До и после

      Что есть любовь, на этот вопрос многие пытались найти ответ, но однозначного так и нет. Любовь бывает разной, по отношению к тем или иным людям. Кто-то для нас больше или меньше любим, например семья, родители, братья, сестры, друзья, кто-то уже как семья, а кто-то остаётся просто другом, также и любовь иного рода, такая при мысле об этом человеке твоя душа расцветает, это всё и зовётся любовью. На эту тему ещё можно долго дискуссировать, но мы ангели и мы по определению на стороне добра и любви ко всему. — Да, Женя? — Мы можем любить? — Женечка мы и есть любовь. — Нет, не так, а так как любят люди свою вторую половинку. — Мы можем создать семью, но только между такими как мы и то мы постоянно заняты помогая людям. — Хорошо, спасибо. Женя долго ещё не могла выбросить из головы ту женщину с ребёнком. Ей снились иногда сны где они вдвоём. Но каждый раз она вспоминала, что это ей запрещено. И однажды она приняла решение начать пить лекарство чтобы забыть ту жизнь и начать полностью отдаваться новому этапу жизни. Женя взяла в руки маленький флакон. Внутри мерцала прозрачная жидкость, похожая на утренний туман. Это средство давали тем, кто слишком крепко держался за земное, чтобы отпустить. Один глоток — и воспоминания становятся мягче, как стертые углем линии на бумаге. Несколько глотков — и даже самые яркие чувства растворяются, превращаясь в далёкий сон. Она долго смотрела на него, перебирая пальцами тонкое стекло. «Если я выпью… исчезнет ли она?» — этот вопрос жёг сильнее самой боли. — Женя, — тихо позвал Михаил, появившись за её спиной. — Ты ведь понимаешь, что это не выход. — Но я больше не могу. Каждую ночь я вижу её лицо. Каждый раз, когда она плачет, я чувствую это здесь… — девушка прижала ладонь к сердцу. — А я не должна! Архангел посмотрел на неё внимательно, но в глазах его не было осуждения, только странная усталость и понимание. — Иногда любовь сильнее любых правил. Даже тех, что установлены здесь. Женя резко вскинула взгляд: — Но если я не забуду… меня накажут? Михаил не ответил. Вместо этого он протянул руку и осторожно коснулся её плеча. — У каждого ангела есть испытание. Возможно, это твоё. Он ушёл, оставив её одну, и только мерцающий флакон по-прежнему холодил ладонь. Женя прижала его к груди и впервые за всё время заплакала — не от боли, а от того, что внутри неё зарождалась надежда. Женя прижала флакон к груди, но так и не решилась открыть его. Лёд внутри таял, уступая место горячему, почти человеческому чувству, которое она не имела права испытывать. Слёзы высохли, но туман в душе только сгущался. Этой же ночью ей снова приснился сон. Она стояла на льду. Тот самый каток, где всё началось и где всё закончилось. Свет софитов резал глаза, а в пустоте трибун раздавался только стук её коньков. Женя делала шаг вперёд, но вдруг увидела фигуру на противоположной стороне. Этери. Она стояла неподвижно, в руках сжимала что-то похожее на медаль, и смотрела прямо в глаза Жени. В этом взгляде не было ни упрёка, ни холода, только боль и что-то ещё… то, что заставило сердце ангела дрогнуть. — Зачем ты возвращаешься ко мне? — спросила Этери, и её голос эхом пронёсся по пустому залу. Женя хотела ответить, но слова застряли в горле. Она сделала шаг — и лёд под её ногами треснул. Всё вокруг рушилось, и только одно чувство тянуло её вперёд: «Не уходи…» Она проснулась с криком, хватая ртом воздух. Но крик был не только её. В ту же секунду, далеко на земле, Этери резко открыла глаза в больничной палате, прижимая руки к груди. Сон? Видение? Или… связь? Женщина села на кровать и закрыла лицо ладонями. Сердце билось, как у подростка. Она ненавидела эти ночи, когда прошлое оживало. Ненавидела слабость. Но больше всего — то, что в этих снах она снова была счастлива. — Мам? — Диша осторожно заглянула в палату. — Ты опять плохо спала? Этери глубоко вдохнула и выпрямилась, спрятав дрожь за привычной холодностью. — Всё в порядке. Иди отдыхай. Но когда дочь вышла, она сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. «Женя…» — это имя всё ещё жило в её мыслях, хотя она запрещала его даже произносить. Тем временем на небесах Женя сидела у окна, глядя на золотой рассвет. В руке она всё ещё держала флакон, но теперь понимала: пить его — значит предать саму себя. А значит, и ту любовь, что давала ей силы даже после смерти. И впервые она решилась: она найдёт способ снова увидеть её. Пусть даже это будет стоить всего. Женя поднялась с подоконника и спрятала флакон в ящик стола. Теперь она знала: выбора больше нет. Она не сможет забыть. Но вместе с этим решением пришёл и страх. За окнами небесного города гремел тихий звон — знак, что начинается очередное собрание ангелов. Женю тоже ждали там, но она не спешила. Она чувствовала: чем дольше будет скрывать свои чувства, тем сильнее рискует. — Ты знаешь, что ждёт тех, кто нарушает правила, — тихий голос заставил её вздрогнуть. На пороге стоял Михаил. — Пусть, — ответила она неожиданно твёрдо. — Я не могу иначе. Архангел долго смотрел на неё, и в его глазах впервые мелькнула тень сочувствия. — Тогда будь готова к тому, что путь назад закроется. Женя не отвела взгляда. Она уже сделала выбор. На земле Этери сидела у постели матери. Аппараты тихо гудели, врачи говорили о шансах, но она слышала лишь тишину. В эту тишину, словно изнутри, вдруг прорвалось ощущение — тёплое, мягкое, такое знакомое, что у неё перехватило дыхание. Она не понимала, что это. Только знала одно: Женя рядом. Пусть даже на мгновение. Пусть это иллюзия или игра памяти — но она чувствовала её так, словно та стоит за плечом. Этери закрыла глаза и впервые за много лет позволила себе шепнуть в пустоту: — Вернись… хотя бы во сне. Её голос дрогнул, и вместе с ним дрогнули небеса. Женя в этот момент резко вскочила — словно её позвали. Слёзы брызнули из глаз, а сердце забилось быстрее. Она знала: связь всё ещё жива. И скоро она не выдержит — переступит черту.