Throw the Walls into the Fireplace

Фил не был молодым. Он знал, каково это — терять что-то. Он наблюдал, как века ползли, впиваясь ногтями во всё, что ему было дорого, медленно разрушающая мир. На данный момент Фил был глубоко знаком со Смертью. Он знал, что он могла быть доброй. Могла быть щедрой. Могла быть безжалостной, даже если она так нежно держала души. Фил был свидетелем бессчисленных смертей людей, стоял на бесконечных могилах. Он знал, каково это — потерять друга. Потеря семьи, однако, была новой. На каком-то уровне Фил знал, что когда-то у него были родители. Иногда по утрам он почти что вспоминал мать, мог ощущать её мягкие ладони в его волосах и её нежные губы на его лбу. Иногда по вечерам он вспомнил отца, мог слышать его громкий смех и его многострадальные вздохи. Но они оба ушли, и Филу было тяжело заботиться об этих полувоспоминаниях. В каком-то смысле ему казалось, что он их даже не терял. Он совершенно точно не скучал по ним. Он скучал по Уилбуру. Уилбур, который был столь маленьким больным ребёнком, постоянно прижатым к отцовской груди. Уилбур, который начал говорить и больше никогда не прекращал, всегда готовый подколоть или спеть. Уилбур, который был самым старшим ребёнком Фила. Уилбур, который был мёртв. Год назад у Фила было три сына, простых и невзрачных. Но теперь он сомневался, когда думал об их числе. Призраки и проигнорированные письма обычно всё усложняли. Томми не хотел видеть Фила. Дрим недвусмысленно сказала ему об этом, и отсутсвие общения всё прояснило. Какое-то время Фил пытался уважать его выбор, заполняя свои дни бесполезными хобби и проектами, отчаянно пытаясь не думать о своём младшем. Какое-то время это работало. Жить со своим средним ребёнком, Техно, было неплохо. Даже расслабляюще. Впервые за годы Фил позволил себе просыпаться медленно. Он наслаждался разговорами за ужином и нежными вечерами у камина. Он любил Техно. Любил уютную жизнь, которую они вдвоём строили. Затем Техно впал в спячку, и с того момента Фил больше не мог игнорировать пропавших братьев его сына. Мужчина провёл одну ужасную неделю, ходя по узким коридорам и тесным комнатам хижины Техно перед тем, как оставить записку и отправиться на поиски Томми. Если ребёнок ненавидел его, пусть будет так. Фил был готов пожертвовать кусочком гордости, если он убедится, что его мальчик в безопасности. После проверки некоторых других мест он ступил в Л’Манбург, вопросы о Томми уже были на языке. Вместо ответов он обрёл цепи вокруг своих запястий. Квакити считал, что Фил был опасен. Он сочувствовал Техно и Томми — двум из самых больших угроз идущей ко дну страны. Держать Фила взаперти со связанными крыльями и в цепях было очевидным решением. Филу хотелось вскрыть им глотки. Медленно гнев сменился ужасом. Месяцы шли, и допросы Квакити становились всё более откровенными, и тогда Фил осознал, что происходит. Они искали Техно. Уязвимого, спящего Техно, который даже не сможет проснуться, чтобы обороняться. Они могли перерезать глотку пиглина во сне и оставить его истекать кровью, как истерзанное животное. Фил может потерять ещё одного сына. Осознание привело его в отчаяние, и он постоянно вглядывался вдаль, стоя на балконе, день за днём, глаза судорожно метались между городскими воротами. Но Техно так и не появился — ни в цепях, ни в гробу. Ни одну его часть не выставляли как трофей. Никакие слухи о смерти не достигли ушей Фила. Более того, Квакити больше не появлялся, чтобы позлорадствовать. Он всё ещё заваливал Фила вопросами, всё больше злясь, когда Фил держал рот на замке. Это было мучительно, но было ужасное облегчение в том, чтобы видеть Квакити таким злым. Если бы парень показался с улыбкой на лице, это бы означало, что Техно был мёртв. И затем в один день Дрим появился на пороге Фила без приглашения. Всё, что он принёс с собой, — изорванная бандана и тяжёлые вести. Фил не забыл о Томми. Он постоянно думал о мальчике, молясь за него каждую ночь Леди Смерти, но в последние несколько недель Фил так волновался о Техно, был так сфокусирован на своём среднем ребёнке, что его забота о Томми стала скорее привычкой, чем практикой. Томми был прилипчивым ребёнком, постоянно цепляющимся за мантию отца и таскающимся за своими братьями. Младенцем он пытался последовать за Уилбуром и Техно в школу почти каждый день, расстраиваясь из-за мысли, что его оставят позади хотя бы на мгновение. Мысль о том, что он умер в одиночестве, полностью изолированным, без кого-то, кто мог бы помочь ему, была слишком ужасна для осознания Филом. От этого ему хотелось развернуться и последовать за Томми, куда бы он не попал. Но он не мог. Фил горевал, рыдал, выжидал своего часа и теперь, спустя месяцы, он сбежал. Зима заканчивалась, и Фил бежал через лес с слишком слабыми и повреждёнными для полёта, стараясь изо всех сил не наступить ни на один из маленьких ростков зелени, которые пробирались сквозь последние остатки снега. Уилбур был мёртв. Томми был мёртв. Это факт. Но, возможно, если Филу улыбнётся удача, Техно будет жив, спокойный и едва просыпающийся при приближении весны. Было непросто найти хижину. Оба коммуникаторы Фила и его компас были уничтожены во время ареста — неудачная сторона быть придавленным к земле слишком сильно. Всё, что было у Фила, — его воспоминания и инстинкты, не самая удачная пара, если учитывать, как далеко была хижина Техно. После, казалось, вечности бега и отступлений, отчаянно пытаясь убедиться, что его не преследовали, Фил наконец-то добрался до хижины его последнего сына. Это заняло почти двадцать четыре часа, и солнце только начинало появляться над верхушками деревьев. Дым поднимался из трубы. Фил почти заплакал прямо там. Дом был тёплым, и стал ещё теплее, когда Фил кинулся к комнате Техно. Это было хорошим знаком, да? Кому-то нужно было поддерживать температуру, и это значило, что в доме был кто-то живой. Фил побежал по коридору на втором этаже, чуть не споткнувшись об ковёр напротив комнаты Техно. Он протянул руку к двери, когда— Его рука застыла над дверной ручкой. Что, если он откроет дверь и Техно будет мёртв? Что, если Квакити нашёл его, и теперь Техно был не больше, чем безжизненный труп, уже со своими братьями по ту сторону? Такая возможность ощущалась ещё более вероятной, чем раньше. Когда рука Фила зависла всего в дюйме от истины, он спросил себя, что он будет делать, если Техно уже мёртв. Мог ли он выжить, будучи единственным оставшимся здесь? С другой стороны, ему нужно было узнать, да? Неспособный удержать своё тело от дрожи, Фил мягко толкнул дверь. Когда его глаза привыкли к темноте слабо освещённой комнаты, ему потребовался пару секунд, чтобы понять, на что он смотрел. Кровать была похожа на гору, абсурдное количество одеял и подушек занимало каждый квадратный дюйм этого и так монструозного матраса. Хотя камин освещал комнату, они — что бы ни лежало в кровати — так сильно переплелись между собой, так сильно свернулись калачиком и были покрыты таким количеством одеял, что было почти невозможно опознать отдельные фигуры. Фил вновь моргнул, глаза немного приспособились к темноте. Когда он наконец понял, что было напротив него, он вовсе прекратил дышать. Это были его мальчики — Техно и Томми. Оба мальчика Фила были напротив него: спокойные, спящие, дышащие. Было невозможно отрицать движения их груди, то, как Техно мягко храпел и Томми время от времени двигался, чтобы принять более удобную позу. Фил упал на колени, крылья расползлись на полу, и Фил начал тихо плакать. Они оба были живы. Это было больше, чем Фил когда-либо смел надеяться. Все были неправы. Томми не покончил с собой. Техно не нашли Квакити или Таббо. Они были живы. Они были живы. Сколько бы он ни повторял это, продолжая смотреть за сном своих сыновей, это будет правдой. Они были здесь. После пары минут слёз, Фил собрался и встал на ноги, дрожа, как новорождённый жеребёнок. Он помнил все разы, когда Томми, будучи ребёнком, приходил к его кровати, плача из-за кошмара или боясь грома. Мальчик всегда хотел спрятаться под одеялами его оьца, и Фил был так же готов прижать его ближе, шептать обещания безопасности и защиты, пока они оба не заснут. Но Фил не защитил Томми. По крайней мере, недостаточно хорошо. И теперь была очередь Фила стоять в изножье кровати с красными глазами и трясущимися руками. Он не был уверен, сколько стоял там, лицо было мокрым, когда он опёрся на раму кровати. В чём Фил действительно был уверен, так это в том, что спустя мгновение Техно моргнул и распахнул глаза, застыв, когда он заметил фигуру, стоящую в его комнате. Пиглин прижал брата чуть ближе к себе, привстал, чтобы спрятать ребёнка от взгляда Фила. — Техно, — зашептал Фил треснувшим голосом. Пиглин остановился на мгновение и затем расслабленно лёг обратно в кровать, Томми всё ещё прижимался к его боку. — Фил, — сказал он достаточно тихим голосом, чтобы не разбудить подростка. — Ты напугал меня. В следующий раз, когда ты ворвёшься ко мне в комнату в середине ночи, пожалуйста, постучись сначала. — Сейчас утро. Техно вытянул шею, чтобы посмотреть в окно. Занавески были плотно задёрнуты, но кусочки света всё ещё пробивались через края. — Ох, — вздохнул Техно, звуча нехарактерно робко. — Хорошо. Ну, в любом случае, я не думаю, что Томми проснётся в ближайшее времы. Хочешь лечь с нами? Фил хотел. Он хотел этого больше всего на свете, но, вопреки всем причинам, он был напуган. Что, если это было нереально? Что, если он поцелует лоб Томми и обнаружит, что ребёнка здесь на самом деле нет? Что, если он уберёт прять волос с лица Техно и обнаружит, что в теле его сына не будет тепла? — Пап? — спросил Техно. Теперь, когда глаза Фила полностью привыкли к темноте, он мог увидеть беспокойство на лице его сына. Этого было достаточно, чтобы Фил снял свою обувь и почти повалился на сторону кровати, где лежал Томми. Эта массивная штука могла вместить три двуспальные кровати, но, когда Техно схватил Фила за плащ, чтобы притянуть его поближе, было ясно, что никто из них не был заинтересован в использовании лишнего пространства. Под одеялами было невыносимо жарко, и Фил теперь дышал ещё тяжелее. В конце концов он пробежал большую часть пути, и пот, выступивший у него на лбу, плохо сочетался с температурой одеял, которая была почти как в сауне. Но ему всё ещё было сложно беспокоиться об этом, когда Томми и Техно свернулись напротив него, в такой безопасности, о которой он и мечтать не мог. — Ты выглядишь уставшим, — пробурчал Техно, его веки потяжелели. — Тебе надо поспать. Фил кивнул. Он медленно протянул руку к Томми, чтобы потрогать его, пальцы едва держались, чтобы не задеть руку ребёнка. — Он пробыл тут всю зиму, — зашептал Техно, убирая прядь волос Томми. — Топил камин, сшил одеяла — всех их. Хорошо и близко. Безопасно. Фил слабо кивнул. — Прости, что не написал раньше, — сказал Техно. — Я увидел твою записку лишь пару дней назад. Фил потряс головой, не сводя глаз с Томми. Ребёнок всё ещё громко спал, слабо хмурясь во сне, его пальцы вцепились в рубашку Техно. — У меня не было коммуникатора в течение месяцев, — зашептал Фил. — Квакити случайно разбил его, когда арестовывал меня. — Когда он делал что-? — начал Техно, повышая голос, но Фил быстро прервал его своим «ш-ш-ш». — Это не важно, — мягко сказал Фил. Он объяснить ужасные подробности позже. Сейчас Томми спал. Фил не хотел рисковать и будить его. Это было странным. Фил грустил, скорбел и рыдал при мысли о том, что его младший лежит неподвижно, и всё же вид спящего Томми ощущался так по-другому. Может, всё было из-за маленьких дёрганий, который и составляли эту разницу. Постоянные движения его груди. Слабая хмурость и улыбка, что мелькала на кончиках губ. Случайное подёргивание и движение его конечностей. Да, Томми был удивительно тих и неподвижен, но он был совершенно точно жив. — Дрим сказал мне, что Томми совершил самоубийство, — признался Фил таким тихим голосом, что это можно было бы не услышать. Техно нахмурился. — Что ж, Дрим был неправ, наверное. Фил кивнул. — Наверное. — Он был в безопасности, Фил, — сказал Техно, потянувшись и сжав руку отца. — Обещаю. Фил глубоко вздохнул, сжав её в ответ. — В следующий раз, когда твой пропавший младший брат окажется у тебя на пороге, — шептал он, — ты скажешь мне об этом перед тем, как я накручу себя до смерти. Мне плевать, если мой коммуникатор сломан. Ты отправишься туда, где бы я ни был, и закричишь об этом прямо мне. Техно посмеялся над этим, стараясь изо всех сил сделать это как можно тише. Это возымело нулевой эффект. С Томми, прижатым к чужой груди, это всё равно его взволновало. Несколько секунд Томми резко моргал, пытаясь понять, почему в кровати внезапно появились ещё люди. В момент, когда он осознал, что происходит, его глаза резко распахнулись. — Папа! — ахнул Томми. Томми выглядел прекрасно, одетый в рубашку, которая совершенно точно принадлежала его брату. Его щёки были полными, лицо — хорошо отдохнувшим, таким ярким, что смотреть на него ощущалось почти неправильным. Фил всё равно продолжил пялиться на него. Как много раз в последние месяцы Фил молил услышать этот голос? Как много раз он молил вселенную позволить этим глазам снова взглянуть на него? И теперь Томми был здесь, прямо напротив него. Даже после разговора с Техно всё это ощущалось нереальным. Фил хотел сказать имя мальчика в ответ, но он не мог. Всё его тело застыло, как будто, оставаясь неподвижным, он сможет удержать этот момент. Затем взгляд Томми метнулся к камину, глаза раскрылись ещё шире. — Огонь! — воскрикнул он, сломав тихую атмосферу комнаты. Мальчик тут же вскочил на колени, готовый спрыгнуть с кровати. — Он почти затлел! — Как думаешь, куда ты идёшь? — спросил Техно, обернув руку вокруг талии Томми и притянув его к себе с мягким «уф». Томми нахмурился, вытянул шею, чтобы посмотреть на своего брата. — Надо подкинуть дерева в огонь, —просто сказал он. — Я собирался— — Ты не сдвинешься ни на дюйм, — сказал Техно, взъерошив волосы Томми перед тем, как встать. Некоторые суставы хрустнули — знак хорошего ночного отдыха. — Ты работал всю зиму. Я подброшу. Томми что-то пробурчал, пока его брат прошёл к камину, но ребёнок больше не протестовал. Вместо этого он прильнул к отцовской груди, положив голову на его руку, как на подушку. Дыхание Фила замерло. Аккуратно, без резких движений он провёл своей свободной рукой по волосам, будучи слишком шокированным, чтобы расчесать эти кудряшки. Затем, после нескольких мгновений он полностью утратил самообладание и заключил Томми в отчаянные объятия. Мальчик без колебаний обнял его в ответ. На минуту мир сузился до этой комнаты. Томми в руках Фила, Техно бросает дерево в камин. Это казалось невозможным, это было похоже на сцену из дичайших снов Фила, но это было настолько же реальным, насколько был реальным мальчик, что держал его. Фил начал тихо плакать. — Это было так давно, — сказал Томми не совсем обычным голосом. Фил кивнул. — Да, — зашептал он, всё ещё прижимая ребёнка к себе, — давно. Прости за это. — Дрим сказал мне, что ты отрёкся от меня и больше не хочешь меня видеть, — тихо сказал Томми, глаза целенаправленно не смотрели на отца. Сердце Фила, воспалённое от всех эмоций, которые он чувствовал, разбилось от слов Томми. Мысль о том, что его сын когда-то поверил во что-то такое даже на секунду, заставила его ещё сильнее прижать мальчишку к своей груди. Он не уверен, что когда-нибудь сможет отпустить его. — Никогда, — зашептал Фил. — Я бы никогда такого не сделал. Ты мой сын. Ты всегда будешь моим сыном. Томми, ты мог бы сжечь этот сервер дотла со всеми людьми на нём, и я бы всё равно любил тебя. Ничто не сможет изменить это. Никто не сможет изменить это. Сначала Томми ничего не сказал, будучи нехарактерно тихим. Техно всё ещё был у камина, вороша кочергой некоторые поленья в камине. — Я скучал по тебе, — сказал Томми слабым голосом. — Я тоже по тебе скучал, — сказал Фил. — Мне жаль, что я оставил тебя, но теперь я здесь. Я буду держать тебя в безопасности. Обещаю. Он мог сказать Томми о поисках и скорби позже. Сейчас, когда подросток отстранился, чтобы улыбнуться своему отцу, этого уютного мира было более, чем достаточно. Техно прошёл свой путь до кровати, плюхнувшись на матрасс достаточно сильно, чтобы Томми подпрыгнул. Ребёнок взвизгнул и хлопнул своего старшего брата по руке, как только он пришёл в себя. — Что это, блять, было? — спросил Томми, выглядя совершенно оскорблённым. — Не слышу тебя. Я в спячке, — ответил Техно, закрыв голову подушкой и отвернувшись. — Нет, ты не спишь! Сейчас весна, сучка! Значит, пора вставать! Плюс папа тут! Тебе надо поговорить с папой! — Не могу, — глухо ответил Техно. — Слишком занят сном. Томми взял другую подушку и ударил по руке Техно настолько сильно, насколько он мог. Фил был удивлён, что из неё не полетели перья. Техно убрал подушку со своего лица, смотря на Томми с болезненным выражением лица. — Томми, — медленно сказал он. — Не хочешь извиниться? Теперь Томми выглядел чуточьку более нервным, но пацан никогда не отступал от вызова. — За что мне извиняться? Ты тут ведёшь себя, как сучка! Без предупреждения Техно бросился вперёд, заключив Томми в сильное медвежье объятие. Подросток завизжал, бешено хлопая по брату в попытке спастись. — Пап! — заныл Томми, едва сдерживая смех. — Скажи Техно отпустить меня! Фил просто улыбнулся. — Я останусь в стороне в этом случае, приятель. — Да, Томми, — сказал Техно, маниакально улыбаясь. — Просто извинись, и ты будешь свободен. — Я лучше умру! — воскликнул Томми, довольно драматично размахивая руками. По какой-то причине этого было достаточно, чтобы Фил рассмеялся. Томми и Техно были в порядке. Они были ре просто живы — они были здоровы и счастливы, отдохнувшие после зимней спячки. Как он мог быть несчастлив? Это заняло несколько минут, но Томми в итоге освободился, во многом благодаря тому, что Техно начал зевать. Как только он перестал держать воющего ребёнка, пиглин лёг обратно с уже закрытыми глазами. — Нет, нет, — сказал Томми немного серьёзно. Он толкнул Техно, но тот даже не шелохнулся. — Ты потерял свои права на кровать. Сядь на пол и подумай над тем, что ты сделал. Техно открыл глаза и воспротивился: — Томми, это моя кровать! — Теперь нет, — сказал Томми. — Я отдаю её Филу. Теперь это папина кровать. Фил снова не смог удержаться от смеха. — Спасибо, Томми, — сказал он, сердце налилось теплом, когда мальчик засветился. — Но моё первое решение, как хозяина кровати, — позволить Техно поспать. Техно поднял кулак в воздух, в то время как Томми застонал, глядя на Фила с милым разочарованием. — Ты предатель, папа, — пробурчал мальчик, но вместо того, чтобы надуться, он лишь лёг обратно на матрас, свернувшись в клубочек поближе к отцу. — Спи или тип того. Ты выглядишь дерьмово. Какими бы резкими не были эти слова, Фил слышал в них глубокую любовь. Скорее всего он реально выглядел дерьмово, утомлённый и от этого дня, и от последних нескольких месяцев. Когда Техно закинул свои руки на своего отца и брата, Фил прижал Томми ближе к себе. Оба его мальчика были здесь. Оба его мальчика были в безопасности. Смерть, несмотря на всё её бесконечное милосердие, не позволит Филу повторить его ошибок. — Я люблю вас обоих, — зашептал он, позволяя теплу прикрыть его веки. Томми слегка поёрзал, улыбаясь и устраиваясь поудобнее. — Я тоже тебя люблю, пап.