сопляк

Дети — цветы жизни. Юнги считает, что это бесспорно. Только мысленно добавляет: «Цветы волчеягодника». Ядовитые, неприятные и не то чтобы красивые. Потому, что дети дерутся чаще взрослых, потому, что дети говорят ужасные вещи чаще взрослых, а еще потому, что дети не дают Юнги спокойно спать на переменах. — Блять, я прямым текстом сказал тебе: «Клубничное молоко», — говорящий кричит, и его слюна разлетается в разные стороны, — а ты что принес? Обычное?! Думаешь, я из тех, кто пьет обычное молоко?! Юнги поднимает голову. Он сидит у окна на последней парте и иногда ненавидит это, потому что по утрам солнце всегда светит ему в глаза. Прищурившись, Мин смотрит на своих одноклассников. Они прекрасно слышат, что происходит — посвящение новенького, обучение его законам этого класса. Они делают вид, что не замечают: продолжают заниматься своими делами, но их глаза то и дело устремляются к новенькому, а после, кончено, в пол. Юнги оборачивается всем корпусом к происходящему, закидывает локоть на спинку своего стула и просто смотрит. — Простите, хен, — говорит новенький, — в магазине не было другого. Я исправлюсь. В сердце Юнги что-то происходит. Он смотрит на эти заломанные брови, на щенячьи глазки и на штаны, которые теперь помяты от того, что новенький стоит на коленях. Донхо. Так, кажется, зовут того ублюдка, который возомнил себя здесь королем. Так вот Донхо поднимает ведро для мытья полов, и все всё понимают. Да, это точно посвящение. Не знаю, что на него нашло, но Юнги останавливает Донхо, выхватывает у него ведро и бросает в сторону его дружков, что окружили новенького. Подонки отпрыгивают в сторону, но вода успевает ухватиться за их штаны. Теперь они по колоне в грязной воде. На их лицах тут же появляется агрессия, они уже было замахнулись, но, взглянув на Юнги, остановились. — Прекращай, — твердо говорит Мин, обращаясь к Донхо. Все взгляды прикованы к Юнги. Остальные одноклассники больше не делают вид, что заняты чем-то. Все открыто пялятся. Донхо подходит в плотную к Юнги. Начинается бравада. — И что ты сделаешь? — смеется Донхо, — Побьешь меня? — а после указывает на новенького, — Или научишь его драться, как того твоего дружка-сопляка?! Юнги зол. У Донхо получилось спровоцировать его на злость. Но Мин Юнги всегда славился своей сильной бравадой. Те, кто желали драки с ним, иногда и не доходили до рукоприкладства, потому что Мин Юнги умеет запугивать словами. — Не будь у тебя такого влиятельного отца, ты давно уже был бы убит моей рукой, — говорит Юнги серьезно, а потом улыбается, — а вообще знаешь, есть много способов справиться с тобой так, что и папаша не узнает, что с тобой случилось и кто это сделал, — Юнги улыбается так, будто рассказывает о чем-то прекрасном, — Море хранит в себе много тайн и с радостью примет еще одну, и морю плевать, что этой тайной станет труп такого уебка, как ты. Если быть честным, это слова одного персонажа из любимой мобильной игры Юнги. Что ж, впечатляюще. По крайней мере Донхо он впечатлил. Одноклассники все так же молчат, но Юнги на них даже не смотрит, чего не скажешь о Донхо. Он судорожно бегает по ним взглядом, пытаясь найти поддержку и защиту, но все опускают глаза каждый раз, как натыкаются на глаза Донхо. Это работает на уровне инстинктов. Конечно, собака, которую ты избиваешь, не станет защищать твой дом от грабителей. А Юнги молча ждет. Сейчас все зависит от благоразумия и решимости Донхо — решит он противостоять Юнги в драке или нет. По Донхо явно видно, что ему страшно. Его мозг судорожно ищет решение, как выйти из этой ситуации целым и с невредимым достоинством. Мину остается только ожидать его решения. Будет, конечно, прекрасно, если Донхо сразу сдастся, но и подраться Юнги не против. — Бля, да он ебанутый! Ебаный псих! — восклицает Донхо, обращаясь к своим друзьям, — Не хочу тратить на психов время. Погнали покурим. И выходит из класса вместе со своей компанией. Юнги провожает их взглядом и стойко выдерживает взгляд Донхо, когда тот оборачивается у дверей класса. Подмигивает ему. Донхо закатывает глаза и молча уходит. Новенький не смотрит им вслед. Он смотрит на Юнги. Они встречаются взглядами. Шум разговоров вновь заполняет класс и все возвращается на свои места. Только новенький все сидит и смотрит на Юнги. — Как тебя зовут? — спрашивает Мин. Новенький кладет руки на колени и немного опускает голову. — Чонгук. — Не называй Донхо хеном, Чонгук. Он твоего возраста. Разворачивается и уходит, оставляя Чонгука сидеть на полу с опущенной головой. Юнги не собирается никого спасать. Больше не собирается. В этом мире насилие — основа выживания. Насилие в школе среди детей ни чем не отличается от олдскульных бандитских разборок. В обоих случаях денег и оружия не так уж и много, поэтому они используют для драки вещи по типу того же ведра с грязной водой, а дерутся примерно по тому же поводу, что и молоко, купленное не с тем вкусом. Есть еще одна общая черта: Юнги не собирается в этом участвовать. Ему нравится его жизнь. Никто его не трогает и он никого не трогает. В школе играет в телефон на уроках, на переменах спит, обедает один, а потом идет в Школу Боевых Искусств отца и тренируется, помогает тренироваться другим. Конечно, иногда скучно обедать одному, но он ведь в столовую идет не беседы беседовать, а есть, так что все в порядке. — Спасибо, хен, что помог мне, — говорит Чонгук, — Еще никто не спасал меня. Юнги, уже было подведя палочки ко рту, опускает их обратно. Поднимает голову. Перед ним Чонгук переминается с ноги на ногу, стоя у его стола с подносом в руках. Его глаза бегают от Юнги к подносу и обратно, а потом на стул напротив Мина. — Можно я сяду? — спрашивает Чонгук. — Это общественное место, конечно, можешь, — отвечает Юнги, продолжая есть. Чонгук ставит свой поднос на стол так тихо, как может. Садится он тоже почти не слышно, только стул, отодвигаясь, скрипит. Они некоторое время молчат. Юнги ест, Чонгук сидит с опущенной головой, кусая губы, будто на что-то решаясь. Для Мина Чонгук не является сильным раздражителем, поэтому он бы мог спокойно продолжать есть, но что-то не дает ему покоя, поэтому он говорит: — Не принимай это на личный счет, — это ответ на благодарности о спасении, — Ты просто напомнил мне кое-кого. Чонгук поднимает голову, немного удивленный и волнующийся. Он кладет руки на стол, немного приближаясь к Юнги. — Ты о том, о ком говорили те хены? Юнги хмурит брови. — Какого хуя ты продолжаешь называть их хенами?! Чонгук замечает, что Мина это злит, но не понимает, почему. — Ну, они сказали, что старше. — Пиздеж, — бросает Юнги, вновь возвращаясь к еде. Для него разговор окончен. Он сказал все, что хотел, хоть сначала и казалось, что ему было нечего говорить этому парню. Просто каждый раз, когда Юнги смотрел на Чонгука, Мину вспоминался он. Юнги готов поклясться, что это чья-то ужасная шутка, просто издевательство. У этого Чонгука с ним слишком много общего: эта гребаная покладистость, невозможность постоять за себя и эта ебучая вежливость к тем, кто этого не заслуживает. Они так похожи, что Юнги в шаге от того, чтобы возненавидеть Чонгука. — Это все, что ты хотел сказать? — спрашивает Юнги, явно собираясь прогнать Чона. — Эм… нет, я… те хе… — Чонгук было снова называл их хенами, но вовремя остановился, — староста сказал, что у твоего отца Школа Боевых Искусств и те парни сказали, что ты научил кого-то драться, так что я хотел попросить… — Нет, — Юнги перебивает Чонгука твердым отказом, а потом, вновь взглянув на Чона, напоминает себе, что это не он, и смягчается, — если я научу тебя драться, то все станет только хуже. А после, совсем уйдя в себя, Юнги хмурит брови в печальной манере и бессильно сжимает кулаки. Чувствует себя так, будто его отправили в нокаут в первом раунде. — Если бы я тогда отказал ему, все было бы по-другому. На этом Юнги заканчивает разговор. Он слабо бьет кулаками по столу, поднимает свой поднос с недоеденной едой и уходит. Он больше не в силах думать о том, что случилось год назад. Пора уже забыть.

***

Точно и не скажешь, что заставляет людей издеваться над другими. Слишком много составляющих, носящих исключительно случайный характер, так что тяжело объединить всех их под один фактор, чтобы впоследствии справиться или хотя бы избежать его. Также тяжело определить причину, по которой некоторые становятся жертвами издевательств, а некоторым удается их избежать. Иногда хватает одного слова, чтобы впоследствии стать агрессором, точно так же хватает одного движения, чтобы стать жертвой. Было написано много научных работ о насилии в школе между учениками. Проблема этих работ заключается только в том, что написаны они были взрослыми: родителями этих детей, учителями и психологами. Но больше всех их о жестокости знают дети. — Сколько можно повторять: «Клуб-ни-чно-е»?! — голос Донхо звучит еще более угрожающе, когда он проговаривает слова по слогам, — Чем я заслужил такого глупого друга?! Чимин мало знал о дружбе. Единственное, что он точно знал — друзья заботятся друг о друге. Заботы в голосе Донхо никогда и ни с кем не было. Но слово «друг» все равно заставляет Чимина поднять голову и всмотреться в глаза Донхо. Может, хотя бы там найдется капля заботы. Но там только море жестокости. Чимин оборачивается на одноклассников, как делал это всегда. Животный инстинкт заставлял его искать поддержку в своем стаде, но в этом стаде вожака не уважали, а боялись. Так что все занимаются своими делами, стараясь стоять спиной к происходящему в конце класса. Только Юнги сидел лицом. Ему было удобно играть в телефон, сев на стул задом-наперед и положив устройство на спинку стула. Пощечина, звонкая и хлесткая, заставляет Чимина потерять равновесие. Но ничего — он стоит на коленях, так что падать будет не так больно. К тому же, ниже земли он не упадет, так что все в порядке. От звука удара о кожу все вздрагивают, а Юнги, не двигая головой, поднимает взгляд. Смотрит из-под лобья буквально секунду. Чимин отвечает на этот взгляд без желания спрятаться. Мин возвращает внимание к игре, оставляя Чимина смотреть на него с надеждой. — Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю, — басит Донхо, вновь замахиваясь, — Неужели мне, блять, придется учить тебя вежливости?! Чем тогда занимаются твои мамаша с папашей?! Чимин опускает голову, касаясь рукой красной щеки. — Моя мама работает, а отца я не знаю, — шепчет он. — А-а, так вот почему из тебя получилась такая тряпка, — смеется Донхо, отходя к своей парте, — Тогда я тебя воспитаю. Первый урок: купи мне клубничное молоко. Чимин кивает. Донхо начинает разговор со своими друзьями. Теперь они столпились вокруг парты, так что Пак может наконец выдохнуть. Он сжимает свои мятые штаны в кулаках, стараясь не заплакать, вновь смотрит на одноклассников. Они продолжают заниматься своими делами, но теперь расслабленнее. Чимин переводит взгляд на Юнги, они недолго смотрят друг на друга, а потом Мин отворачивается, ровно садясь за парту, и закидывает ноги на стол. Так тоже удобно. Чимин идет в столовую за клубничным молоком, зная, что его раскупили еще вчера.

***

Как и в любой школе, здесь есть курилка. Прекрасное место для таких, как Юнги и, мать его, Донхо. Она (курилка, а не мать Донхо) была расположена у соседнего здания, прямо на стыке со школой, так что это не считалось курением на территории образовательного учреждения. Мин выходил сюда только тогда, когда высыпался и только если его под был заряжен. Донхо с друзьями выходили сюда каждую перемену. — Так, ага-ага, — счастливо говорит Донхо, — Держи руки ровно. Юнги уже было хотел развернуться и уйти — дождаться, пока Донхо и его друзья накурятся и уйдут. Но завернув за угол, Мин увидел что-то, чего раньше не было. Чимин был с ними. Такое явление, конечно, встречается в природе. Ученики, над которыми издеваются, настолько хорошо выполняют указания и местами тоже проявляют агрессию к другим, так что их принимают в компанию «королей». Пусть он и остается на побегушках, но зато его уже не унижают так жесткого и прилюдно. Это еще один способ выживания, которым активно пользуются те, кто вообще способен на это. Стоит отметить, что справляются не все и иногда из-за попытки сделать это, все становится только хуже. Но подумав о Чимине, Юнги понял, что тот и на попытку такого не способен. А подойдя ближе стало понятно, что у Пака и мысли об этом не было, потому что он как всегда стоит на коленях перед Донхо. У этого уебка явно кинк на подчинение. Да, он точно извращенец, потому что он плюет на выставленные руки Чимина и тушит бычок об эту пепельницу, а потом говорит: — Не будем же мы сорить здесь, правильно? — обращается он к Чимину, а тот глупо кивает, — Ну, а чего ты такой грустный? Улыбайся! И Чимин улыбается. Так ярко и жизнерадостно, что и не скажешь, что ему больно и страшно. — Не больно? — наигранно спрашивает Донхо. — Не больно, — отвечает Чимин, продолжая улыбаться, — сигарета же затушилась… — Да, потому что я плюнул тебе в руки, — продолжает за Чимина Донхо, — Значит, я помог тебе. А когда тебе помогают, что нужно говорить? — Спасибо, — улыбается Чимин, но его глаза смотрят в пол. Юнги никогда не считал себя спасителем, да и обостренным чувством справедливости не страдал, но чувство отвращения у него явно было. Точно так же, как люди из-за отвращения давят тараканов, Юнги старался ударить все, что в нем вызывало это чувство. И сейчас это был Донхо. Его дружки тоже потянулись вложить в мокрые от слюны руки Чимина свои сигареты, но Юнги без слов бьет первого попавшегося под руку. Точнее, под ногу. В таких случаях, когда не очень хочется трогать руками (или кулаками) своего оппонента, можно применить удары ногами из тхэквондо. Из-за того, что Мин подходит из-за спины Чимина, до Донхо тяжело достать, потому что тот прямо перед Чимином. Так что Юнги, не сбавляя шага, приближается к первому попавшемуся дружку Донхо и бьет его ногой с разворота в спину. Доле чаги. Круговой удар стопой. Все замолкают, даже птицы, только вещи в рюкзаке Юнги шуршат из-за резкой смены положения. А после, согнув ногу в колене, он готовится ударить еще раз — в голову. И уже подведя ногу к щеке одного из уебков, он останавливается, потому что есть одно важное правило в любом из видов боевых искусств: нельзя применять свои умения в полную силу на тех, кто о них даже не подозревает. Другими словами, если вы профессиональный боец, то нельзя профессионально пиздить тех, кто вам не нравится, даже если это такие уебки, как Донхо. Юнги на самом деле похуй на это правило, потому что он не профессиональный боец, но отец просил соблюдать его, поэтому Мин не бьет, а только держит ногу у виска уебка. Потому что этим ударом Юнги может и убить неподготовленного человека. — Я же сказал вам прекращать, — говорит Юнги. А они не слушают его, они только смотрят на его ногу широко открытыми глазами. Чимин все так же дебильно улыбается. Тот, кто сейчас под прицелом Юнги, немного горбится от удара в спину и опускает голову. — Прости, — говорит он. Мин отнимает ногу от его щеки, и тот расслабленно выдыхает. Он тут же оборачивается к Донхо и ждет его слов. Не будь здесь Донхо, этот уебок давно бы сбежал. Юнги тоже смотрит на этого треклятого Донхо, молча с явной угрозой. Чимин дрожит, не зная, чего ожидать. — Докурили?! — дрожащим голосом спрашивает Донхо у своих друзей, те панически кивают, — Тогда погнали в класс — скоро урок начинается. Это была середина большой перемены, но мы это опустим, потому что они наконец-то уходят. И Юнги может спокойно закурить свой под со вкусом фруктового чая. Он раздраженно выдыхает, подходит к парапету и удобно опирается на него бедром. С первой тяжкой Мин расслабляется, а когда дым развеивается, перед глазами снова появляется Чимин. Тот так и стоит на коленях с вытянутыми вперед руками. Только теперь не улыбается. Ну, это понятно — улыбаться изначально было нечему. Юнги смотрит на его руки, кривится и говорит: — Вставай. Чимин встает, все так же держа руки перед собой, будто милостыню просит. — Фу, блять, выбрось это, — снова бросает Юнги. Чимин тут же выбрасывает. Точнее, он просто разводит руки в разные стороны и кучка мокрых бычков падают прямо перед его ногами. Теперь Чимин стоит перед Юнги с опущенной головой и мокрыми от чужой слюны руками. — Почему ты делаешь все, о чем тебя просят? — спрашивает Мин, не снимая эмоцию отвращения с лица. Чимин пожимает плечами. — Ладно, — снова говорит Юнги, — похуй. Мин снова затягивается, выпускает дым через нос и кладет рюкзак на парапет. Копошится в нем некоторое время, а после достает тетрадь. Она осталась незаконченной с прошлого семестра, так что ее не жаль. Да пусть была бы и не новая. Это же алгебра — её Мину в любом случае будет не жаль. Так вот он достает эту тетрадь, открывает в случайном месте и вырывает лист вместе с какими-то уравнениями. — На, вытри руки, — протягивает Чимину, — а то я сейчас блевону. А Чимин так и стоял, не двигаясь и, кажется, не выдыхая. Когда ему прямо под нос пихают лист тетради, он машинально принимает его, даже не смотря на того, кто его дает. Пока Пак вытирает руки, Юнги разворачивается обратно, чтобы закрыть рюкзак, но натыкается там на кое-что. Листовки. Целая куча листовок с рекламой Школы Боевых Искусств. Отец просил развесить их по округе после школы, чтобы привлечь больше учеников. Юнги показалось, это отличный шанс. — Возьми еще это, — говорит он, — Приходи. Чимин снова машинально принимает. Вчитывается: «Боевые искусства для любого возраста. Вторник, среда, пятница. Работаем с 12:00 до 19:00. Запись на занятия в 15:00. Школа боевых искусств Мина». А на фоне рисунки людей, стоящих в боевых позициях, наносящих удары и, конечно, одетых в форму. Ниже указан адрес. Чимин поднимает взгляд на Юнги, а тот уже играет в телефон одной рукой, а второй подносит под ко рту. Звенит звонок. — Блять, — говорит Юнги.

***

В 15:30 Юнги сидит на ресепшене Школы Боевых Искусств своего отца и злится. Снова никто к ним не пришел. В маленьком зале идет тренировка по каратэ для детей до 10 лет, в еще одном маленьком — тхэквондо, в среднем — тайский бокс, в зале с татами средняя группа детей до 15 лет занимается джиу-джицу, а в большом зале тренируются профессионалы, арендующие зал для своей подготовки к соревнованиям. Юнги забросил ноги на соседний стул и играет в телефон, иногда бросая взгляд на пустой блокнот, в котором нужно было отметить данные всех, кто пришел записаться. Если бы они, конечно, пришли. — Эм… Простите.? Я немного опоздал… Юнги тут же бросает телефон, даже не сохранившись, выравнивает спину, надевает на лицо улыбку и берет в руки ручку. Он уже было сказал заученную фразу: «Здравствуйте, добро пожаловать в Школу Боевых Искусств Мина. Хотите попробовать себя в этом деле?», но перед ним стоит Чимин. В школьной форме с немного потрепанными волосами и как всегда опущенным взглядом. — Чимин? Последний, кого Юнги ожидал здесь увидеть. Если быть честным, то Мин не удивился бы, даже если на месте Чимина стоял бы Донхо. Юнги разочарован. Тяжело сказать точно, но что-то в происходящем показалось Юнги издевкой. Набор открыт уже как месяц, и за все это время единственный, кто пришел — Чимин. Отец вложил все в эту школу, но эти силы не окупаются, да и здесь дело даже не в деньгах. Просто, кажется, культура единоборств уходит. И это заставляет Мина злится. — Ну и какого черта ты приперся?! Поиздеваться?! — говорит Юнги, выливающий свою злость на Чимина по чистой случайности, — Конечно, никто к нам не приходит — это ведь отличный повод для шутки надо мной! — Нет, я… я… Я не издеваюсь, — бормочет Чимин себе под нос, — Ты попросил прийти… поэтому я пришел… записаться к вам на занятия… Юнги смотрит на него скептически. Он уже готов сказать: «Это не поможет тебе справиться с Донхо». Точнее, конечно, стоило сказать: «Ты не справишься с этим, поэтому и с Донхо — тоже». Но одного взгляда на пустой блокнот хватило, чтобы усомниться в правильности этого решения. Для Юнги не было ничего важнее мобильных игр и Школы его отца, поэтому здесь стоит опустить эмоции. — Хорошо, я запишу тебя, — говорит Мин, — но если не наберется хотя бы пяти человек, то придется взять тебя на индивидуальные, а это стоит дороже. Чимин поднимает полные надежды глаза и кивает. Юнги еще не видел его таким воодушевленным. Кажется, Пак готов даже улыбнуться, но его губы не умеют делать это искренне. — Я скажу тебе, когда все будет точно, — говорит Юнги, уже не смотря на Чимина, — Можешь не оставлять свой номер, все равно в школе встретимся. Это явный знак того, что разговор окончен, и Паку уже пора развернуться и пойти домой, но он все так же стоит. Его руки уже лежат на столе ресепшена, и смотрит он прямо и уверенно. Это затягивается, поэтому Юнги снова смотрит на него вопросительным взглядом, и тогда Чимин говорит: — Надеюсь, ты научишь меня сражаться, хен! — разворачивается и прямо-таки убегает. Юнги записывает его в блокнот:

«Пак Чимин. Мой одноклассник. Сопляк».