотрела, как он собирает свои вещи, пытаясь понять, когда у него появился такой уникальный и полезный навык.       — Думаешь, ты сможешь попытаться увидеть то, что мы видим в Полумне?       Гермиона рассмеялась, хотя смех был не таким уверенным, как ей хотелось бы. Если Рон был способен на такое, создавая превосходные стратегии защиты Хогвартса от нападения, то на что была способна Полумна? Эта мысль, честно говоря, немного пугала, и Гермиона пообещала себе, что хотя бы попытается увидеть в Полумне то, что видит Гарри. От размышлений ее отвлекло то, что Гарри коснулся ее руки, чтобы предупредить ее о том, что Рон наконец-то готов идти.       — Это был замечательный урок, Рон.       Рон, застигнутый врасплох комплиментом Гермионы в адрес его навыков, чуть не споткнулся о собственные ноги. Комплимент от Гермионы был почти сродни новой метле.       — Спасибо, Гермиона.       Гермиона сияла под улыбкой Рона, но ее счастье немного увяло, когда его взгляд переместился на что-то, вернее, на кого-то, через ее плечо, и улыбка, которой она была так увлечена, стала еще ярче. Если такое вообще возможно. Она повернулась, чтобы посмотреть, на что он смотрит, как раз в тот момент, когда Дафна остановилась рядом с Гарри.       — Как все прошло?       — Это было просто великолепно! — взволнованно ответил Рон. Затем он ушел, рассказывая Дафне о своем уроке, пока они шли на общий урок зелий.       Гермиона отстала, и Гарри пошел с ней в ногу. Она едва заметила, так как ее внимание было приковано к общению между Роном и девочкой из Слизерина. Гермиона постаралась игнорировать то, как её сердце вдруг сжалось, отказываясь признавать, что, возможно, слишком поздно заметила потенциал Рона.