Last chance

Чонгук буквально влетает в зал. Как только он появляется в поле зрения, Намджун уже точно понимает: это он — поэтому приветливо машет рукой, подзывая к себе. — Сколько он выпил? — Достаточно, чтобы натворить ошибок и пересказать мне всю свою жизнь. — И, наверно, какой я кретин, — вздыхает альфа, кутая Тэхена обратно в пальто и поднимая стройное тело на руки. — Ну, не только это, — бармен загадочно улыбается и желает удачи. Чонгук, конечно же, приехал по первому зову. Текст был не особо читабелен, словно омега писал носом, но хоть локация оказалась верной. Поток холодного ветра будит Тэхена, и на улице он открывает глаза, смотря в темное ночное небо. — Ты как? — обеспокоенно спрашивает альфа. — Мне так хорошо, — дурашливо улыбается. — Снег идет. Чонгук поднимает голову вверх, замечая маленькие белые хлопья, кружащие вокруг. Это первый снег в этом году. Завтра наверняка все растает, и никаких следов даже не останется. — Давай немного постоим так, — просит омега, глаза которого следят за красотой ночи. Он переводит взгляд на профиль мужчины и смотрит, пока на него не глядят в ответ. Этот момент наступает естественно, сейчас он кажется правильным. Тэхен тихонько приподнимается, кладя холодную ладонь на шею альфы, и тянет на себя. Губы мажут по другим, таким же теплым. Сначала легкое касание, дразнящее и невинное. Затем омега сам раскрывает губы, чтобы с жаром отдаться моменту. Чонгук наклоняет голову, челка спадает на чужое лицо, вызывая щекотку, но никто не отвлекается ни на секунду, когда языки сплетаются голодным поцелуем. Спустя столько времени они настолько сильно близки. Нет напряжения или недовольства. Разум чист, и истинное желание вырывается наружу сквозь толстый слой защиты. Воздух кончается быстро, и с тяжелым дыханием поцелуй разрывается. Пар изо рта застилает взгляд, намекая на холодную погоду и скорое возвращение в тепло. Чонгук прислоняется лбом к чужому и тянет неизбежное прерывание столь значимого для него момента. Альфа аккуратно сажает Тэхена в авто, сам пристегивает ремень безопасности, пока омега не сводит с него внимательного взгляда. К сожалению, ничего понять там невозможно, но Чон позволяет себе невинный чмок в губы и закрывает дверь. Тэхен пьян, и пользоваться этим будет огромной ошибкой, которая не вернет его даже на начальный путь, а сотрет все пути и попытки разом. Омега пахнет сильнее обычного, земляника и персик с каждой секундой поездки чувствуются все ярче. Алкоголь разгоняет кровь по венам и разного рода мысли лезут в голову Тэхена. Омега поворачивает голову на Чона, замечая, как тот напряжен. На нем под пальто черная домашняя майка и джинсы, на руке в свете фонарей блестят ролексы. Даже дома забывает их снимать. Несмотря на то, что Тэхен горячий, во всех смыслах, руки у него замерзли, и вместо того, чтобы приложить пальцы к печке, он кладет ладонь на чужое бедро и закрывает глаза. Чонгук старается унять бешеное сердцебиение, потому что кажется, оно разбудит своей громкостью омегу. Он отвозит парня к себе домой. И лучше бы Тэхену не просыпаться, не открывать глаза, пока не протрезвеет. В лифте соседи на него косо смотрят. Уже ближе к двери Ким потихоньку открывает глаза, в голове все еще туман, но встать на ноги в состоянии. — Садись, — тихо говорит альфа и сам снимает ботинки с ног омеги, помогает снять пальто и проводит до гостиной. — Я принесу одеяло и подушку. Но Тэхен его останавливает, хватаясь рукой за кисть. Тянет ее вниз, намекая сесть, и его просьбе повинуются. Альфа устраивается рядом и, словно в замедленной съемке наблюдает, как омега перекидывает ногу через его бедра, удобно устраиваясь. Ким хватается ледяными пальцами за лицо и целует, но уже не нежно, а страстно. С горячим напором толкается языком и плаксиво стонет, когда его не обнимают в ответ. Ладони тут же ложатся на круглые ягодицы, подтягивая ближе. Альфа отпускает себя и посасывает нижнюю губу парня, забирается пальцами под кофту, поглаживая позвонки, пуская стайками мурашки. Тэхен выдыхает через рот, когда ощущает нечто твердое чуть ниже торса. И начинает медленно двигать бедрами, натирая чужой член до полной готовности. Чонгук стонет в поцелуй, сжимает руками талию до хруста, инстинктивно поднимая пах вверх. Горячее дыхание обжигает кожу, прикосновения плавят остатки трезвости окончательно. Сложнее всего сейчас оторваться от Тэхена, который наконец-то открыт перед ним, который прозрачен в своих желаниях и не скрывается за сотнями масок. Пускай он нетрезв, не понимает своих действий, но он делает то, что хочет и закрывает все свои «но» на замок. И Чонгуку очень тяжело оторваться и сказать это «но» уже самому себе. Альфа разрывает поцелуй, наблюдая, как неприлично распухшие губы блестят от слюны, поднимает глаза вверх, и этот непонимающий взгляд делает больно. — Тебе надо выспаться, Тэ, — хрипит. — Не надо, — и снова решительно налетает, но его вновь останавливают. — Какого черта, Чон! — Завтра ты пожалеешь, — Чонгук аккуратно пересаживает омегу обратно и встает с постели, поправляя натирающие джинсы. — Не хочешь трахнуть меня? — усмехается омега, поднимаясь на слабые ноги. — Или я недостаточно хорош, как твои японские шлюхи, а? — Тэ, ты слишком пьян. — Разве? Но я все еще смог поднять твой член, милый, — довольно скалится и подходит ближе. — Помнишь, как ты приходил пьяным и трахал меня? — мажет губами, но не целует, еле на ногах держится, но все еще стоит. — А потом я узнал, что ты трахал других, а потом приходил и раздвигал ноги мне. — смеется. Чонгук молчит. Его бесконечных извинений никогда не будет достаточно, всю жизнь будет вымаливать прощение за каждое слово и действие. И он готов к этому, настроен решительно. — Так почему я не могу трахнуть тебя пьяным. Не думаешь, что это нечестно? — невинно надувает губки и склоняет голову на бок. — Тэ … давай поговорим утром, — странно, как альфа все еще делает вдохи. — Тц, слабак. Тэхен фыркает и разворачивается, чуть не падает после первого же шага, но Чон успевает схватить его за талию и прижать к себе. Возможно, от ощущения чего-то мягкого вокруг, крыша все-таки немного едет, потому что Чонгук грубо толкает омегу ближе к дивану, заставляя встать в коленно-локтевую. Он с каким-то маниакальным наслаждением сжимает упругие половинки руками и тянет задницу ближе к паху. Тяжело сглатывает и даже Тэхен слышит его громкое дыхание сверху. Чонгук откидывает голову назад и толкается бедрами. Выглядит, на самом деле, как школьник, но это все, что он может себе позволить. Грубая ткань джинс раздражает, и он чуть отходит, чтобы расстегнуть молнию. — Давай я, — нетерпеливо предлагает омега, поворачивая голову. — Стой так, как я тебя поставил, — все так же грубо диктует Чон, и от этого тона, омега чувствует легкую дрожь, колени и так еле стоят и от дикого возбуждения любой контроль тела становится непосильной задачей. Чонгук спускает джинсы и белье и облегченно вздыхает, чувствуя свободу. Половой орган уже набух и стоит. То же самое делает со штанами Тэхена. Омега ни капли не сопротивляется, наоборот, судя по запаху, течет обильнее. Альфа проводит ладонью между ягодиц и чувствует влажность. С удовольствием облизывает мокрые пальцы, потом собирает еще немного смазки и толкает уже в рот Кима. Тот, словно кот, вылизывает языком каждую фалангу и причмокивает. Альфа довольно усмехается и решает заканчивать этот спектакль, дать им обоим немного разрядки. Он пару раз проводит кулаком по члену размазывая смазку и устраивается между половинками, раздвигая их шире. Пресекает попытки Тэ самому держать ягодицы открытыми. Член прекрасно устраивается, и Чонгук двигает бедрами, имитируя толчки без проникновения. Он смотрит, как омега под ним толкается навстречу и лезет руками вниз, позволяя дрочить в удовольствие. Смазка выделяется настолько обильно, что стекает на пол, немного задевая диван. Крепкие ладони хватаются за тонкую талию, выгибая омегу еще сильнее, и толчки становятся более размашистыми. Чонгуку приходится приложить огромные усилия, чтобы пресечь желание засадить в дырку и трахнуть до хрипов. Пот капает с лица на горячую спину, мышцы на которой напряжены. У Тэхена всегда были созвездия родинок, которые альфа любил гладить пальцами по утрам. Член плавно скользит вверх-вниз, головка красная и сочится. Альфа специально больно ударяет пару разу по заднице под возбужденные стоны. Кожа ягодиц блестит от смазки и с красными пятнами от ударов смотрится одуряюще красиво. Кончает так же обильно, как и течет омега. Сперма толчками вытекает прямо на чужую спину и стекает по изогнутой спине. Чон хлопает членом по заднице, вытирает остатки спермы о кожу омеги и отходит, оставляя парня без опоры. Только когда пелена желания спадает с глаз подобно дымке, Чон раздраженно шикает на самого себя и уходит в ванную, где надевает чистое белье и с полотенцем возвращается обратно. Тэхен лежит на боку и практически спит. Альфа убирает остатки спермы с его тела, заботливо одевает в собственное чистое белье и домашнюю одежду. Так как омега тоже кончил, диван теперь официально испорчен, придется менять обивку. Поэтому он оставляет омегу спать в своей постели. Недолго думая, ложится рядом с посапывающим парнем, но обнимать или прижаться не позволяет себе, несмотря на то что Тэ это любит.

***

Тэхен просыпается с режущей болью в глазах. Щель между штор очень заботливо палила прямо ему в лицо так, что это практически больно. Омега тихонько присаживается на постели, прикладывая руки к лицу, при этом стараясь не умереть. Обстановка одновременно и знакомая и ни разу не знакомая. Запах выдавал обладателя квартиры. Спасительный стакан с таблеткой Ким выпил сразу, как увидел. Он, не торопясь, встал, чтобы найти Чона, но того не оказалось дома. Тэхен еще ни разу не был у него в гостях, сам не знает, по какой причине, вроде, не напрашивался, да и не приглашали. Квартира огромная для одного человека, но мебели совсем мало. Некоторые комнаты даже толком не обставлены, одна вообще закрыта. Воспоминания смазанными обрывками кружили в голове, но точного описания вчерашнего вечера там не находилось. Мыслительный процесс прервал Чонгук, вернувшийся с двумя пакетами продуктов. — Привет, — хрипит омега первым. — Привет, я думал, ты еще спишь. — Дахен… — У бабушки, не переживай, — альфа подходит ближе, чтобы разглядеть омегу, помятый вид которого не внушал ничего хорошего. Затем берет пакеты и уходит на кухню. — Ты выпил таблетку? — Да, спасибо, — Тэхен присаживается за стол и наблюдает, как альфа раскладывает продукты, по ингредиентам видимо для хэджангука*. — Скажи, пожалуйста, что я не сделал вчера ничего ужасного? Чонгук поднимает глаза на омегу, подбирая правильные слова. — Ты никого не убил, считаю, это успех. — Я серьезно. — Я тоже. Тэ, я не уверен, что ты хочешь знать подробности. Могу сказать, что мы не переспали, если тебя это успокоит? Омега ничего не отвечает, и Чону кажется это подозрительным, хотя и приятно, что не было ответа по типу «я бы точно с тобой не лег даже в пьяном угаре». В тишине они сидели целый час, пока суп не был готов. Тэхен тихо наблюдал за действиями мужчины и был похож на статую. Чону очень хочется верить, что разбитый вид омеги вызван исключительно алкоголем, но предчувствие говорит об обратном, поэтому он не пытается завязать диалог, хотя будь они в другой ситуации, обязательно бы разговорил парня. — Хеншик изменял мне, — внезапное откровение рушит тихую идиллию. — Не думаю, что тебе понравится мое мнение, — альфа ставит тарелку на стол и кладет рядом приборы, — Осторожно, горячее. Тэхен опускает глаза на стол, где стоит дымящаяся тарелка, и берет ложку в руку. Выглядит аппетитно, даже для страдающего Кима. — Вкусно, — улыбается после первой ложки и начинает тихонько плакать, закрывая лицо руками. Чонгук присаживается рядом и позволяет уткнуться себе в плечо. Не то чтобы он ждал, но подозревал: так сильно напиваются неспроста. Омега доверительно обнимает за талию и плачет с каждым разом все сильнее, позволяя всем эмоциям стихнуть хотя бы таким образом. Альфа успокаивающе поглаживает по голове, зарывается пальцами в волосы и целует в висок. Ему хочется быть нужным в такие моменты, в моменты доверия и боли. Через пятнадцать минут сил, на то, чтобы реветь, не остается, и Ким расслабляется от такой нужной ему ласки. — Сколько вы были вместе? — Чуть меньше года. Наши отношения складывались очень медленно. Я думал, это правильно, знаешь, узнавать друг друга, — омега ухмыляется. — Но он скорее всего просто держал дистанцию, чтобы поухлестывать за своими студентами. — Думаешь, он постоянно изменял тебе? — грудь Чона напрягается, и парень чувствует это. — Не думаю, скорее простой флирт. Сейчас уже нельзя быть в чем-то точно уверенным, знаешь. Наверно, сейчас он увидел шанс и воспользовался им, — прижимается ближе, стараясь не потерять тепло, и сжимает руки в кулачки. Альфа перехватывает ладонь и накрывает своей холодные пальцы. Знает, что у Тэхена постоянно мерзнут руки. — Не стоит он твоих слез. — Смешно слышать это от тебя. — Я творил дичь, когда мне было двадцать, а ему уже… сколько? Сорок? Тебе нравятся такие старики? — Эй, — Ким щипает альфу за бок, но все равно смеется. — Думал, если рядом будет кто-то постарше, то… — Не будет больно, — перебивает, — но, как видишь, итог один. Я больше не буду причиной твоей боли, — шепчет, но Тэхен его уже не слышит. Чонгук чувствует, как омега вырубается прямо на его плече. Он недолго ждёт, пока тот окончательно заснет и, взяв на руки, относит в спальню. За последние дни Тэхен похудел, это не только видно, но и ощущается. Хотелось бы альфе забрать все тяжёлые мысли, но это не в его силах. Ким сворачивается клубочком и подтягивает руки к груди. Такой уютный и милый, буквально крошечный на большой тёмной кровати. Земляника уже почти не чувствуется, значит парень успокоился. Чон ложится рядом и обнимает за талию. Позволяет себе зарыться носом в шею и глубоко вдохнуть. Если внимательнее прислушаться к родному аромату омеги, то можно услышать тонкий оттенок мяты. Его практически невозможно учуять, только если знаешь, где искать.

***

Когда омега просыпается, за окном уже темно. Тэхен, как мотылек на свет, плетется на кухню, где Чонгук сидит за ноутбуком с очень умным видом и даже не замечает фигуру слева от себя. — У тебя нет рабочего стола? — хрипло интересуется и садится напротив. — Тут меньше отвлекаюсь, — не отрываясь от экрана, отвечает альфа. — Ты не знаешь, где мой телефон? Надо позвонить Дахену. — В твоем пальто в коридоре. Ким кивает, хотя мужчина этого даже не видит, и уходит минут на пятнадцать. Но возвращается с весьма озадаченным лицом. Мама Чонгука вообще-то дама экстравагантная, но иногда сложно понять смысл ее слов. — Почему твоя мама, сказала мне не отвлекаться? Чонгук наконец-то поднимает голову с неподдельным удивлением на лице. От ноутбука исходит знакомый звук входящего сообщения, но тот даже не поворачивается обратно. — Она так и сказала? — Сказала «ты главное не отвлекайся». — Я ей сказал, что ты болеешь и пока живешь со мной. Она, видимо, восприняла это по-своему, — Чон снова погружается в работу, клацая по клавиатуре. Тэхен раздраженно встает сбоку и экспрессивно захлопывает крышку ноутбука прямо перед лицом альфы. Тот секунду не реагирует, осознавая происходящее, а потом поднимает одну бровь выразительно щуря глаза. — Она думает, что мы спим. — Тебя это удивляет, — ни один мускул не дрогнул на лице альфы, — или задевает? Хороший вопрос, даже очень хороший. Тэхена это осаживает, и он наконец убирает ладонь с ноутбука. Наверно, ни то, ни другое. Его бесит, потому что это неправда? Чонгук снова не обращает на омегу никакого внимания. Не замечает долгие думы и пристального изучающего взгляда. Тэхен щурит глаза и закусывает губу. Его кроет от собственных мыслей и даже немного жарко становится, воздух сгущается, не давая вдохнуть. Тэхен, возможно, не до конца осознает весь масштаб катастрофы, что последует за его действиями, но внезапно так сильно хочется, что он тянется рукой и за шею притягивает насильно альфу к себе. Губы мгновенно отпечатываются на других, горячим дыханием побуждая к действию. Альфа чуть не падает прямо на парня, успевая опереться на руки. Но мгновенно перехватывает инициативу на себя и сразу же вталкивает свой язык в чужой рот. По телу Тэхена пробегаются мурашки, они словно иголки, и заряжают не хуже батареек. Крепкая рука ложится на талию, вторая на щеку и так тепло от этого. Омега плавится от поглаживаний, от запаха… от того, что ему хочется продолжения. Он может себе позволить отдаться Чонгуку, разделить это тепло и поделиться своим, но когда Ким отстраняется, то видит в этих глазах только искренность. Несмотря на то что когда-то альфа поступил как скотина, Тэхен не собирается быть таким же. Он не уверен в себе, и легче сейчас отвернуться, чем разбираться в водовороте недопонимания. Альфа перед ним проглатывает этот поцелуй без объяснений и вопросов, просто убирает руку и сжимает челюсти, но при этом не смотрит с осуждением, в то время как Тэхен нервозно поправляет волосы. — И хочется, и колется? — не зло усмехается Чон. — Все-то ты понимаешь. — Лучше, чем кто- либо. Тэхен закатывает глаза и сбегает в спальню. На слова альфы не обижается, просто окидывает злобным взглядом.

***

Как только альфа входит в спальню и садится рядом, Тэхен порывается встать, но крепкая ладонь припечатывает бедро обратно к постели. — Не дразни меня, — говорит альфа серьёзным тоном, смотря при этом будто под кожу. Припоминает недавний всплеск эмоций омеги. Тэхен тяжело вздыхает и нервозно жуёт нижнюю губу, привлекая не нужное сейчас внимание. Он не предпринимает попыток встать, но это и не нужно. Из-за чужого молчания Чонгук решает не продолжать разговор и встаёт первым. — Я не знаю, что делать, — тихо произносит омега. — Я не хочу портить наши отношения. — Ты боишься, что если ответишь мне согласием и у нас не получится, то мы не сможем вместе воспитывать нашего ребёнка? — Чон складывает руки на груди и прислоняется плечом к косяку двери. Его вид не угрожающий, но то, как натягиваются нити вен на руках, пугает. — Если мы не сможем стать парой, то вряд ли это закончится чем-то хорошим. — Ты даже не попробовал, — альфа раздражённо потирает переносицу. — Мы с тобой уже не подростки, а взрослые люди. Ты через усилия принял мое желание быть рядом с сыном. Я выслушал много «приятного» о себе не только от тебя, но и от матери. И ты думаешь, что мы не способны уладить наши конфликты ради Дахена? Тэхен молчит. — Знаешь, — альфа усмехнулся, отцепляясь от двери, — я устал пытаться. Правда. Ни мои слова, ни поступки не способны переубедить тебя. Я уважаю твоё решение делать все ради сына, но ты забываешь, что и твоя собственная жизнь не должна проходить мимо, — разворачивается, чтобы выйти. — Я завтра заберу Дахена у мамы и привезу домой. У меня много работы, так что вызову тебе такси. После этого и правда кое-что меняется. Чонгук по-прежнему приветлив, всегда улыбается и старается быть максимально хорошим отцом. Но вот нет больше случайных касаний, томных взглядов и внезапных грязных комплиментов. Отсутствие этого так явно ощущается, что вызывает раздражение. Ещё сильнее бесит то, что Чонгук не притворяется приветливым ради него, он и есть такой только для него. Но при этом больше не предпринимает попыток сблизиться. Теперь они и правда только родители Дахена и ничего больше. Первые дни Тэхен не обращал на эту пустоту внимания, Хеншик какое-то время занимал его мысли и делал больно, поэтому было не до чужого внимания. Эмоционально омега устал. Хотелось просто закрыться и не видеть никого. — Так тебя напрягает, что Чонгук внезапно перестал уделять тебе внимание? — Чимин делает глоток айс латте, и Тэхен морщится, потому что за окном отрицательная температура и сильный ветер. — Юнги снова будет идти в три утра за лекарствами, потому что кто-то пьёт айс латте. — Во-первых, не все должно доходить до его ушей, — омега трясёт стаканчиком в воздухе. — А, во-вторых, не увиливай с темы. — Я не… я получил то, о чем просил, но, как оказалось, хотел я совсем не этого. — Оооо! Ты сказал Чонгуку, что он нафиг тебе не сдался, а потом ты понял, что тебе только он и нужен. Я ничего не упустил? — Ты как всегда очень проницателен. — Было понятно с самого начала, что у тебя есть к нему чувства. Правда я думал, что ты будешь тянуть до последнего, ну или пока не переспите. Но язык твой — враг твой, Тэхени. — Я сказал то, что думал. — Ага, как обычно думал, а не чувствовал. Тэхен раздражённо закатывает глаза и осуждающе смотрит на друга и тарелку мороженого у него в руках. — Я сейчас позвоню Юнги и… — Эй! Если сам не можешь разобраться в своих отношениях, то мои не трогай. — Юнги сказал, чтобы ты не налегал на холодное, ты только переболел. Такими темпами детей вы не скоро заведете. — Тц! Тэ, тебе надо дать Чонгуку шанс. Это мой тебе совет. — Вряд ли он захочет. Теперь он будет думать, что я просто хочу попробовать, без серьезных намерений. — А он прям в первый ваш секс уже кольцо купил. И не смотри так грозно на меня. Чтобы ты успокоился, тебе надо просто уже пойти к нему в объятия. Без разговоров, кстати. А то ещё какой хуйни скажешь, век не разберёшь. — Твои советы на миллион долларов, — Тэхен прикрывает лицо ладонями и устало вздыхает. — Ой, не надо, Тэтэ. Ты слишком много думаешь, перевариваешь, и потом делаешь хуйню, прости Господи.

***

Чонгук приносит Дахена уже на руках, потому что они играли на детской площадке допоздна. — Вы не замёрзли там? Уже холодно, — шепчет Тэхен и забирает мальчика из чужих рук. — Он бесился как в последний раз, так что холод ему ни по чем. — Застудишь мне ребёнка, будешь сам его лечить. — Да ладно тебе, нашему альфочке полезно укреплять иммунитет. Хорошо, что в полумраке комнаты не видно сердитое лицо, иначе Чон превратился бы в камень. Вместе они раздевают сына, тихонько вытаскивают ручки из куртки, снимают ботинки, надевают пижаму. — Ему не надо в душ? — Иди, разбуди, а потом я посмотрю, как ты его уложишь. — Пожалуй, откажусь, — Чонгук усмехается, почесывая затылок и параллельно зевая. Он тоже устал, день на работе был тяжёлым, но Дахен преданно ждал его, ведь отец обещал погулять. Отец слово сдержал. — Как на работе? — Тэхен идёт на кухню, интуитивно приглашая и альфу. Ставит чайник на плиту и две кружки на стол. Ему не хочется отпускать приятное чувство, засевшее внутри, потому что, если Чонгук закроет дверь, его настигнет одиночество. И ему впервые тут не рады. — Ничего нового. Все так же слишком много нагрузки. — Ты еле находишь время на сына. Не думал найти что попроще? — Мне нравится то, чем я занимаюсь. Я посвятил работе много лет и даже уехал в… — Чон осекается, вспоминая истинную причину своего отъезда несколько лет назад — беременность омеги. Но Тэхен будто не реагирует, он спокойно слушает и греет ладони о горячую кружку, — в Японию. — Каким ты видишь свое будущее? — внезапно спрашивает Тэхен. — Работа и сын? — Я не думаю наперёд, когда дело касается личной жизни. Сам знаешь, что я живу в моменте. Планы строятся только на работе. Омега молчит. — А ты? — Всё, чего я хочу — вырастить Дахена хорошим альфой. И некоторое время назад я осознал, что мне и самому надо быть таким. Надо думать о своём счастье, чтобы и сын был счастлив. Чон кивает, но ничего в ответ не говорит, делая глоток чая. Молчание больше не висит над ними тучей, как раньше. Это тёплое приятное спокойствие на двоих не заставляет глаза бегать в поисках опоры. Омега наслаждается тишиной, зачем-то позволяет создать семейную идиллию в голове, но тут же отдергивает себя. — Тебе уже, наверное, пора, — грустно говорит Тэхен, опуская пустую чашку в раковину. Его тонкая спина повернута к альфе, но он слышит тяжёлые шаги и видит тень, накрывающую его. Чонгук не делает ничего, просто стоит, и омеге от ожидания хочется выйти в окно. Горячее дыхание по затылку как молотом, ещё немного и Ким точно распадется на части. Альфа слегка касается руки, ведёт кончиками пальцев по коже, пуская разряды тока. Играет. Специально не предпринимает ключевых действий, теперь это не его поле ответственности. Он уже сделал кучу шагов, настала очередь омеги. И Тэхен сдаётся. Резко разворачивается и бьёт по руке. В глазах пожар, только непонятно, какого характера. Такой реакции не ожидал никто. Омега нервно облизывает губы, понимая, что только что собирался поцеловать Чонгука. Собирался развернуться и отчаянно притянуть к себе. Но остановился. Руки безжизненно опускаются вдоль тела, и как только Тэхен начинает поворачиваться обратно к раковине, альфа не даёт так просто сдаться ни себе, ни ему. Снова делает шаг. Горячими ладонями обхватывает лицо и притягивает. Тэхен следует за ним на носочках, удивлённо открывая рот. Он обхватывает талию руками, но этого мало, и холодные пальцы пробираются под футболку. Чон горячо отвечает на поцелуй, ведёт омегу в пропасть за руку и приручает. Мягкие губы касаются то нежно, то страстно. Язык проникает аккуратно, не завоевывая, а спрашивая разрешения как истинный джентльмен. Теперь они оба полыхают от прикосновений, но обжигаться нравится до одури. Чонгук подхватывает омегу за бедра и сажает на кухонную тумбу, вставая между раздвинутых ног. Тэхен сам тянется за поцелуем, вздыхает от облегчения, когда они снова сливаются воедино. Сам себя не узнает. Чувство, будто омега ударился в подростковый возраст. В штанах уже начинает сильно жать. Не так он планировал провести ночь. Как только Чонгук немного отстраняется, то чувствует, как чужие пятки насильно тянут его ноги назад. Он смеётся в поцелуй, размазывая слюну по губам. И все равно отстраняется. Тэхен словно слепой котёнок тянется следом, но позже недовольно открывает глаза. — Ваау! — вздыхает довольно альфа. — Давно я не видел тебя таким несобранным, Тэ. Как долго я пытался пробить твою броню? — наклоняет голову в бок с улыбкой. — Я сдался тебе, Чон. — Я знаю, — целует в щеку. — Но больше я никаких шагов не предприму. — В каком смысле? — Я сделал достаточно, — пожимает плечами, — теперь твоя очередь. Тэхен вздыхает громко и откидывается на стену сзади. Только сейчас заметил, что руки держали вместе. Это кажется намного интимнее, нежели поцелуи. — Мне пора. Чонгук отходит и разрывает ладони, тепло уходит вместе с ним. И что-то светлое и приятное тоже.