Не как в дораме

      — О, чёрт, Минхо, что это? Ты сказал, будешь в безопасности! Тебя ранили? О, нет, надо зашивать? Где аптечка? — запричитал и запаниковал Джисон, открыв двери комнаты едва стоящему на ногах альфе, рубашка которого вся была покрыта кровью.       Минхо в ответ только закатил глаза — оставаться в сознании было сложно, он и так едва дотерпел, зная, что дома его ждут. И, как всегда очень волнуясь о безопасности Джисона, поехал не в больницу, а сразу сюда. Шокировать парня не хотелось, но выбора не было — в последнее время приходилось в два раза сильнее беспокоиться об омеге, которого не с кем было оставить. Сынмин и Чанбин недавно сбежали, правда не без помощи Минхо. Он не стал интересоваться их планами и возможностями, его почти друзья только сказали, есть неплохой шанс уехать навсегда, и не стали мешкать. Минхо только немного прикрыл отступление, дав фору.       — Ты что ли будешь зашивать?       — Конечно, а ты видишь тут кого-то ещё? Если да, то это точно плохо и надо в больницу! Подожди, сколько пальцев я показываю? В дораме такое было! Мне же надо тренироваться зашивать и лечить, ведь крутые опасные альфы постоянно попадают в неприятности, а я, как твой будущий муж, должен всё уметь, по крайней мере, я недавно смотрел…       Минхо успел только перебить болтливого парня и пробормотать про аптечку в ванной.       «Твой будущий муж»... Слова отдавали знакомым ласковым теплом. Хани любил что-то такое шептать перед сном прямо в ухо Минхо. О том, как они сбегут вместе, поженятся и купят большой дом на берегу моря.       — Я никогда не был, но видел в дорамах, там красиво, будем сидеть у моря и держаться за руки на рассвете, тебе обязательно понравится, злюка.       — На закате если только, ведь тебя и пушкой не разбудишь утром, соня.       — Хватит портить мои мечты своим скептицизмом, молчи и слушай, если своих не придумал.       Минхо закрывал глаза и улыбался — в темноте не разглядеть его слабость.       — Будешь работать в приюте для животных, ты же их любишь и у тебя много денег, куда мы их будем тратить? Котиков спасать тебе очень подходит, а я буду играть на гитаре и петь в ресторане, всегда хотел, а ты на меня любоваться и отбивать всех похотливых придурков. Заведём ещё котов? Суни нужны друзья! И детей, сколько ты хочешь? Ой, о чём это я, злюка, ты ничего не решаешь, не меньше трёх, да? Альфу и двух омег или двух альф и омегу?       Минхо редко отвечал, да и Хани не нужны были его отрезвляющие комментарии. Представлять всё это было горько-сладко. Когда он закрывал глаза, картины этого нереального будущего приходили в его снах. Больше не снились кошмары, а только глупые наивные сказки из рассказов Джисона. Он бы хотел, очень хотел всего этого, непременно рядом с Хани, даже дома не обязательно, а хотя бы засыпать и просыпаться рядом.       Очнулся Минхо от привычной тяжести на груди, только омега немного сместился, видимо чтобы не беспокоить рану, которая выглядела прилично, без крови, и была затянута плотной повязкой.       — Хани?       — Минхо! Всё хорошо? — засуетился омега. — Дай я сам посмотрю. Подуть?       Джисон осторожно касался раны и чуть приподнял бинт, Минхо с удивлением отметил ровные стежочки и чистую хорошо промытую кожу в месте ножевого ранения.       — Где так хорошо научился?       Омега покраснел от удовольствия.       — Не знаю, это импровизация, в дораме видел! А ты говоришь, нет никакой пользы! Вот, любуйся, я молодец?       — Молодец, — улыбнулся ему широко и открыто Минхо, впервые за несколько месяцев, и тут же попытался скрыть улыбку, но в неё уже быстро поцеловали. Джисон резко отстранился, покраснел и сбежал в ванную.       — Тоже в дораме видел? — прокричал Минхо, не переставая улыбаться, сейчас можно, никто же не видит.       — Заткнись, не порти наш романтический момент!       — Хани-дурачок, ты сам всё испортил, сбежав!       — Я стесняюсь!       — Чего? Ты уже лизал мой член! — рассмеялся Минхо.       — Иди в задницу, злюка, мы же договорились, это не считается. Только что был мой первый, самый важный поцелуй, как в дораме! А ты опять всё испортил!       — Иди сюда, я научу тебя нормально целоваться, — успокоился Минхо, перестав ржать, но улыбку с лица стереть так и не смог, он приподнялся и присел, удобнее устраиваясь у спинки кровати.       — Правда? — в мгновение ока Джисон оказался на его коленях. — Ты же такой недотрога! Я даже перестал верить в твой волшебный член!       — Правда, — перебил его Минхо, иначе эта болтовня никогда не кончится, — двигайся ближе и открой немного рот.       — Заче…       Минхо не стал себе отказывать — на обезболивающих, которых альфа выжрал целую пачку, гораздо легче отпустить тормоза и сделать то, что ты давно хотел. Не давая себе зайти дальше, контролируя руки и действия — он же прекрасно видел, что несмотря на браваду, его омега ни к чему такому интимному не готов и конечно же не отошёл от того, пусть и казалось бы незначительного насилия, больше храбрится, не хочет показывать, как был напуган и какая это для него всё-таки травма. Да и Минхо не собирался ничего такого делать и в будущем, мальчишка и так слишком привязался, альфа не заслужил этого всего и не будет портить жизнь ещё одному светлому и чистому человеку. Загубил две жизни, вполне достаточно. Осталось придумать, как спасти омегу как можно скорее. Возможно, пожертвовать собой? В этот раз точно не простят и добьют. Второй шанс он откровенно проебал и ни разу не пожалел. Надо сделать так, чтобы Джисон не искал, не попал в неприятности и не испортил его последнее доброе дело. У Минхо, возможно, мало времени — его сегодня чуть не убили. А кто позаботится потом о его Хани-дурачке?       — Мне не нравится эта новенькая банда, зачем они притащились из другой части города с большими деньгами и поглощают наши районы? Как они смогли тебя достать? А вчера окружили мою машину, едва удалось уйти!       Босс явно нервничал.       — Не знаю, кто-то сливает информацию о нас? — лениво пробормотал Минхо, особо не прислушиваясь. Он обдумывал свои действия и подсчитывал даты. У Джисона началась течка и альфу, смущаясь, не прогнали на диван соорудив гнездо. Но Минхо, несмотря на уговоры, не стал ничего делать, просто обнимал обиженного омегу. Боялся, что если перейдут эту границу, он не сможет отпустить, и омега пострадает. Они стали ближе за последнюю неделю, и поэтому омега гораздо смелее прикасался. Но Джисону нужен кто-то другой — надёжный и не причинивший боли, не начинающий отношения с минета, такой же чистый, как сам омега, а никак не Минхо, со всей этой прошлой грязью.       — Еще и чёртов Сынмин удрал, когда так нужен! Как ты их упустил?       — Вы же сами меня отправили в другой район!?       Минхо научился на своём горьком опыте с Хёнджином и Феликсом как не попадаться. Да и их отношения с боссом трещали по швам с каждым новым днём, и тот перестал понимать, когда его правая рука откровенно врёт.       — Чёрт! Не знаю откуда ещё ударят, они слишком быстрые и амбициозные! Какого хера происходит? Говорят, их лидер собрался сваливать в другую страну, но резко передумал и неожиданно приебался к нам. Что мы ему успели сделать? Он же из другой части города, никогда не интересовался нашей, где мы перешли дорогу? Будь осторожен, Минхо, говорят, они ещё и активно охотятся за тобой! Тебя уже один раз ранили, могут и… Я больше никому не доверяю, — босс смотрел покровительственно, как будто альфа должен благодарить за оказанное доверие. Но внутри всё молчало. Да, он сам сделал выбор, кем стать, его не принуждали, и когда-то любил свою банду и был ей предан, но… Возможно, если бы ему показали другую жизнь, или хотя бы простили Хёнджина и Феликса, то и он бы простил. А сейчас в груди ничего не дёрнулось от сочувствия, как в те моменты, когда он видел жертв этого человека. Наверное, пожилого альфу настигла карма. Минхо немного в неё поверил, ведь он получил свою награду за спасение жизней (пусть и которые сам чуть не загубил) и на пару месяцев почувствовал себя по-настоящему счастливым, просыпался с улыбкой каждое утро и полюбил целовать другую, всегда такую светлую и искреннюю. Так и этот человек получит за всё, что творил. Да и сам Минхо скоро расплатится за прошлую жизнь.       — Зачем я им нужен? — всё же уточнил он, хотя было всё равно. У Минхо в голове как будто что-то щёлкнуло, внезапно его озарило, как отправить Джисона в счастливую жизнь. (И, конечно, Хани, если план удастся, некого будет искать). Минхо стало интереснее, он обязательно воспользуется моментом, пока они так слабы, как же долго он ждал этого. Альфа перестал планировать и прислушался.       — Понятия не имею, говорят, хотят вернуть тебе долг. Ты им сильно нервы попортил последнее время, может, поэтому? — нахмурился босс. — Тебе нужна охрана?       — Что? Нет, одному проще избавится от «хвостов», — ещё шпионов ему не хватало.       — Ну смотри, и шлюха твоя... Не пора ли избавиться? Затянулась интрижка на пару месяцев. Через них проще воздействовать, будь осторожен. А лучше отправь вслед за этим мерзким котом, оба бесполезные, никому не нужные оборванцы, — недовольно сказал пожилой альфа.       Неужели их связь совсем оборвалась, и босс больше совсем не чувствует и не знает Минхо? Куда делась их близость словно между отцом и сыном? Неужели всё это была пустышка и корысть? Он был нужен, пока выполнял команды, его чувства, да и он сам, никому не были интересны. Босс хотел идеального заместителя в свою банду, а не… Сына, как обманывался их отношениями альфа. Привязанность, которую когда-то ощущал Минхо, обжигала, а не, как с Хани, согревала. Жаль, что он сам не такой и не сможет отомстить и убить этого человека. Но по крайней мере спасать тоже не будет. Наконец-то плевать, что будет дальше с бандой. Пусть босс сам разбирается. Как внезапно после этого разговора понял Минхо, их банду окружали со всех сторон и медленно, как будто издеваясь, уничтожали очень агрессивные новички. Но это больше не его проблемы.       Пожилой альфа даже не понимает, что Минхо бы никогда не тронул этого, казалось бы бесполезного, кота — как бы он потом смотрел в глаза Джисону? Он просто отдал Суни, взамен своей помощи, сбежавшим почти друзьям, едва уговорил забрать этого оборванца. Ведь босс ходил раздражённый и злой, один опасный инцидент уже был (кот оказался весь в Джисона, неугомонный и бесстрашный, постоянно сбегал из комнаты, успевая за свои короткие побеги напакостить всем подряд), и они лишь совместными усилиями с Чанбином спасли кота от гнева и пули. Минхо боялся повторения опасной ситуации — лучше потерять свою привязанность, но сохранить ей жизнь. Альфа давно усвоил урок, терять очень больно, но иногда (ему почему-то всегда) необходимо. Сынмин долго ворчал, но тоже прекрасно понимал, что тому будет безопаснее с ними, чем в банде, где привязанность воспринималась, как слабость, и могла быть уничтожена, особенно теперь, в непростое для банды время, и в конце концов согласился.       Минхо изо всех сил сжал кулаки, чтобы не наделать глупостей в последний момент.       — Избавлюсь, не переживайте, в скором времени, — добавил он, поняв, что от него всё ещё ждут ответа.       Босс, ничего лживого не почувствовав, немного успокоился и улыбнулся. Хотя в последнее время тот был очень раздражительный и подозрительный, постоянно оглядывался — эти неизвестные новички действительно держали его в страхе.       Во всей этой неразберихе точно не будут трогать его омегу. Если даже за главным их хакером-омегой в банде, Сынмином, никого не смогли послать. Ладно Чанбин, ведь он особо никогда не котировался, просто «тупой» исполнитель. Но Ким? Босс был просто в бешенстве от бессилия. Чанбин и Сынмин удачно выбрали момент, когда сил искать их у банды не было.       Минхо, как только вышел из кабинета босса, уже знал, что ему нужно сделать, и тоже не стал долго медлить. Не смог бы скрывать от проницательного омеги свой план. Да и растягивать прощание — он и так очень переживал, что даст слабину и не отпустит. Поэтому, немедля, практически на следующий день, как только у Джисона закончилась течка, усыпил и оставил в отеле с билетами и документами, которые давно были готовы, Минхо ждал подходящего момента (и, конечно, не мог решиться отпустить от себя того, кого так быстро полюбил).       Напоследок Минхо не удержался, осторожно погладил по волосам сладко спящего омегу и улыбнулся.       — Люблю тебя, мой Хани-дурачок, — прошептал на ухо, поцеловав в уголок такого любимого болтливого рта.       И ушёл.