Немезида

            Ники вскрикнула и забилась в приступе. Она чуть не вырвала свои руки у Техно, но тот держал крепко. Она как будто тонула в шуме и в бреду, и как за спасательный круг, её разум схватился за это реальное ощущение.       — Вы не смеете приказывать мне это! — захлёбываясь, кричала Нихачу, уже не заботясь о том, кто её услышит. Она осталась один на один со своими голосами. Которые, услышав это, начали потихоньку отступать. — Вы не смеете управлять мной! — в исступлении продолжала она, почти срываясь на фальцет. Голоса немного угомонились, увидев такой напор, и звучали уже не так уверенно, да и не так часто. Нихачу внезапно почувствовала в себе какой-то странный прилив сил. Соединив последние усилия своих изнемогших разума и тела с этими силами, она сжала до боли кулаки, глубоко вдохнула и закричала:       — МОЛЧАТЬ!..

***

      Ники пришла в себя от того, что почувствовала, как Техноблейд меняет влажную ткань у неё на лбу.       — Техно… — дрожащими губами позвала она и осеклась. Странная тишина. Ощущение полной пустоты. В голове ни мыслей, ни… Голосов.       Блейд обернулся. Уже в голос, но тихонько, Ники произнесла: «У меня получилось…» — и удивилась от того, как было тихо. Ей казалось, она может расслышать любой звук. Свободный прохладный ветер за окном. Капли ледяной воды, стекающие с ткани и разбивающиеся об пол вдребезги. Биение своего сердца и шум крови в сосудах. Было легко — легко думать, легко дышать, легко видеть. Она слушала мир вокруг каждой частичкой своего тела, чувствуя, как взамен отступившего приступа приходит усталость.       Техно задумчиво произнёс без тени улыбки:       — Это была твоя важная битва, Нихачу, и ты в ней победила. А потом прибавил: — Здесь всё, как с Л’Мэнбургом: ты должна была пройти через это рано или поздно. Ники подумала, точнее, вспомнила. Л’Мэнбург. Её нация, которая проиграла — она была полностью с этим согласна. Всё шло к этому с самого начала. Но она прошла с вместе с ним всю его историю, она имела право судить, а Техноблейд?! Тем более, судить так жестоко?       А ведь только что, в момент своей максимальной беспомощности, она полностью доверилась ему, воину и палачу, — пришла мысль с запозданием. Ники просила помощи у того, кого было бесполезно молить о пощаде. Он держал её за руки — а ведь этими же руками он три дня назад сдерживал бешеных псов…       …Перезаряжал арбалет и спускал курок…       …Рассыпал адский песок и раскладывал чёрные черепа…       …Вонзал меч в неприкрытые горла и спины…       Эти руки не раз и не два были по локоть запачканы кровью, — подумала Нихачу. А её саму он, вообще-то, похитил. Только что она держалась за руки самой Смерти. Почему же он сжалился и помог ей теперь?

***

      Как только слабость прошла, Ники попыталась сесть, но чуть не упала снова. Техноблейд заметил это и тут же придержал.       Она посмотрела в окно — уже темнело. Нихачу переводила дыхание после приступа. Украдкой кинув взгляд на Техно, она почему-то прошептала: «Спасибо». Тот, как всегда равнодушно, пожал плечами. Немного растерянно, Ники задала единственный мучающий её вопрос, тщетно пытаясь скрыть волнение:       — Скажи, пожалуйста…       От ответа зависит её судьба.       — Эти голоса, они… Ну, это… Навсегда?       — Да, Нихачу. Я слышу их с самого раннего детства, и до сих пор ничего не изменилось. Чтобы жить дальше, тебе придётся научиться справляться с ними. Ники потрясённо замолчала. Значит, навсегда. Что-то внутри неё сопротивлялось, кричало: «Нет! Такого не может быть! Голосов нет, тебе показалось!», но она больше не могла этому верить. Слишком много пришлось пережить за этот день. Почти умереть, почти сойти с ума. Она знала, что её жизнь никогда не станет прежней, даже если она сможет убежать от Техноблейда, но голоса забрали последнюю надежду.       — Что будет дальше? — убито прошептала она, не столько спрашивая, сколько думая вслух. Тем не менее, Техно ответил ей:       — Невозможно всё время затыкать их — это была крайняя мера, и они скоро снова возьмутся за своё. Но и бояться их нельзя, а то сразу заметят твою слабость — и тогда всё!       — Я потеряю контроль над собой? — испуганно спросила она.       — Что-то мне сдаётся, ты и без голосов это неплохо умела, — усмехнулся Техноблейд. — Они очень назойливые, да, но всё равно не смогут заставить тебя делать что-то против воли. Даже если ты уступила их требованиям и просто сдалась, слилась — последнее усилие всегда твоё. Признайся ведь, когда ты бросалась на дверь, как бешеная, ты ведь сама хотела сбежать?       Ники стыдливо отвернулась, пряча глаза. Техноблейд заметил это и продолжил с хорошо знакомой ухмылкой:       — Хотела же удрать, да? Ну, а даже если бы и убежала… У тебя нет ни оружия, ни союзников, а сама ты слишком слабая, ни дома. Твои бывшие друзья наверняка не простили тебе, как его, «предательство их великой страны». А голоса довершили бы остальное, не сомневайся.       — Не надо… Не говори так… — пробормотала Ники, еле сдержав неожиданно набежавшие слёзы.       — Успокойся. Не я заставил тебя их предавать, жечь и взрывать всё подряд. Теперь поздно сожалеть — я думаю, ты сама видишь, что больше не можешь быть одной из них, — отрезал Блейд.       «Он разрушил мой дом, похитил меня, а теперь ещё и издевается… А я ничего ему не сделала, даже если захотела бы, то не смогла…» — уколола Ники мысль. «И то, что он помог мне один раз, ещё не значит, что он перестал быть кровавым чудовищем и террористом.» Голоса опять начинали что-то вкрадчиво шептать.       — Всё равно! Когда-нибудь я убегу отсюда! — уже не зная, зачем, упрямо огрызнулась Ники. «А что буду делать на свободе — уже не твоё дело» — добавила она про себя.       — Ладно, ладно, убежишь. А что потом? — с явным выражением скуки на лице переспросил Техно. — Снова будешь искать союзников, формировать фракции, строить государства, воевать с другими государствами… Терпеть чью-то тиранию, предательства. Каждый раз так же страдать из-за новых поражений. И опять всё заново…. История повторяется, разве ты не видишь? Тебе самой никогда чего-то другого не хотелось? Техноблейд при этом выглядел так, словно на десятый раз пытался объяснить глупому ребёнку, сколько будет дважды два. Ники пристыженно молчала.       — Снова возьмёшься за это — голоса тебе не дадут. Хочешь закончить, как все герои — продолжай корчить из себя героя. Как Томми. Герои редко кончают хорошо… Уилбур же, например, тоже мира и независимости хотел, и где он теперь? Где? (Техно выдержал красноречивую паузу.) — Ты не такая, как они все, Ники. Я понял это ещё во время Судного дня.       — Что ты имеешь в виду?!       — Ты — одна из нас, Ники. Я хочу, чтобы мы были заодно.       В воздухе повисла тишина, даже голоса на секунду замолчали — и для Нихачу, и для Техноблейда. «Он опять издевается», — подумала Ники. Накатил новый приступ горького бессильного гнева. Наконец, она собралась с силой и ответила, почти сорвавшись на крик:       — После всего того, что ты сделал? Никогда!       — После того, как я дал тебе ночлег, чтобы бывшие союзнички и лесные чудовища не разорвали тебя на куски этой же ночью? Или после того, как не дал голосам сделать этого же? — переспросил Блейд с иронией.       Но Нихачу было уже не остановить. Она вскочила на ноги, чуть не упав снова, и попыталась взбежать по лестнице, на каждом шагу спотыкаясь и хватаясь за перила дрожащими руками. Блейд поднялся за ней, впрочем, не пытаясь остановить или удержать её. В комнате на втором этаже она оперлась об дверной косяк и прокричала в унисон со своими голосами, с вызовом, внезапно осмелев от ярости и отчаяния, со стоящими в глазах слезами:       — А если откажусь, тогда что?! Убьёшь? Своим собакам бросишь?!       Техноблейд попытался что-то ответить, но Ники уже ничего не слышала. Она показала пальцем на кинжал, висевший в его ножнах.       — Что? Этим ножом будешь меня убивать, если откажусь?! — и, слабея, села на пол, борясь с внезапно подкатившими головокружением и тошнотой. Техно посмотрел прямо ей в лицо. Ники глянула в его серые глаза цвета холодной стали, и это привело её в себя — как будто её, разгорячённую, облили ледяной водой. Её голоса, придавшие ей силы, теперь снова замолкли, напуганные. Вновь это страшное чувство «один на один»…        — Я же сказал — не собирался я убивать тебя. Если бы хотел — тебя бы здесь сейчас не было… — Оставь меня! — бессильно прорыдала Ники, хлопнув дверью. Всё внутри у неё сжалось. Она думала, сейчас Техно опять выйдет из себя, ворвётся в комнату с кинжалом — и всё, ей конец. Ноон только произнёс: — Нужен мне союз, построенный на страхе, думаешь, до этого мало предавали? — и с этими словами запер дверь снаружи, думая про себя злорадно: «Пусть посидит, придёт в себя — а голоса ей в этом помогут…» — и вышел из дома, направляясь к ближайшей своей поляне в лесу — немного отвести душу, отрабатывать боевые приёмы перед сном, потому что была уже ночь. «Может, потом научить её сражаться…» — промелькнула в голове у Техно неожиданная мысль.