Немезида

      Когда Ники пришла в себя, за окном уже темнело. Техноблейда рядом не было, а вот голоса никуда не исчезли. Они теперь переговаривались между собой, просто игнорируя её, и уже не перекрикивали друг друга.       Ники вспомнила, что говорили голоса перед тем, как она потеряла сознание. «А если будешь сопротивляться, мы заставим тебя сойти с ума или вообще убьём!»       Если голоса снова возьмут контроль над её телом, они могут выполнить угрозу. Остаётся надеяться только на то, что Техноблейд не оставил здесь никаких ножей или чего-то ещё, чем можно поранить саму себя. Ники захотелось снова плакать от бессилия. Или выругаться, крепко, вслух — как Томми, чтоб его… Или разбить, сломать, сжечь, уничтожить что-то.       Техноблейд снова оставил её здесь. Совершенно беспомощную. А она ещё понадеялась, что он поможет ей! Наивная. Ему в лучшем случае нет до неё дела.       — Чего вы хотите от меня? — сама не зная, зачем, потерянно спросила Ники, не надеясь на ответ. Но ответ не заставил ждать себя долго: голоса снова закричали хором, на мгновение оглушив её, и без того почти добитую.       — Разрушать!       — Сожги!       — Этого не должно было случиться!       — Беги!       — Уничтожь!       — Сожги! Спали дотла!

***

      Техноблейд в это время сидел на крыльце своего дома, пытаясь собраться с мыслями. Те же самые голоса мешали ему всё обдумать, но ничего. За много лет он привык, а привыкнуть можно и не к такому.       Например, к тому, что вместо такого, как сегодня, заката — нежно-розового, сиреневого, слегка малинового, небо покрыто заревом, сполохами огня и клочьями чёрного, разъедающего лёгкие, дыма. К тому, что вместо криков ночных птиц раздаются взрывы, боевые кличи отчаяния и крики умирающих людей. Да и к безжизненным, как кратер на месте Л’Mэнбурга, пейзажам — к ним тоже поневоле привыкаешь, живя так далеко от всех.       К чему правда можно привыкнуть очень быстро — к крови. К тому, что несёшь этот хаос в себе. К голосам, ярости, к чувству ничем не сдерживаемой силы. От такого можно и зависимым стать — начинает хотеться ещё и ещё.       Кажется, голоса начали вторить его мыслям — Техноблейд к ним не прислушивался. Но что-то заставило его насторожиться.       — …А она — там! В наших руках!       — Убить всех л’мэнбургцев! До последнего! Найти и убить Томми!       — Мы должны допросить её и выяснить, где скрываются остальные! А потом — убить и её тоже!       — Кровь! Крови для Бога крови!       — Этого не должно было случиться! Кровь! Кровь! Кроооовь!..       — Все замолчали! — грубо оборвал их Техноблейд. — Вы не тронете ни Ники, ни остальных!       Голоса разочарованно заскулили. «Нет! Мы хотим смерти!»       Техноблейд заметил, как рука сама собой сжимается на рукоятке меча, а жгучее чувство подгоняет изнутри, не даёт сидеть на месте. Но усилием воли он заставил себя успокоиться. «Незачем уничтожать врага, достаточно лишить его решимости вступить в бой» — попытался он напомнить им слова Сунь-Цзы. Бывшие граждане Л’Мэнбурга вряд ли снова решатся строить новую страну, начинать войну или что-нибудь ещё. Техно произнёс медленно, вкладывая значение в каждое слово:       — Я пытался уничтожить не людей, а их государство. Ники усвоила мой урок. Она останется в живых. Понятно?       — Но мы хотели убить их всех! Вперёд! Убить их всех! Уничтожить!       — Она будет моей союзницей, если Судный день придётся повторить. Она — одна из нас! Точка! — раздражённо крикнул Техноблейд. Голоса сразу притихли.       Воин ещё какое-то время смотрел на закат. Недавний день был закатом эпохи, а это — просто закат. Затишье после грозы. Сегодня не нужно сражаться или кого-то убивать. Можно успокоиться. Он вдохнул холодный воздух и подождал ещё какое-то время перед тем, как снова открыть дверь. Теперь он может вернуться в дом, не боясь, что будет опасным для Ники.

***

      — Разрушь!Уничтожь, сожги!       Ники через силу ответила, почти прошептала:       — Но я не хочу…       — Она уже разрушала. Всему своё время, — послышался ответ.       — Но мы хотим сейчас! Здесь! Чтобы как тогда!       У девушки перед глазами снова ярко встал Судный день. Украденное оружие. Полыхающее Древо. Она вспомнила внезапно накативший порыв слепой ярости, упоение, с каким она уничтожала то, за что раньше была готова пожертвовать жизнью. И ту невероятную уверенность. И огонь, огонь до неба. Ей даже показалось, что она снова слышит взрывы, крики и лай гончих, но нет — это были только голоса. Всё ещё не оставлял страх, что голоса попытаются полностью завладеть её разумом и телом, но паника начинала потихоньку отпускать. Помощи ждать неоткуда, а значит, надо самой попытаться что-то с ними сделать.       — Замолчите… Пожалуйста, — попросила Ники мягким, почти примирительным тоном.       — Никогда!       — Ники, мы не будем молчать!       — Мы навсегда с тобой!       — Ты наша!       — Никогда!       Из-за их криков Нихачу еле разобрала скрип дверных петель. Техноблейд стоял на пороге.       —Что, с голосами совсем тяжело? — спросил он прямо со входа. Ники какое-то время колебалась, а потом кивнула. Голоса с новой силой закричали:       — Он тебе не поможет! Он тебя похитил! Он убьёт тебя, когда ему надоест всё это! Но Ники уже во всё рассказала, и пути назад не было. И ещё… Она заметила, что голоса, кажется, испугались. Значит, нужно продолжать и рассказать обо всём, как бы она ни боялась Техноблейда. Пересилив себя, она подняла глаза и спросила:       — Правда?       — Что «правда»?       Ники спохватилась и переспросила дрогнувшим голосом:       — Правда убьёшь?       — Нет… Это голоса тебе сказали? — ответил он вопросом на вопрос.       — Да! А ещё они угрожали, что убьют меня сами… — торопливо призналась Ники.       И тут же прислушалась к себе. Нет, она всё ещё владела собой, как и прежде. А голоса, вот удивительно, трусливо затаились.       Техноблейд подошёл и сел рядом.       — Они и убьют тебя. Рано или поздно, если не научишься их контролировать. С ними надо уметь быть твёрдым.       Ники молчала, удивлённая тем, что ему не всё равно.       — Сейчас ты заставишь их подчиняться, Ники.       Она только замотала головой.       — Я пыталась… Не могу… Они меня совсем не слушают, а тебя, похоже, боятся…       — Ты сделаешь это! Слышишь? — крикнул Техноблейд, начиная терять терпение. Ники, уже решившая, что может успокоиться, снова почувствовала укол страха.       — Учти, они будут злиться. Очень сильно. Они сделают всё, чтобы тебе помешать, могут даже снова вырубить. Первый раз всегда бывает очень тяжёлым, — продолжал Блейд так же сурово, но уже более спокойно. — Голоса не любят, когда их затыкают, игнорируют или не подчиняются, но ты должна показать им их место. Иначе каждый — каждый! — твой день будет, как этот.       Голоса снова начали расходиться, бушевать и шуметь. У неё не было выбора, да и к тому же, она успела убедиться, что «само не пройдёт». Ники робко спросила:       — Техноблейд… Ты не мог бы мне помочь?       — Что тебе? — неохотно откликнулся он.       — Держи меня за обе руки, пока я буду их заставлять… — краснея от стыда, пробормотала Нихачу. Она увидела насмешку на его лице, и у неё промелькнула сразу подхваченная голосами мысль: «Как унизительно», но она торопливо продолжила: — Они обещали меня убить, и им не понравилось, что я рассказала тебе обо всём. Не дай мне себе навредить…       Она смотрела широко открытыми глазами, с доверием смертника или утопающего. Техноблейд пожал плечами и крепко взял Ники за обе руки.

***

      Нихачу сосредоточилась и твёрдо приказала:       — Оставьте меня в покое!       На какое-то время успокоившиеся голоса снова закричали: «Тебе не отделаться от нас!», и снова: «Смирись! Просто делай, что мы скажем! Разрушать! Огонь! Сжечь!» Собравшись ещё тщательней и не обращая внимания на их крики, девушка попыталась ещё раз, стараясь, чтобы её голос не дрожал.       — Вы замолчите! Слышите, прямо сейчас!       Последняя фраза была произнесена немного неуверенно, и голоса сразу накинулись с новыми силами, почувствовав это. Подкатил приступ тошноты. Каждый выкрик, каждое их слово отзывалось в голове гудящей пульсацией, причиняя уже физическую боль. Ники даже не пыталась вставить что-то в их оглушающий гул, потому что в ответ на любую попытку на неё сыпался град из десятков, сотен ответов, глушивших её. И не было в них ничего, кроме издевательств, смешков и оголтелой жажды хаоса. Никогда в жизни Ники не было так страшно, больно и плохо. Ужасное чувство, что твой разум теперь не только твой. Чувство времени пропало. Но сквозь весь этот кошмар она чувствовала, что Техноблейд держит её.       — Техно… Техно, помоги мне! — почти кричала девушка. Она видела, что он ей что-то отвечает, но не слышала ничего. Своих слов она тоже не могла различить. Изображение расплывалось, её трясло то ли от лихорадки, то ли от истерики. В глазах потемнело. Ники чувствовала, что снова, который уже раз за день. Везде плясали красные пятна, постепенно расползающиеся по всем уголкам сознания и закрывающие всё вокруг сплошной багровой пеленой. Нихачу стискивала зубы до скрипа, билась в лихорадке, пытаясь вырвать свои руки у Техноблейда. Перед ней мелькали неясные образы. Иссушитель. Костёр, люди вокруг костра — то ли военный лагерь во время революции, то ли Погтопия… Лисица с огненно-рыжей шкуркой — не та ли самая? Лисица была похожа на язычок пламени. Она бежала. Позади лисицы разгоралось пламя. Сквозь пламя слышны крики, взрывы и лай.       Внезапно она увидела то, к чему не была готова. Огонь, много огня, треск веток. На фоне огня и веток в огне — девушка. Девушка прекрасна, хоть и измучена. Она похожа на богиню мщения. Девушка стоит и отдаёт честь. Она потерянна, отчаянна, она торжествует в гневе. Ники узнаёт в девушке себя.