Стань моим морем.

- С чего я вообще решил, что ты принц? – Хонджун измеряет шагами маленькую каюту, сжимая руки за спиной. - Потому что я сказал? – незнакомец на его низкой и узкой кровати выглядит совсем не к месту. Сутулится весь к коленям, прижимая те друг к другу. Ким старается на него лишний раз вообще не смотреть. Все мысли сбил. - И почему я тебе поверил?! – он вытягивает палец вверх, обозначая важность сказанного, - Аргх! – капитан не выдерживает. Он, будучи всё же опытным, пережившим ни одну переделку, потопление первого корабля и захват власти, повелся на глупые речи какого-то… Кого? - Ты в праве не верить мне, но кто еще мог оказаться возле короны, когда вы навели столько шума? - парень неловко поднимается и шатается от непривычки. «Халазия» сегодня непривычно стремительна даже для команды, - Я знал, что кто-то придёт за короной. Глупо предполагать, что такой бедлам только ради «народ попугать», - он медленно приближается к Хонджуну, опуская ладони на резко гордо расправленные плечи, - Пак Сонхва, наследный принц, единственный сын короля Ки младшего, - в доказательство демонстрирует круглое золотое кольцо с гербом государства на длинном пальце. Хонджуна от чего-то это злит. То ли его тягучий медленный тон, то ли беспрекословная вера в каждое слово. Капитан отмахивается от него, от чего парень чуть не падает, но успевает ухватиться за тумбочку позади, опускаясь на нее. - Для всех ты будешь принцем. Не важно – правда это или нет. Главное, что ты приведешь нас к сокровищу. И срок тебе будет неделя. Если нет, то прогулкой к акулятам ты не отделаешься, - металлические нотки в голосе пирата заставили Сонхва съежится. Сейчас он выглядел таким маленьким, как брошенка уличная. - Дай мне две, путь не близкий… - Две! – даже не думая соглашается Хонджун, тут же нервно дергая головой. Он бредит, явно с ума сходит, - Твоя жизнь теперь моя. Хонджун начинает думать, что подобные бешенные утра теперь часть его привычки. Они без труда оторвались от погони королевского флота. Надо же было королю быть таким наивным. Кто-то в толпе шутит, что народ явно недолюбливает своего правителя, раз обокрасть его оказалось так легко. Сонхва говорящего будто не слышит. Сидит на бочке под мачтой, вцепившись в нее крепко руками и весело болтает ногами в воздухе. Любопытством скользит по плотному кругу из людей. В ком-то он видит пренебрежение, брезгливость, дикость и даже желание. Ответом им всем лишь наивность из-под ресниц и легкая улыбка. Капитан о подробностях плана не распространяется, но это дело уже привычное. Чем меньше знает глупый человек, тем больше работает. Их цель здесь – добыча. Пока этот парнишка может привести их к ней, они, так и быть, будут держать дистанцию. - Я ещё один рот кормить не буду, - коротко констатирует кок в конце речи капитана и спускается обратно к себе. Толпа потихоньку рассасывается. Ни один не сомкнул глаз ночью. Сонхва тоже устало трёт глаза, но Хонджун упорно тащит его за собой. Если этому пацану придётся пробыть с ними некоторое время, то придется стать частью корабля. Ким знакомит со своими приближенными, имена остальных озвучивает мимоходом. Дальше кубрика и камбуза решает не водить. Меньше знает – легче тонуть будет. Хонджун прыскает под нос от собственного остроумия, но, когда ловит мягкий взгляд, тут же сменяет выражение лица на привычное раздражение. Сонхва удивительно внимательный, запоминает всё, только неловкий до ужаса. Но капитан принципиально не позволяет держаться за себя. Нечего лицо при команде портить. Парнишка держится стойко, но, когда палящее солнце окончательно плавит мозги, Хонджуну приходится увести его к себе в каюту. - И так, - капитан усаживается за стол и заученным движением раскрывает карту, - куда. Тонкий палец указывает на пустую точку в море севернее их нынешнего положения. Хонджун с немым вопросом выгибает бровь. - Тебе не кажется, что до сокровища морей как-то слишком близко? А как же через тернии, скалы и сирен? - Встречный вопрос, ты же не думал, что я совсем глупый? – Сонхва опускается на стол с противоположной стороны, упираясь рукой в карту и чуть склоняясь к парню напротив, - Считай, это гарантия моей безопасности. Буду давать курс частями. Так нас и выследить будет сложнее, и ты не поймешь куда плыть без меня, - корабль ловко подпрыгивает на волне, от чего Пак почти падает вперед. Хонджун только смеется на эти потуги возвыситься над ним. Пусть играется. Пока может. - Две недели. И не думай, что сможешь сбежать или надурить меня. - Я сам просил украсть меня, не забыл? - И заметь, у меня неплохо получилось. Вообще, у меня получается всё. Иногда не так, как мне хочется, но я живой талисман. Я – сама удача! – вся его гордость выпирает вместе с этими словами. Сонхва щурится в этот момент как-то странно, тень лукавости скользит на пухлых губах, но исчезает до того, как станет слишком заметной. - Верю, капитан, охотно верю. Несмотря на первое впечатление комнатности и мягкости, у Сонхва язык длинный да колкий. В ходе их небольшой перепалки, они переходят на более спокойные разговоры. Так Хонджун узнаёт, что молодой принц на немного старше его, обучен фехтованию, изучал карты и как ориентироваться по звездам, знает несколько языков и редко покидал замок. Его рассказ плавный, тягучий, Хонджун чувствует, как дрёма давит на веки. Всё его сознание сосредоточено на шелесте чужого голоса и мелодии, что тот вдруг напевает, окончательно убаюкивая. Ёсан заглядывает, чтобы получить новые координаты. Сонхва показывает ему обведенную точку на карте, а после просит помочь перенести капитана на кровать. Хонджун легкий и какой-то даже маленький в его руках. Во сне лицо спокойное, совсем юное. На нём не отразились голод и страдания, бесконечные слёзы и побои, годы упорного труда на чужих кораблях и смерть. Так много смертей. Сейчас он как все, отданный во власть сна, беззащитный и совершенно одинокий. Размеренные покачивания усыпляют, но ненадолго. Хонджун чувствует холодные руки, что сжимаются вокруг шеи. Он не может дышать. Только беспомощно барахтаться. Его тело переворачивается в воздухе и летит в неизвестность. В последний момент Ким успевает открыть глаза и уберечь лицо от встречи с полом. Корабль будто взлетал, но с огромной силой притягивался обратно. В какофонии звуков капитан смог отличить уверенный голос Минги, раздающего команды. Хонджун выбегает из каюты, первым делом осматриваясь. Он нигде не видит Сонхва. Тревога не успевает окончательно осесть в нем, когда новая волна сшибает парня с ног. Он стремительно поднимается обратно и спешит на ют. Ёсан был грамотным старпомом, но недостаточно опытным в таких ситуациях. Хонджун хватает его за плечо и силой направляет к фальшборту, приказывая держаться крепче. Он перехватывает мокрый штурвал мертвой хваткой. Не из таких выбирались. На удивление, шторм проходит спустя пол часа и все целы. Насквозь мокрые крысы, как величает их ворчащий Минги, разбредаются за сухой одеждой. Остаются лишь те, кто должен поднять паруса и убрать лишнюю воду с палубы. Чонхо занялся проверкой целостности продовольствия. - Что с кораблём? - Хонджун осматривается, но не видит Сана. Усталый вздох невольно срывается с изодранных зубами губ, - Он плотник или любовник? – Обращает тот своё возмущение старпому, но Ёсан лишь скромно пожимает плечами. Капитан собирался спустится вниз, но крик Юнхо, одного из новеньких, остановил его. - Впереди! Хонджун поднимает голову и понимает, что «Халазия» на всех парах мчится прямиком к скалам. Какого черта?! Капитан не видел свою каюту три дня. Как и вся его команда отдыха. За это время им пришлось пережить звуки выстрелов, учитывая, что они не встретили ни одного корабля, дробь града, нападение летучих рыб, неожиданное затмение, ядовитый дождь и кита. - Удача капитана, видать, нас покинула? – Сан суёт в рот горячую картошку, обжигая язык. Уян лишь качает головой. - Или кое-кто принёс с собой бед? – Он переводит лукавый взгляд на тихо режущего лук Сонхва, но тот лишь примирительно поднимает руки. - Я ни при чём, - Уян хоть и недоволен, вымотан и немного зол в попытке заставить Чхве есть как человека, но верит ему. Хонджун собирает всех поздно вечером. Лучше сказать, ночью. Над головой – россыпь звёзд, внутри себя – совершенное опустошение. Через пару часов рассвет, они значительно отстали от графика. Путь в две недели волнует его видимо больше, чем юного принца. О последнем он вспоминает как-то невзначай, резко, срывается необдуманно с места, но не успевает сделать шаг. Сонхва поднимает с Саном и Уяном на палубу. Три беспокойно бесконечных дня будто прошли без него. Пак свеж, улыбается тепло, топя чужое сердце в карамели взгляда глаза в глаза из-под опущенных ресниц. Капитан собирается и отворачивается к команде. Сегодня не было места воодушевленным речам. Лишь глубокая признательность за старание и стойкость. Он не мог обещать, что ночь пройдет спокойно, но отправил всех отдыхать, кроме себя. - Ты, - в пол оборота обращается к Сонхва, что уже собирался уйти обратно с Уяном. Тот с прищуром смотрит на капитана, будто предупреждая, и уходит последним, - Для тебя там места нет. Не думаю, что золотые птенцы спят на голых досках. - Отпусти меня и узнаешь, - Пак говорит тихо, словно лёгкий летний ветерок, но и он способен вызвать мурашки по загорелому телу. - Иди в каюту. - А ты? Ответа принц не получает, наблюдая, как удаляется чужая гордо выпрямленная спина. Хонджун занимает излюбленное место на носу корабля. Он чувствует себя здесь маленьким, совсем юным, в одной рубахе и босиком встречавшим холодные брызги и глядя вдаль, где лишь бескрайняя синева. Сейчас же он в кожаных сапогах, красный фрак закрывает его от ветра, а вода уже от привычки не кажется такой холодной. Впереди него само ничего, и куда оно приведет тоже неизвестно. Усталость нагнала его, но он не смел сомкнуть веки. - Удача меня покинула или всё так сложилось? Могу ли я просить тебя после всего, что я натворил, быть милостивым ко мне? Та передряга чудом закончилась побегом, кража короны… Какая же глупость. Это прошло так легко, как я мог надеяться, что ты не будешь злиться, - капитан покорно опускает голову то ли в немом извинении, то ли в признании своей участи. Он прокашливается, с трудом расслабляя горло. Голос его легкий и, Хонджун верит, убаюкает его названную мать, - Моё море, успокой меня… Песня льется из него заученными словами. Внимательно чернота глаз наблюдает за ним с другого конца корабля.