Last chance

Чонгук Хосока не то чтобы не любит, скорее братская любовь со временем переросла в гонку, кто круче. И, к сожалению, они все ещё на трассе, рулят, стараясь обогнать друг друга. Поэтому приезд старшего не стал для альфы грузом с плеч. — Что ты такой хмурый? Брата видишь раз в год, — ворчит госпожа Чон. — А лучше бы еще меньше, — шепчет Чонгук, но мама все равно слышит, за что он получает подзатыльник. Хосок не удивлен «радушию» со стороны брата, его это забавляет. Они всей семьей сегодня собрались на ужин. Приезд старшего сына — прекрасная возможность встретиться, даже отец семейства вырвался из другого города. — Мы кого-то ждем? — удивляется Чонгук, когда в дверь звонят. — Конечно! Если ты не заметил, то не вся семья в сборе. Чихе исчезает из гостиной и, как только открывается входная дверь, Чонгук сразу же выпрямляет спину, стоит лишь учуять сладкий аромат земляники. Тэхен тихо заходит в комнату. На нем зеленая вязаная кофта с открытым воротом и темные узкие джинсы. Нет ни украшений, ни часов, ни макияжа, но при этом выглядит он словно мечта, сошедшая с картинки. — Добрый вечер! — с улыбкой кланяется омега, придерживая сына за плечи. — Отец! — альфочка бежит на колени к Чонгуку, сразу же начиная что-то ему рассказывать. — Дахен! — Тэ понижает голос, заставляя сына слезть с колен и поздороваться со всеми присутствующими. — Сразу видно, кто занимается воспитанием сына в семье, — смеется господин Чон, но по-доброму. И пока Дахен рассказывал отцу, как прошел его день, Чонгук не мог не заметить, как ласково Хосок обнял Тэхена, как положил руку на тонкую талию и как омега в ответ мило улыбнулся. Они о чем-то разговаривали, пока Чихе не влезла в их тихую беседу и не заставила обоих посмеяться. Они же, вроде, не близко знакомы? Так почему ведут себя настолько странно? — Так, думаю, нам пора садиться за стол, — Чихе выгоняет всех с дивана и подталкивает в сторону столовой. Чонгук не может отвести от омеги глаз, Тэхен, конечно же, это замечает и только лишь улыбается на такое внимание. Сегодняшний вечер посвящен исключительно семье Чон, поэтому омега не собирается делать хоть какие-то намеки, желательно вообще вести себя предельно тихо. Хотя окружающие так не считают. Тот же Хосок, который стремительно обгоняет Чонгука и садится рядом с Кимом. С другой стороны садится, конечно же, Дахен, а далее Чихе, таким образом Чонгук и Джону садятся напротив. — Ты так вырос, Дахен-а, скоро выше меня будешь! — наигранно возмущается Хосок, игриво щипая мальчика за бок, тот смеется и ведется на провокации. — Да, еще немного и папе не о ком будет заботиться! Ты же не лишишь папу такого удовольствия? — подыгрывает Тэхен. — Хорошо, буду расти медленнее, — смеется Дахен и скрепляет с Хосоком пальцы. Чонгук раздражен, он в бешенстве от поведения брата, от его близости с омегой, но он изо всех сил старается быть разумным. Это всего лишь ужин, и спектакль Хосока не распространится за пределы этих стен, потому что Он отец Дахена. — Как у тебя дела Дахен-а? — наконец-то в разговор вступает отец семейства Чон. — Хорошо, дедушка. Сегодня я увидел воот, — показывает руками, — такого червя. Мы с ребятами вырыли ему яму и построили из палок магазин, чтобы он не голодал. Все за столом сдерживают смех, чтобы не обидеть мальчика, но его история настолько нелепа, что Чихе все-таки не сдерживается. А вот Тэхен даже кусает губу, чтобы не поддаться соблазну. — И чем же он будет питаться в магазине, солнышко? — Ну, мы положили туда немного листьев, которых смогли найти, Кихен отдал свою конфету, а Джебом шоколадные шарики, которые взял из дома. — Наверно, червяк точно не останется голодным, — говорит Джону. — Мы хотим кормить его каждый день, чтобы он не умер, — гордится собой Дахен. — Молодцы. А теперь давай поедим, — Тэхен надевает на шею сына салфетку и протягивает палочки, следя за тем, как мальчик ест. — Тэхен, как тебе Чонгук в роли родителя? Я знаю, он внезапно прицепился как банный лист. — Джону! Какая тебе разница? — журит мужа Чихе, недовольно качая головой. — А что? Я же должен поинтересоваться, правильно ли мой сын воспитывает моего внука. Джону говорит серьезно. Несмотря на то что он так же, как и Чонгук, редко видел Дахена, он все равно старался сделать так, чтобы мальчик его узнавал и называл дедушкой. Общаться с ним было сложнее, нежели с Чихе, потому что мужчина был требователен и иногда груб. Тут скорее дело не в отношении к Тэхену, а в характере альфы, поэтому омега не особо обращал внимание. Он был рад и тому, что Дахена любили бабушка и дедушка. Тем более, что они дарили подарки не только внуку, но и Киму. — Он старается. — Как-то скромно, — смеется Хосок. — А что насчет тебя, Хоби? — вступает наконец-то Чонгук. — Есть омега, дети? Что-то неприятное и склизкое ползает внутри альфы, из-за чего хочется ужалить посильнее. Сам не понимает, что за внезапная агрессия, но Хосок буквально олицетворяет грушу для битья. Хотя в чем его вина? В доброжелательности? — Эх, пока что я в отношениях с работой. Но буду рад, если ты меня с кем-нибудь познакомишь. Или ты. Тэхен, — альфа подмигивает омеге. — Никто не достоин тебя, Хоби, — смеется Ким, качая головой. В целом, как думает Тэхен, ужин проходит спокойно. Он впервые рад семейным посиделкам. Это не показалось ему нудным. — Папочка, а можно я у бабушки с дедушкой останусь? — Так, чую я, что кто-то не пойдет завтра в детский сад? — омега театральности ради утыкает руки в бока. — Детский сад? Тэ, ребенок же так устал сегодня, один денек можно и дома посидеть, — бабушке Чон надо дать оскар. Тэхен скептически качает головой и дает добро, с учетом того, что это первый и последний раз. Но как только они садятся в машину Чонгука, вся эта волшебная атмосфера вмиг рассеивается. Омега сразу ощущает чужое недовольство, но разговор первым не начинает. Аромат альфы сгущается все сильнее, стоит подъехать к дому. — Мы можем поговорить? Тэхен тяжело вздыхает и кивает в согласии. Хорошо этот день не мог закончиться, мы же не в сказке. — Тебя что-то разозлило? Ты весь вечер был темнее тучи, — начинает омега, не желая размениваться на прелюдии. — Какие у вас отношения с Хосоком? — Хосоком? При чем здесь твой брат? — Просто ответь. — Никакие, он просто дядя Дахена. Это какая-то проблема? Чонгук молчит, упрямо смотрит в лобовое стекло, проматывая обрывки сегодняшнего вечера. Он не мог ошибиться. — У вас слишком теплые отношения для людей, которые нечасто видятся. — Ты сейчас меня в чем-то обвиняешь? — и когда следует молчание, омега неверяще фыркает и раздраженно выдает, — Говори прямо, Чон. — Ответь мне честно, — повышает тон альфа, не сдерживая злости, Тэхен даже видит, как вздулись вены на чужой шее, и сам старается не поддаться эмоциям. — Ты спал с ним? — и смотрит как хищник. Ким не отводит взгляда, делает тяжёлый вздох, не уходит от ответа: — Да, — точка и взрыв. Чонгук скалится чуть ли не в ужасе, в разочаровании давит кривую улыбку, до боли оттягивает волосы на голове. Сейчас он похож на сумасшедшего с глазами, бегающими по салону в поисках опоры, потому что на омегу смотреть больно до кровавых нарывов. — Это было пару раз и ничего не значило, — спокойно резюмирует. — Когда? — Год назад. — Ха! Не так уж и давно. И когда ты собирался мне рассказать? — Я и не собирался. Разве сейчас это так важно? У меня с Хосоком нет абсолютно ничего. — Сука! Да почему именно он?! Зачем ты вообще лёг под него? — Чон даже не пытается успокоиться и бьёт кулаком о руль, учащенно дыша. Тэхен, честно говоря, тоже теряет самообладание, потому что омега не обязан кому-то предоставлять список тех, с кем спал. — Тебя это так сильно заботит? — Да! — Тогда вспомни причину, по которой мы расстались ещё до того, как я узнал, что беременнен. Ходит с козырей и бьёт в цель, так как спесь с Чонгука сходит моментально. Глаза поникают и уже не блестят гневом, плечи опускаются. — Я спал с Хосоком, потому что у меня была течка. И он никому об этом не говорил, я это точно знаю. И тот факт, что ты кидаешь мне какие-то намеки, упрекаешь меня за прошлые поступки, говорит лишь о том, что ты так и не изменился, — омега складывает руки на груди, почему-то именно сейчас слезы подступают все ближе. — Я знаю, как сильно вы ненавидите друг друга, но становиться причиной ваших размолвок я не хочу. Тэхен не выдерживает и впервые сдаётся слезам, закрывает лицо ладонями. Альфа, видя кристальные капли на чужом лице, возвращается в реальность. Он уже и забыл, что несмотря на свой твердый характер, Ким все еще остается омегой, которая несла в одиночку на своих плечах много жизненных трудностей. И это первый раз, когда Тэхен плачет перед ним. Когда такое было в последний раз? Чонгук не может вспомнить, и потому это бьет его по голове лопатой. Он обнимает, ласково целуя в висок. Напряжение все ещё чувствуется, но не так сильно. — Я устал, Гуки. Если отношения с тобой будут таким стрессом, то нам и правда лучше не начинать. Чонгука эти слова отрезвляют окончательно. Он только сделал большой шаг вперёд и не собирался возвращаться обратно. — Послушай меня, — берет лицо омеги в ладони, заставляя смотреть только на себя. — Я сглупил. Поддался эмоциям, но я готов меняться и идти дальше. Мне никто кроме тебя и Дахена не нужен. Мы уже проделали такой путь. Я в себе абсолютно уверен и не дам тебе сомневаться. Веришь? Тэхен завороженно смотрит и не может налюбоваться. Каждое слово внутри откликается и распускает бутоны. Сейчас он верит и потому кивает. Чонгук улыбается, стирает пальцами слезы с красивого личика и чувственно целует. Губы мягкими движениями сливаются воедино, и омега тает в крепких объятьях.

***

Просыпаться в обнимку с альфой на удивление приятно. Тэхен окутан чужим запахом как броней и готов лежать так вечность. Он вспоминает, как они вчера пришли домой, и омега сам потянул альфу в постель, чтобы уснуть в объятьях друг друга. Не было ни страстных поцелуев, ни грязных намеков, ничего пошлого. Только тепло, граничащее с нежностью. Омега готовит завтрак для двоих и не может не улыбнуться, стоит заспанному мужчине зайти на кухню. Чонгук как слепой щеночек ищет руками омегу и, поймав, крепко обнимает, словно искал его несколько сотен лет. — Ты сегодня тактилен больше, чем обычно, — хмыкает Ким. — Я всегда такой, это ты меня к себе не подпускал. Поэтому я и держался на расстоянии, думал, ужалишь. — Эй! Вот не надо сейчас, — Тэхен не спеша выпутывается из объятий и ставит указательный палец на чужой лоб, будто поучая и отталкивая. — Не я всю эту кашу заварил, Любимый. Чонгук сонно моргает и берет в руку палец, чтобы поцеловать подушечку и произнести с закрытыми глазами: — Прости меня, Тэ. За все прости, — эти слова сказаны настолько искренне, что омега не может вздохнуть от шока. — Я вел себя как мудак. Ты не заслужил всего того, через что тебе пришлось пройти по моей вине. Не описать словами, насколько сильно я жалею о том, что произошло, о том, как я бросил тебя, о том, что я пропустил первые шаги нашего сына, его первое слово. — альфа открывает глаза и, замечая слезы на лице Кима, нежно вытирает их ладонями. — Я не заслуживаю тебя, никто, на самом деле. И поэтому я бесконечно счастлив, что ты не отталкиваешь меня больше. — Гуки… Тэхен не в силах больше ничего сказать из-за слез. Он тяжело сглатывает образовавшийся в горле ком и обнимает альфу. Когда омега прямо спрашивал о причине переезда, Чонгук упорно молчал, а сейчас словно прорвало плотину, и все невысказанные чувства и мысли остались на берегу обнаженными. Он так долго ждал этих слов, что уже не надеялся услышать что-то более искреннее. — Давай попробуем? — альфа потирается кончиком носа о висок. — Давай, — шепчет в ответ.

***

Спустя два месяца.

Это первый раз, когда Тэхен остается ночевать у Чонгука. В трезвом состоянии имеется в виду. Оба понимают, что это не простое свидание, и оттого омегу немного тошнит от переполняющих его ожиданий и эмоций. Последние два месяца стали для Чонгука показательными. Он влился в семейную жизнь с головой. И пусть формально они все еще не были семьей и даже не съезжались, но альфе приятно было называть их именно так. Из хорошего: он научился отчитывать Дахена за плохие проступки, даже если сильно этого не хотел. Из плохого: он все еще позволял есть сыну сладости на ночь, из-за чего мальчика по утрам тошнило. И оба, конечно же, получали пиздюлей от омеги в целях профилактики. Но цель была достигнута, Тэхен больше не скрывался, позволял за собой ухаживать и прямо говорил о своих чувствах. Ему нравилось, когда Чонгук встречал его с работы, когда забирал тяжелые пакеты из рук, когда предлагал помыть посуду, и прочие бытовые мелочи, которые раньше приходилось делать самому. Но еще больше ему нравились мягкие поцелуи в щеку при встрече, нравилось идти всем вместе, держась за руки, а Дахен посередине. И поэтому он с улыбкой принимает долгий поцелуй на пороге и позволяет снять с себя пальто. Чонгук одет слишком шикарно. Темно-синяя рубашка вкупе с золотыми часами и узкими брюками, несколько пуговиц расстегнуты, а пряди небрежно спадают на открытый лоб. Тэхен уже и забыл, что с недавнего времени все это — его. — Прекрасно выглядишь, солнце, — альфа приглашает мужчину на кухню, и у последнего теряется дар речи. Это и правда настоящее свидание. Альфа накрыл стол, зажег свечи, даже цветы в вазу поставил. Обстановка до невозможности романтичная. Тэхен и не помнит, когда для него делали что-то подобное. Наверно, Чон и делал в начале отношений. — Вау, Гуки, это очень красиво. — Спасибо, — альфа кладет руку на талию, слегка притесняясь сзади. Он целует открытую шею и задерживается на секунду, чтобы вдохнуть глубже невероятно притягательный запах. Тэхен надел сегодня кремовую полупрозрачную блузку и сложно понять, зачем он это сделал. Будто Чонгук и так не стер ладонь в кровь за все эти месяцы, особенно последние два. Очень сложно быть рядом, но при этом не позволять себе ничего лишнего. А Тэхен слишком прекрасен, чтобы не хотеть его, не позволять грязным мыслям затуманить голову. Из-за работы не получалось даже нормально сходить на свидание. Совместный ужин или обед не в счет. Поэтому альфа и захотел выложиться на все сто, чтобы доказать, как сильно он ценит подаренный ему шанс. — Мне очень нравится, — Ким улыбается и присаживается за стол, ощущая духоту, или ему так только кажется. — Есть вино, шампанское и виски. Что будешь? — Вино, пожалуй, — кивает. Чон вытаскивает из холодильника бутылку и закатывает рукава рубашки. Вены на руках слегка выделяются от напряжения, пока альфа вытаскивает пробку, которая с неприличным звуком выходит из бутылки. Тэхен не может перестать думать об этом звуке и об этих руках, а еще о заднице Чона, который повернулся к нему спиной прямо сейчас. — Тэ, ты в порядке? Ты весь красный. Может, воды? — Я в норме, просто душно немного. — Давай я приоткрою окно. — Нет, не надо. Я просто, — омега заикается, обдумывая, что ему сказать, пока Чонгук действительно с неподдельным беспокойством смотрит на него своими огромными бэмби-глазами. «Господи! Чонгук, ну почему ты такой!» — О боже, плевать! Тэхен резко встает из-за стола и тянет альфу за рубашку на себя. Тот удивленно поднимается и получает жаркий поцелуй в подарок. — Я уже не могу терпеть, — шепчет омега, больно прикусывая шею, — Ты специально меня изводишь. — Думаешь, мне нравится только лишь представлять, как я трахаю тебя? — О, черт! Из твоих уст это звучит еще горячее, — Тэхен хнычет и прикусывает губу. Его грубо разворачивают к стене, давая ощутить холод стены щекой. Крепкие ладони обхватывают талию, ползут вверх по груди и не спеша расстегивают пуговицы. Чужой стояк нагло потирается через несколько слоев ткани о ягодицы, и омега не может не улыбнуться этому. У Чонгука на него крепко стоит, а ему даже делать ничего не пришлось. — Выбирай, как ты хочешь, — хрипит на ухо Чон и потирается пахом об упругую задницу. — Коленно-локтевая, — выдыхает, — помнишь, как один из наших последних разов. О, Чонгук помнит тот раз. У Дахена был третий день рождения, и альфа приехал его поздравить. Они с Тэхеном как обычно поссорились, и альфа разложил его прямо на полу. Но кончили оба. Он не любит вспоминать такие моменты, но у омеги всегда был пунктик на боль и унижение. — Тогда немного ролевой? — Черт, да! Чонгук без лишних слов, берет Кима под локоть и заводит в спальню. Грубо толкает на пол, из-за чего мужчина падает на колени. — Раздевайся, — приказным тоном говорит альфа, пока сам вынимает ремень из брюк. Тэхен дрожащими от возбуждения пальцами расстегивает рубашку, тонкая ткань струится по плечам, обнажая хрупкие плечи. Затем идут в ход штаны и нижнее белье. Теперь омега абсолютно голый посреди огромной спальни. Чонгук не может отвести глаз от прекрасной картины перед ним. Он подходит медленно, тянет секунды и расстегивает рубашку на ходу, при этом не снимает часы и браслет. — Я готовился, — стыдливо признается Ким. — Растягивать не надо. — Ясно, — недовольно хмыкает альфа. — Лишил меня этого удовольствия, — садится на корточки перед парнем. — Давай в коленно-локтевую, малыш, покажи мне свою очаровательную попку. Тэхен выполняет просьбу и от одной только мысли, что альфа сейчас пристально рассматривает его ягодицы и анус, начинает течь. Земляника и персик затапливают помещение и омега даже слышит, как Чон громко вдыхает запах. — Тебя возбуждает, когда я смотрю на тебя голого? Альфа кладет ладони на спину, пальцем проводит по позвонкам и опускается на ягодицы. Его торкает нежность кожи, ее бархатистость. Но внезапный шлепок разряжает обстановку. Тэхен стонет, когда рука с массивными часами во второй раз оставляет отпечаток на попе. — Нравится, когда шлепаю тебя. Как давно тебя жестко не трахали? — шлепок. — Ах, Чонгук-и! Трахни меня, пожалуйста. Так, как можешь только ты, — он стонет на очередной грубый шлепок. На коже ягодиц остаются следы не только от ладоней, но и от часов и браслета, именно поэтому он их не снял. — Я даже не буду снимать штаны, ясно? — Да. Альфа расстегивает брюки и приспускает их вместе с бельем. Он ложится грудью на спину омеги, чтобы тот чувствовал жар его тела. Тэхен опускает голову ниже и чувствует, как член упирается в него и делает толчок назад. Это было ошибкой, потому что Чонгук резко дергает его за волосы, заставляя выгнуться еще сильнее. — Я не разрешал тебе самовольничать, любимый. — Я так хочу твой член, Гуки, — хнычет омега, облизывая губы. Чон поднимает омегу с локтей и выворачивает чужую голову для поцелуя. Неприлично долго трахает рот своим языком, кусает губы, вылизывает изнутри. Слюна стекает по подбородку, настолько грязно они пожирали друг друга ртом. Когда кислород окончательно заканчивается, Чонгук оставляет последний поцелуй на кончике носа и толкает обратно на пол. — Ты течешь просто изумительно, Тэ. Рука собирает смазку и размазывает по расселине. Один палец проникает внутрь без препятствий, затем второй, а на третьем возникают трудности. — Хорошо подготовился, говоришь, — хмыкает. — Или ты специально, а? Тэхен молчит. Чонгук наклоняется, чтобы поцеловать полупопия и смачно лизнуть языком анус. Он проводит языком от мошонки до поясницы, слизывая смазку, потом делает дразнящие движения вокруг сжимающейся дырочки. Омега громко стонет и упирается лбом о пол, показывая, как его кроет от этого. Смазка начинает выделяться обильнее и капать на ковер, но никого это не волнует. Чонгук отрывается от задницы своего парня и голодно облизывается. Жаль, Тэхен этого не видел, он бы явно кончил от такого зрелища. У альфы на самом деле каменно стоит, и стоит только Киму еще раз потереться своей потрясающей задницей, то может позорно кончить. Он потерялся в обжигающем жаре возбуждения. Багровая мокрая головка красиво исчезает между измазанных в смазке ягодиц, но не проникает. — Стоит ли мне растянуть тебя получше? Рука зарывается в шелковистые пряди, слегка массируя. — Нет, — Тэхен устраивается удобнее. Колени и локти саднит из-за ковра под ними, а еще его возбужденный член неприятно потирается о раздражающую поверхность. Чонгуку нравится ответ, и он, без прелюдий, надевает презерватив. Раздвигает ладонями ягодицы и наблюдает, как толстый ствол проникает внутрь. Мягкие стеночки растягиваются под напором. Тэхен ощущает тянущую сладкую боль и удовлетворенно выдыхает. Хватка на талии становится жестче, когда проникновение становится не таким легким. Альфа останавливается на мгновение, чтобы дать привыкнуть к заполненности, потому что это только начало для них обоих. Он опускает одну руку рядом с головой омеги, а второй перехватывает поперек талии. Оставляет ласковые поцелуи на шее и неожиданно жестко толкается. У Кима перед глазами искры, мириады звезд. Член болезненно проходит внутрь, грубо растягивая изнутри. Мужчина болезненно хрипит и опускает голову, но Чонгук не дает ему этого сделать и поворачивает к себе, чтобы поцеловать. Теперь ему некуда деться, он в прямом смысле окольцован Чоном. Альфа вертит тазом, толкаясь грубее, знает, что омеге под ним настолько же больно, насколько и приятно. Язык чуть ли не долбит глотку, а член задницу. Тэхен мычит и замолкает, когда орган входит на всю длину. Чонгук немного отстраняется, оставляя между ними ниточку слюны. Распухшие губы омеги, его слезящиеся глаза и тяжелое дыхание — самая невероятная картина, которую надо повесить в спальне. Они смотрят друг на друга, молча впитывая каждую эмоцию. Альфа делает первый толчок, все еще немного болезненный, и Ким ему кивает, вверяя всего себя полностью. Чонгуку дважды повторять не надо, он поднимается, давит ладонью на спину, чтобы парень лег головой на руки и обхватывает шею сзади. Не дает привыкнуть, сразу срываясь на бешеный ритм. Громкие звуки шлепков кожи о кожу, тяжелое дыхание и хрипы в тишине возбуждают еще сильнее. Чонгук давит на тонкую шею и ускоряется, размашисто входя резкими и глубокими толчками. Омегу буквально размазывает, когда член проезжается по простате снова и снова. В конце-концов альфа ложится на него, припечатывая окончательно и не делая больше никаких движений. — Чонгук-и, пожалуйста, — молит Тэхен, со слезами на глазах. — Займи свой рот, — альфа засовывает два пальца в чужой рот, заставляя сосать. Омега чуть ли не с наслаждением насаживается, вылизывая фаланги, и тогда Чон толкается так, что омега прокатывается вверх по полу, но не перестает заниматься делом. — Хороший мальчик. Хочешь, — толчок, — кончить? — Хочу, — шепчет мокрыми от слюны губами. — Я позволю тебе подрочить, пока буду заливать спермой твое лицо. — Черт, да! Альфа переворачивает омегу на спину, седлая его грудь. Каменный член теперь висит перед глазами омеги и блаженное лицо альфы, который надрачивает себе, рукой проводя по красной головке. Тэхен слишком засмотрелся и кончил, даже не прикоснувшись к себе, только лишь от того, как прекрасен был Чонгук над ним. Лицо внезапно орошают потеки спермы, но никого это особо не волнует. Омега проводит пальцем по щеке и пробует на вкус, ухмыляясь растерянному и уставшему лицу альфы. — Боже, Тэ, ты невероятен, — он валится рядом, тяжело дыша. — Точно, — хрипло смеется, все-таки Чон немного переборщил с удушением. — Надо в душ. — Я не могу пошевелиться. — Я отнесу, — альфа, как истинный джентльмен, относит омегу в ванну, моет его и укладывает спать в теплых объятиях. А уже через месяц они будут делить одну постель на двоих на всю жизнь.