Путь рекомбинанта

Энди чувствует себя неуютно все время после их драки, он видит как морщится Рой изредка касаясь своей косы, как он дергается в сторону, стоит лишь Энди приблизиться, бросая честное, но обидное: — Поверил им, даже не спросив. Хороший друг, не поспоришь, да? Так и легли спать, отвернувшись друг от друга. Как только свет Альфы Центавры озарил золотой песок, они выходят из своего ночного укрытия. Рой выглядит еще более мрачным, чем обычно, тщательно избегая встречаться глазами с напарником. — Ты же понимаешь, что говорить буду я, а ты должен помалкивать? — Недовольно поинтересовался Энди, все еще чувствуя вину за вчерашние слова. Заккари молча кивает, шагая чуть впереди него. Заслышав странный свист, он дергается в сторону чисто интуитивно, но это мало помогает. Острый наконечник копья распарывает вскользь кожу от ключицы до плеча, и пролетает дальше, втыкаясь в песок позади. В мозгу набатом стучит лишь одна мысль: «Копье. Это копье. Оно, блять, могло пробить меня насквозь.» Рой ошарашено оседает, хватаясь здоровой рукой за болезненно обвисшую левую. Плечо нещадно дергает, а теплая кровь густым ручьем стекает вниз, капая с пальцев на песок. Заккари, убедившись, что Энди не смотрит, позволяет себе скривиться от боли. Пусть он не издает ни одного звука, но беспрестанно крутится, замечая рифовых на’ви в той стороне, откуда прилетело оружие. Доган выбегает вперед, поднимая раскрытые ладони и закрывая осевшего на колени товарища. — Стойте, прошу, — говорит он, вскидывая перед руки, но потом поправляется. — Ftang rutxe! Moe klerrap! Мы не враги вам. Мы просим помощи, — зачем-то снова переходит на английский, взволнованно перебирая в голове все, что знает, чтобы вспомнить нужные слова. — Moer za'u ätxäle. Moe kxuke ngenga. Oe kin eltu si moel. — Опасливо подходя ближе с выставленными копьями, пять мужчин рифового племени скалятся на них, все же, вслушиваясь в речь. — Moe äertxäle srung. В мгновение ока их окружают. Наточенные пики копий почти касались открытых участков кожи, вынуждая пятиться назад. Рой вообще двигаться мог крайне скованно, боясь пошевелить травмированной рукой. Энди все еще заслонял его собой, пытаясь прикрыть его от опасности хоть немного. — Пожалуйста, мы просим слово, — быстро тараторит на ломаном на’ви Доган, демонстрируя пустые руки. — Связать, — предводитель нави неприязненно скривился, — с этим особенно! — Мрачно кивнул он на Роя. Их грубо хватают за запястья, заламывая руки за голову и туго связывают запястья толстой веревкой в районе затылка, прямо под косами. — Txo new nga rivey, oehu kivä ko! — произносит один из них. Энди смиренно позволил себя скрутить, взволнованно косясь на морщащегося товарища. Рой болезненно кривился, когда его обе руки выворачивали назад, больно дергая покалеченную конечность. Более не прикрытая ничем рана из-за согнутого положения руки, истекает кровью еще сильнее. Но на’ви, будто не обращая на это никакого внимания, ведут их в поселение, приставив острые лезвия к чувствительным косам. Доган ожидал, что его товарищ хоть как-то даст знать ему о своем состоянии, но тот молчит как рыба, тихо ступая в ногу с их поработителями. На’ви за их спинами тихо переговариваются. В этот момент Энди был рад тому, что Рой не знает язык. Их разговор об отсечении им рук оказался довольно занимательным до тех пор, пока вся процессия не притормозила из-за оступившегося пленника. Под палящими лучами с разодранным плечом Рою стало совсем плохо. Мягкий песок под ногами не создавал должной опоры, но он выдавил из себя хрип, когда при оступе коса зацепилась за острое лезвие. Воины над головой загомонили сильнее, возвращая его в нормальное положение. — Рой! Рой, твою мать, на меня смотри! — закричал Энди, приводя друга в чувства своим криком. Заккари промаргивается, выпрямляясь и задирая подбородок: — Я в норме, — отвечает, неловко кивнув головой в качестве благодарности. Заметив, что пленник неожиданно передумал умирать, на’ви возобновили шествие, периодически грубо подталкивая парней в спины. Энди чувствовал себя преступником, двигаясь по деревне под сотнями недружелюбных взглядов. Рой тоже неуютно передернулся, ощутив гигантскую волну негодования от племени. Поймавшие их воины грубо задирают их руки над головами, привязывая к столбам в таком положении. В этот момент стало однозначно страшно. Заккари дернулся, когда с его стороны воткнули копье, со следами его крови. Плечо отчаянно болело, а кровь теперь более неспешно стекала, впитываясь в изорванную армейскую майку. В висках неприятно пульсировало, а перед глазами противно мелькали черные точки. Рой опустил голову, надеясь избавиться от тяжести в голове. Энди, замечая состояние товарища, тут же задергался обеспокоенно: — Прошу вас, мне нужно поговорить с оло’эйктаном. Мы пришли в поисках убежища, прошу вас! — Он снова глянул на лесного, на изменившую цвет майку и продолжил взывать к ним: — Мой друг серьезно ранен, прошу, хотя бы выслушайте! Толпа расступается, и вперед выходит высокий широкоплечий на’ви в пестрой соломенной накидке на плечах, выделанной по швам какой-то тканью со специфическим узором. Ожерелье из камней и ракушек на его шее опасно звякало при каждом шаге. В руке вождь держал длинное зазубренное копье. Смерть от такого будет в разы мучительнее. Из-за его плеча неожиданно показалась женщина, и Энди узнал ее. Та самая Ца’хик, которую желал убить Куоритч, пытаясь отыскать Джейка Салли. Она была куда более грозной, чем раньше. Волнистые волосы, собранные в пучок на затылке, трепал легкий ветерок, пока тонкие, но крепкие ладони в защитном жесте прикрывали округлый живот. Ца’хик была, видимо, на позднем сроке, оттого волнение клана стало более понятным. — Я узнаю твой голос, — ее проникновенный голос заставил всех шумевших тут же замолчать. Женщина выступила вперед, забирая из рук мужа копье. Его острие ткнулось в запястье Энди: — Расправь пальцы, ходящий во сне, — Доган не посмел перечить ей, полностью разжимая кулак и демонстрируя пять пальцев. — В вас демоническая кровь, — рыкнула женщина, недобро косясь на обессиленно обвисшего на веревках лесного рекома. — Прошу вас, хотя бы выслушайте нас, — забеспокоился Энди, дёрнувшись, — моему другу плохо. Пожалуйста! Лазурные глаза Ца’хик сузились, к ней подошел супруг, укладывая руку на хрупкое плечо: — Еще один демон, знающий наш язык, — гневно зашипел оло’эйктан, подсознательно выступая вперед и заслоняя супругу, чтобы защитить. — Что ты можешь нам поведать такого? — Строго поинтересовался вождь, прикасаясь рукой к копью, отобранному женой. — Благодарю вас, — отвечает Энди, косясь на обессиленного друга: если раньше Рой стоял в полный рост, то сейчас он повис на руках, от натяжения кожи разорванное плечо сильнее разошлось, и кровотечение возобновилось. Доган быстро-быстро затараторил: — Мы были небесными людьми. Раньше, - вождь и Ца’хик хмурятся от его слов недоверчиво, и он поясняет: — И из-за своего предательства мы были убиты. Я был тут тогда, и мне очень не понравились зверства рекомов. Я в скором времени нашел способ связаться с друзьями Торука Макто, Джейка Салли. Услышав знакомое имя, все нави дрогнули, внимательнее прислушиваясь. — Твой голос мне знаком, — вновь повторила Ца’хик, — это был ты. Получив такое подтверждение своей честности, Доган продолжил: — За это меня казнили, а мой друг вообще не принимал участия в том кошмаре, он помогал ученым, но встал на мою сторону из-за чего также расстался с жизнью. Нам ученые демоны даровали новые тела, но уже для малоприятных исследований и опытов. Мы с другом были материалом для их нездоровых фантазий, — изощрялся Энди, беспрестанно косясь на разрастающиеся кровавое пятно на майке друга. Он не мог сказать в сознании еще Рой или уже отключился. Но выглядел тот явно плохо. — В итоге нас переправили на те огромные машины, которые отлавливают ваших братьев тулкунов, и мы смогли сбежать с него в надежде найти убежище, где сможем залечить раны. Но были приняты за врагов, и моего друга ранили. Прошу вас, помогите! Ему совсем плохо! Энди действительно боялся, так как Рой полностью обвис, уронив голову на грудь. Кажется, он без сознания. Ца’хик обернулась на лесного рекома. Подходя к тому, она подняла его подбородок пальцами, разглядывая осунувшееся лицо. — Он может оказаться с Эйвой в любую минуту, — произнесла она через пару секунд. Энди дернулся, натягивая путы: — Прошу вас, он ничего дурного не сделал! Оло’эйктан тоже подошел к жене, в отличие от супруги, поднимая голову рекома за волосы: — Почти такой же пытался забрать жизнь моей жены! — рявкнул он, разжимая пальцы. — Я помогу ему, — неожиданно прекратила все дальнейшие пересуды Ца’хик, — но вы будете слушаться, и вас предадут глазу Эйвы. Закалите свои сердца. Твой лесной друг глубоко ранен и это не плечо, ему будет трудно, учи его. Она замолчала, отступая. Оло’эйктан одним движением руки рассек остриём копья их веревки, и Рой безвольно упал в песок. Пара нави тут же его подняли, потащив вслед за удаляющейся Ца’хик. Энди тоже упал на колени, стоило путам разорваться, но он быстро встал на ноги, равняясь с вождем. Он почтительно склоняет голову, ожидая, что тот скажет ему. Некоторое время стояла напряженная тишина, разбавляемая лишь шепотками оставшихся зрителей. Наконец оло’эйктан заговаривает: — Подними свою голову, — Энди повинуется, сталкиваясь с ним взглядами. — Мое имя — Мавэйтакук, я вождь клана Та’унуи. Моя супруга — Ца’хик этого клана. Ее имя Сыль. Запомни это. Как твое имя? — Мое имя — Энди, — вновь почтительно склоняет голову. — Вот что, Энди, — произносит тот, смакуя на языке новое слово, смягчая букву «д», из-за чего она больше походит на «т». — Я дам вам возможность завоевать наше доверие. Мы дадим вам кров, еду и возможность работать. Вас будут обучать мои люди всему, что необходимо для жизни здесь. Энди всегда поражало благородство На'ви. Он рассчитывал, что их поселят за бугром, изредка позволяя наблюдать за работой клана. Он уже придумал план, как вносить в отчеты генерала больше информации, чем возможно получить. А тут такое радушие, если не считать товарища при смерти. Хотя если вспомнить слова оло’эйктана и сам поступок полковника и его людей, то вообще жизнь в теле Роя — это скорее подарок и невероятная удача. Доган думает пару мгновений, а потом, все-таки, решается уточнить. — Я смогу увидеться с другом? — Мавэйтакук приподнимает надбровные дуги, явно недовольный вопросом. — Это будет зависеть от решения Ца’хик, — отвечает твердо вождь. — Следуй за мной, — добавляет он, разворачиваясь. Энди прекрасно понимает его такую суровость. Мало того, что враги заявились в его деревню, так еще один из них сейчас рядом с его беременной супругой. Обдумав это, Энди теперь тоже переживает: вдруг Рой, очнувшись, набросится на женщину? Стоит ему ее хотя бы поцарапать и все — им не жить. Доган даже не мог придумать как именно их казнят в таком случае. Боязливо передернув плечами, он продолжил идти за вождем. — Мы вам отведем хижину в восточной части поселения, недалеко от леса — твоему товарищу там будет сподручнее, — нашелся со словом вождь, крепче сжимая рукоять копья. — Мы вам очень благодарны, — тут же склонил голову Энди, молясь всем известным высшим силам, чтобы Рой не выкинул какой-то казус, как только очнется. И лишь изучая, отведенную хижину, реком задумался: почему он так уверен в силах Ца’хик, почему он уже вычеркнул вероятность, в которой Заккари мог погибнуть? По спине пробежали неприятные мурашки, Доган помассировал виски пальцами, надеясь унять засевшее внутри беспокойство. Мавэйтакук смог поговорить с женой лишь несколькими часами позже, когда наступило затмение. — О чем ты думала? Пустить врагов в самое сердце племени? Подпустить демоническое отродье к себе. Ма’Сыль, объясни, — вопрошает возмущенно вождь, с неприязненностью поглядывая на ширму, за которой разместили полумертвого гостя. Ца’хик тяжело вздохнула, укладывая ладони супруга на свой выпирающий живот, таким нехитрым действием усмиряя горячий нрав мужчины. — Ма’Такук, — она безмолвно шевелит губами, подбирая верное выражение, — тот ходящий во сне, похожий на нас, говорит правду. Я помню его голос, да, сейчас он звучит несколько иначе, но я привыкла верить своей памяти. — Вождь сжал пальцы женщины, безмолвно прося продолжать. — Эйва послала мне весть, что произойдет нечто волнительное. Сперва я подумала, что пришло время нашим детям увидеть мир, но, оказалось, это иное волнение. — Сыль прервалась, свободной рукой сжав плечо мужа. — Этот гость, — она кивнула на ширму за своей спиной, — очень сильно травмирован. Мавэйтакук тут же презрительно сморщился, крайне негативно реагируя на разговоры о лесном аватаре. — Такой же, как он, хотел тебя лишить жизни! — Яростно раздувая ноздри, прошипел оло’эйктан. — Но не этот, — спокойно возразила Сыль, строго глядя на мужа. — Я не хотела брать грех на душу, не сейчас, — она обеспокоено коснулась живота, — его совесть пред нами чиста. Ходящий во сне не может умереть, иначе Эйва покарает нас. Вождь прикрыл веки, стараясь полностью осознать глубину мыслей супруги. — В таком случае, я настаиваю на том, чтобы эти чужаки прошли через Высший Суд, — Мавэйтакук передернулся, распахивая глаза в удивлении. — Не желаю совершить ошибку. Великая Мать знает больше, она заглянет в их души и вынесет приговор, — заканчивает Сыль, обеспокоенно оборачиваясь на ширму. Мужчина кивает: — Если эти двое пройдут через Глаз Эйвы и вернутся, то мы, так и быть, примем их более радушно. До тех пор они для нас угроза, и за ними будет приставлено наблюдение, — оло’эйктан нежно коснулся щеки супруги, — просто больше не пугай меня, Ма’Сыль. Ца’хик просияла, ласково обхватив ладонями лицо супруга: — Спасибо, oeyä tìyawn!

***

Энди весь оставшийся день провел, привыкая и знакомясь с новым местом жительства. Через пару часов после не самого теплого приветствия, его позвали к Ца’хик. Сыль чуть улыбнулась, подмечая излишнее любопытство гостя. — Твой друг за тем пологом, — пояснила женщина, смешивая ступкой какие-то травы. На секунду Догану стало стыдно, так как он из-за попытки адаптироваться успел подзабыть о Рое. Тот обычно уподоблялся неживому окружению, а потому не слишком выделялся своим отсутствием. Не зная как реагировать, Энди благодарно кивнул, тихо продвигаясь в указанном направлении. Он тяжело выдохнул, прежде чем отодвинуть полог. В этой части шатра было немного темнее, возможно, для лучшего сна больных. Лежа на циновке, полностью измазанный в какой-то зеленой мази, Рой выглядел совсем болезненно. Голова чуть повернута в бок, а коса откинута в сторону, руки лежат вдоль туловища. Энди заметил, что на ладонях друга есть длинные царапины и раны в виде полумесяцев, видно, именно так Рой выплескивал боль. Доган подошел и даже сел рядом, но Заккари не пошевелился, хотя в обычном состоянии уже бы приставил нож к горлу. Видеть его таким уязвимым было в новинку, но как-то неправильно. Испарина на чужом лбу тоже не выглядела хорошо. Энди вернулся к Ца’хик, давая ей возможность спокойно обработать свои боевые ранения. — Это нормально, что у него температура? — решил уточнить Доган, приподнимая косу, облегчая женщине доступ к спине. Сыль чуть дернула носом, бросая косой взгляд в сторону полога. — Да, он был в тяжелом состоянии на солнцепёке, — она выдохнула, продолжая, — думаю, что еще два дня он не сможет полностью вернуться в строй. Энди секунду обдумывал слова, а потом все-таки решился сказать: — Уважаемая Ца’хик, будьте аккуратны с ним. Очнувшись, Рой может наброситься на того, кто будет рядом. Он очень силен и может нанести вред. Сыль хмыкнула, отходя, как только завершила процедуру. — Его рана глубока, но мы можем сделать хуже. Энди никак не мог полностью привыкнуть к этому говору. — Но вы же его вылечите? — Решает надавить он, реагируя на суровый взор женщины. — Его душа — его труд, — отрубила Ца’хик, ставя пиалу с мазью на небольшую полку. — Он сам должен найти управу на свой яд. Ступай отсюда! Энди вылетел от громкого шипения, тут же попадая в поле зрения оло’эйктана.

***

Приходил в себя Рой тяжело, веки казались неподъемным грузом. Краем уха он улавливает обрывки чужих разговоров. Пока, конечно, соображалось плохо, но потом, возможно, он что-то вспомнит. Заккари захотел приподняться, но стоило опереться на руку, как плечо буквально прострелило болью. Пришлось сжать зубы и постараться аккуратно вернуться в изначальное положение. Такое чувство беспомощности его сильно пугало, так как он не привык к такому. Хотелось вскочить и высказать все этим коренным жителям, почему сначала бьют едва не на смерть, а потом спрашивают. Хотя, свои планы Заккари знатно отодвинул во времени, так как сейчас у него перед глазами танцевали черные точки, плечо пульсировало болью, а голова раскалывалась на мелкие частицы. «Энди они тоже так покалечили?» — возникла неожиданная мысль, вынуждая вновь собирать себя по кусочкам. — «Он тоже здесь?» Рой медленно перевернул голову в одну, затем в другую сторону, но искомого объекта так и не нашел. Рой на мгновение зажмуривает глаза до боли, надеясь подавить сумасшедшие пляски черных мушек. Он поворачивает голову в сторону, как только слышит тихие шаги. Разлепляя саднящие глаза, Рой видит тех, кого уже даже не ожидал вспомнить. К нему подходит погибшая дочурка в ее любимом зеленом комбинезоне. Кэтрин улыбается до того по-детски наивно, что вся «броня» Роя начинает трещать по швам. За спиной малышки маячит крепкий военный, и Заккари хмурится, не понимая почему Скотт здесь. Как он может касаться малышки, которую сам и погубил? — Папочка, — тепло зовет Кэт, присаживаясь у его лица на корточки и легко касаясь своей миниатюрной ладошкой его отросших волос. Рой давит в себе слезы, пытаясь выдавить из себя хоть что-то вразумительное. — Малышка… — рвано выдыхает он. — Что ты здесь…? Ты пришла за мной? — совсем не своим голосом хрипит реком, пытаясь протянуть руку к дочери, желая вновь коснуться ее, почувствовать ее тепло. Девочка качает головой, продолжая тепло ему улыбаться: — Нет, тебе просто нужно было меня увидеть, папа, — тихо отзывается девочка. Рой моргает, замечая как образ дочери начинает медленно растворяться прямо в воздухе. Он рвется к ней, отчаянно выдыхая ее имя, ощущая невыносимую тоску. На секунду рекому кажется, что он держит дочь за руку, но в следующее мгновение его приводит в себя голос напарника, доносящийся до него будто через толстый слой ваты. Энди зовет друга довольно громко, хлопая по ухватившейся за него руке. — Рой! Рой, твою мать, посмотри на меня! — пытается до него докричаться Доган, замечая, что взгляд золотых глаз становится более осмысленным. Заккари вздрагивает, сбрасывая с себя остатки видения, и переводит непонимающий взгляд на рифового рекома. — Энди? Голубые глаза смотрят обеспокоенно, когда парень обращается к нему: — Что это было, Рой? С кем ты разговаривал? Кого ты звал? Заккари отводит взгляд в ту сторону, где видел их. Никого. Он пожимает плечами, тут же шипя от прострелившей боли. — Не бери в голову, — хрипит в ответ, не желая развивать это, он решает перевести тему. — Где мы? — крутит вокруг головой, осматриваясь. — Мы в местном медпункте. Тебя латает сама Ца’хик, так что еще немного, и сможешь встать на ноги. — Они… — сухость во рту мешает нормально говорить, неприятно стягивая слизистую, отчего он несколько раз сглатывает, пытаясь немного смягчить саднящее горло. — Они приняли нас? — Очевидно, что да, дубина. Иначе б ты сейчас уже помирал в ближайшей канаве. И я вместе с тобой, — хмыкает весело в ответ Энди, раздражая Заккари своим позитивом. — Принеси воды, иначе я, действительно, помру. Лицо Догана вначале недоуменно вытягивается, а потом, когда до него доходит сказанное, он виновато улыбается, тут же подрываясь с места: — Извини-извини, совсем не подумал, — пятится к выходу, разворачиваясь у самого полога. — Я сейчас, — и скрывается, оставляя Роя ждать.