Путь рекомбинанта

Немного придя в себя за ночь, Рой начал обдумывать, как уговорить Ца’хик отпустить его из лечебницы. С одной стороны, реком действительно не любит прохлаждаться зазря, а с другой — он не желает вновь столкнуться с теми болезненными воспоминаниями. Он к этому не готов. Потому стоило только Сыль прийти к нему с утра, Рой тихо ее окликнул, удивляясь своему хриплому голосу. Женщина поднимает на него взгляд, мотнув широким хвостом. — Nga txen. Fì’u tsìltsan aungia?— мягким тоном произносит Ца’хик. На самом деле, ее удивляет скорость восстановления этого ходячего во сне. Хоть на’ви и намного быстрее восстанавливаются, чем люди, но она уверена, что аватары, все же, менее живучие из-за человеческого ДНК. Рой снова пытается встать, опираясь на здоровую руку, и почти сразу слышит недовольное шипение женщины. — Klltxay ting tseng tik! — Повышает на него голос Сыль, устанавливая чаши с мазями на пол рядом с циновкой больного. — Ayngenga fyape hi'i nì’eveng, — продолжает ворчать женщина, быстро перетирая в пальцах какие-то длинные водоросли. — Kawkrr fparmìl teri kum ngeyä skxawng fìkem. — Проблема состоит в том, что познания Роя в на’ви крайне скудны, а потому он абсолютно не имеет никакого понятия, что говорит ему Сыль — очевидно, она чем-то недовольна — и упорно продолжает подниматься. — Holpxaype txana krr? — зло хлопает ладонями по полу Ца’хик и зовет помощницу, отправляя ее за товарищем этого несносного пациента. Только недавно отошедший Энди поднимает портьеру, заходя внутрь. — Буянишь? Рой на него непонимающе смотрит, оглядываясь вокруг, словно пытаясь найти нарушителя спокойствия: — Ты о чем? Я встать хочу, а она, — кивает на Ца’хик головой, — шипит что-то… Как я должен это понять? Доган издает смешок, переводя взгляд на женщину, возящуюся с травами, и обращается к ней на на’ви: —lì'upe ngenga poan peng? Сыль недовольно вздыхает: — Ngeyä 'eylan zenke ärip, fìpo zene tsurokx. Fipo skxawng ke tìng mikyun. Энди удивленно поднимает брови, переводя взгляд обратно на Роя: — Тебе нельзя вставать. Рой недовольно цокает, закатывая глаза: — И я, по-твоему, должен ее слушаться или что? — Он раздраженно вздыхает, продолжая. — Я не хочу отсиживать тут свою задницу без дела. Ты же знаешь… Энди усмехается и перебивает его, нарочито скучающим голосом: — Да-да, не можешь долго бездельничать, рвешься в бой, на баррикады и все такое — знаем, плавали. — Хорош паясничать, Доган, я не твоя подружка, чтоб это молча терпеть, — шикает на него недовольно Заккари, обнажая клыки. — Лучше скажи… ей… — раздраженно дергает плечом, понимая, что даже имени женщины не знает. — Скажи, что я здоров и больше здесь валяться не намерен. Пока он это говорил, Сыль закончила подготовку мази. Поднимаясь со своего места, она подходит к Рою и садится возле него на полу, скрестив ноги — уже достаточно крупный живот приносит ей некоторые неудобства. Заметив это, Рой пристыжено поджимает уши. На мгновение ему становится стыдно за свою упертость. Женщина принимается развязывать его повязку, предварительно отставив в сторону миску с густой травяной жижей, как это мысленно окрестил Рой. Он смотрит на Энди многозначительным взглядом, и тот заговаривает, обращаясь к Ца’хик: — Peng oeru, Syl, po tsun mì'kelku? Женщина раздраженно шипит на него, возмущенно восклицая: — Pxasik! Oe zene hipx peyä tìfkeytok. — Глаза женщины сверкают злостью. — Ему рано вставать. Для выздоровления нужен покой. Доган морщится от ее сердитого тона, недовольно дергая хвостом. Он переводит ее слова Рою. Тот хмурится, начиная раздражаться: — Да не хочу я тут торчать, — возмущается он, повышая тон. — Какое она право имеет меня тут удерживать? Я… Заккари снова осекается, вспомнив о положении женщины, и быстро отводит взор в сторону. — Она Ца’хик, Рой, — перебивает его Энди. — Нас здесь оставили только благодаря ей. Эта женщина приняла нас в клан, она лечит тебя, — заканчивает он мысль, строго глядя на Роя. Сыль тем временем отматывает последний слой повязки, насквозь пропитавшейся кровью, которая уже успела подсохнуть, отчего приходится отдирать ткань от раны. Рой шипит на нее, чувствуя ужасную боль. Его хвост раздраженно бьет по полу с громким стуком. Он пытается во что-то вцепиться пальцами, но пол как на зло гладкий. — Я ей по гроб буду благодарен, но здесь не останусь. Энди закатывает глаза, думая о том, что можно сказать Ца’хик, чтобы та пошла им навстречу. Наконец, он снова обращается к женщине: — Он же уже очнулся, а значит, все, что нужно — менять ему повязку? — Та недовольно поджимает губы, услышав эти слова. — Я же вполне могу заняться этим сам. Поймите, он не сможет долго сидеть без дела… Ца’хик его перебивает, продолжая возмущаться: — Так нельзя! Я должна следить, — она косится на Роя, поджимая губы. — Этот глупый человек не понимает, как опасно в таком состоянии что-то делать. Только вчера у него был жар, а уже сегодня он собирается работать. Ты хочешь его угробить? Я зря его вытаскивала? Энди поджимает губы, понимая, что женщина права — Рою нужен покой и присмотр. Он вновь обращается к товарищу: — Рой, послушай, она права. Тебя почти с того света вытащили. Тебе нужно восстановиться. Заккари прикрывает глаза, чувствуя жуткую усталость после непродолжительного периода бодрствования. В руке отдает болью, ставшей теперь в разы сильнее и острее. Хвост вновь безжизненно лежит у его бедра. Приподняв веки, Рой снова смотрит Энди, улавливая его волнение. — До вечера, Энди, — усталость берет свое, потому Заккари поддается чужим убеждениям, стискивая пальцы здоровой руки в кулак, — лишь до вечера, — заканчивает он, чувствуя, как режущая боль слабеет под свежим слоем странной зеленой субстанции. Ца’хик старается делать все аккуратно, постоянно бросая на пациента взволнованные взгляды. Ей не нравится его состояние, однако времени на лечение крайне мало. Совсем скоро нужно представить «гостей» глазу Эйвы, иначе клан может взбунтоваться. Но пока что они молчат, уважая своего духовного лидера, с пониманием и доверием относясь к ней. — Он согласился остаться до вечера, — подает голос Энди, протягивая Ца’хик чистые повязки. Женщина благодарно кивает, относясь к его словам уже менее дружелюбно. Замотав разорванное плечо, Сыль нарочно затягивает концы сильнее необходимого, вынуждая Роя равно выдохнуть сквозь крепко стиснутые зубы. — Что ж, — женщина тяжело поднимается, поддерживая живот, а затем оборачивается к Догану, — тогда можете больше не приходить ко мне. Впредь, пусть лечится сам! Ее недовольный рык, заставляет Энди чуть отступить. Он придерживает для женщины портьеру и тихо шепчет извинения. Одарив незваных гостей еще одним рассерженным взором, Сыль уходит, мотнув широким хвостом. Энди отпускает ткань, позволяя ей стечь мягкими волнами. Он вдыхает тяжело, возвращаясь к Рою. Тот лежит недвижимо, прикрыв тяжелые веки, отчего-то сейчас он очень похожий на себя прежнего. Энди даже усмехается, ловко хватая хвост с пушистой кисточкой. Заккари не размыкая глаз, шипит сквозь зубы: — Если не отпустишь, то я тебе отсеку эту чертову косу, понял?! — Энди хмурится, специально сжимая кулак со всей силы. Испытываемую боль выдают уши лесного, тут же прижавшиеся к голове. — Ты сейчас не сильнее грудничка, потому засунь свою гордость в задницу и закрой рот, — зло рычит Энди, специально наклоняясь к дернувшимся ушам. — Если сорвешь миссию, то я лично сделаю так, что ты станешь врагом обеим сторонам. Видит земной Бог он пытался быть со старым другом терпеливым, однако эта мерзкая гордыня, раньше придававшая Рою некоего шарма, теперь вылезала им обоим боком. Энди хочет восстановить свое имя, но не для уважения людей, а для возможности подняться по карьерной лестнице. Ведь, имея высокое положение, намного проще портить чужие планы. Как бы раньше Энди ни уважал Роя, сейчас он не мог ему полностью доверять, ставя под сомнения каждое действие напарника. — Мог раньше от меня избавиться, — тихо отвечает Рой, чуть приоткрывая золотые глаза, — стоило всего лишь не напоминать туземцам обо мне. Он кривит губы, отворачиваясь от хмурого лица Догана. — Оставь меня, — совсем устало заканчивает Рой, отворачивая голову в другую сторону, и слышит, как Энди через несколько мгновений шуршит портьерой. Стоило лишь окружающим теням замереть, Рой подтягивает хвост к себе, сжимая его в прохладных ладонях. Сколько у него времени? Сон настигает быстро. Чужие образы вновь атакуют, не давая отдохнуть совершенно. Когда свет в шатре становится совсем тусклым, Роя из преследуемых его во сне давно прошедших событий вырывает Ца’хик, аккуратно коснувшись ладонью здорового плеча. — Ты все еще желаешь уйти в таком состоянии? — Последний раз уточняет Сыль, строго взирая на своего буйного пациента. — Я здоров, — отрезает Рой, чуть очнувшись ото сна. Он не понял ее слов, но догадался, что женщина поинтересовалась его здоровьем. Сыль гневно взмахивает хвостом, кивая кому-то за спиной Заккари. Он морщится, когда Энди тянет его вверх, пытаясь поставить на ноги. — За вами будут приглядывать, — вновь заговаривает женщина, перемешивая что-то в высоком сосуде. — Не забудьте, что от вашего поведения напрямую зависит ваша жизнь. Честно, Рой чувствует вину перед Ца’хик, она действительно отнеслась к нему слишком понимающе и мягко. Потому он кивает благодарно, отводя золотистые глаза в сторону и дернув хвостом. Доган вытаскивает его из шатра практически на себе, но тот быстро отстраняется, не желая принимать дальше помощь. Сзади за рекомами тут же пристраиваются четверо молчаливых на’ви с копьями наперевес. Заккари фиксирует эту информацию подсознательно, совершенно случайно, мазнув взором за плечом друга. Энди же злится на Роя за его непомерную гордость. Желание разбить его нос и разукрасить лицо растет с каждым мгновением, когда лесной дергает головой. Идет еще рядом, шатается, как пьяный, но нет — руки помощи не примет. Догану хочется вновь увидеть своего друга — того, кто не умел шутить, но всегда по-доброму улыбался. Наверное, именно за знакомство с Заккари Энди и благодарит армию. Он, нежданно-негаданно, смог обрести, наверное, лучшего друга. Да скрытного, не очень общительного, но заботливого и верного. За своих Рой был готов убивать. В армии, конечно, обошлось без жертв, но вот после… Энди слышал после того, как закончил службу, вернувшись в науку перед полетом на Пандору, что его друга потаскало по всей стране. В еще тогда существующей переписке Рой обмолвился, что уже перестал быть солдатом, став убийцей. Энди шутил и отмахивался от страшных слов. А один момент Заккари пропал, не появляясь оставшиеся несколько месяцев до полета. А потом в адских вратах Энди узнал, что его друг стал дезертиром. В тот момент Доган еще считал себя патриотом и не смог понять и принять действий старого знакомого. Теперь понимает. Чем больше Энди наблюдает, тем больше он видит сходств между рекомом и прошлым образом друга в голове. Единственное, что он понимает, — это уже не Рой времен их дружбы, это Рой времен смерти его дочери. До нового места жительства идут они довольно долго из-за полуживого Роя, который и слышать не хотел о помощи. Энди закатывает глаза на это и на плоские шуточки охраны за спиной. — Странная у него подружка, — насмешливо шепчет один из воинов, перекладывая копье из руки в руку. — Они оба странные, — более негативно отзывается второй, яростно покачивая хвостом. — Говорю вам — плохой это знак. — Их появление прямо перед рождением наследника, — скалит зубы самый высокий воин и неприязненно щурится, уловив взгляд Энди, — это недобрый знак от Эйвы. — Почему раненая чужачка так странно выглядит? — Интересуется последний, до этого молчавший на’ви. Энди давит приступ смеха, на секунду уделив внимание Рою. Тот идет все также молча, изредка роняя голову на грудь и придерживая раненую руку здоровой. Выглядел Заккари, как та самая ненужная уличная шавка: нездоровый вид, растрепанные волосы, какой-то поплывший, видимо из-за ранения, взгляд, иногда обретающий некую дикость. Догану даже забавляется, что его вспыльчивый друг не может слышать таких прекрасных эпитетов в свою сторону. — Потому что он чужак, — со смехом отвечает Энди, обернувшись к надзирателям. Лица на’ви вытягиваются в удивлении, особенно у того, кто поинтересовался. — Лесные более изящны. Доган даже не пытается скрыть смех, пока на него переводит мутный взор Рой, выглядящий совсем уж неважно. Выделенный им шатер оказывается вполне хорошим местом для жизни. Заккари мысленно подмечает это, тяжело вваливаясь внутрь. Где-то в глубине разума холодный голос напоминает, что сбегать от лекаря было глупо, но Рой предпочитает его игнорировать. Не признаваться же Ца’хик или Энди, что ему просто по-детски страшно окунаться в свои кошмары. — Что это? — Голос рекома сочится ядом, вынуждая бывшего ученого удивленно обернуться. Заметив причину чужого замешательства, Энди беззастенчиво фыркает, подходя к старшему и закидывая руку на его здоровое плечо. — Это, дружище, твоя новая одежда. Будь хорошим мальчиком и уважь традиции племени, — уже не скрывая насмешку, отвечает Доган, вновь отстраняясь и возвращаясь к делам насущным. Рой обращает внимание, что его товарищ принимается плести сеть из необычно длинных водорослей. — Я не буду это носить, — безэмоционально отрезает Заккари, стоит лишь подробнее рассмотреть крайне непрактичный наряд, состоящей из одной лишь набедренной повязки. В одном месте с чужаками расстаться со своим оружием, причем всем? Он еще не настолько сошел с ума. — Ты будешь это носить, — уже абсолютно серьезно, а оттого довольно злобно, цедит Энди сквозь зубы, на секунду отрываясь от своего занятия, дабы установить визуальный контакт. Рой дергает ушами и недовольно машет хвостом, специально проходя мимо бывшего ученого, чтобы пушистая кисточка прилетела тому прямо по его наглой роже. Реком просто представить не может как они будут уживаться вместе довольно продолжительный промежуток времени — они ведь постоянно ссорятся. Энди вскидывается, демонстрируя клыки. Рой понимает, что он, определенно, его выбесил, потому настороженно пригибается, поворачиваясь полубоком — здоровой стороной к злому Догану. — Я тебе уже говорил, уйми свою гордыню. Честное слово — задрал! — Энди встает в полный рост, тыкая в грудь напарника пальцем. — Это не гордыня, остолоп, это техника безопасности, — отвечает ему Рой. — На этой, с разрешения сказать, одежде, — он наглядно трясет рукой с набедренной повязкой, — некуда прятать оружие. Я не хочу постоянно чувствовать себя в опасности! — Если ты не прекратишь, то почувствуешь себя в реальной опасности, — шипит Доган, хватая Заккари за предплечье. Правда, он совсем забыл, что, в отличие от него, Рой более резкий, а потому его действие воспринял, как атаку. Лесной реком в ответ смыкает пальцы на крупном запястье с плавником, ловко выворачивая руку, и здоровым плечом надавливает на широкую грудную клетку. Доган кренится назад, все еще больно сжимая пальцами синюю кожу. Правда, упасть они оба не успевают. В несколько секунд их надзиратели растаскивают рекомов в разные стороны, хватая за косы. Энди запрокидывает голову назад, в то время как Роя утыкают лицом в пол, заламывая за спину здоровую руку. — Я тебе говорил, что нам феерический пиздец, если будешь показывать свой норов, но ты же самый умный! — В слепом гневе рычит Энди, чуть мотая головой, чтобы уменьшить неприятные ощущения. Рой сбоку болезненно сипит, не имея возможности подняться. — Простите, мы успокоились, — обращается Энди к недовольным надзирателем, поднимая раскрытые пустые ладони. Его одаривают удивленными взглядами, услышав в очередной раз с уст чужака родную речь. — Тогда уйми и своего брата! — Он понимает, что брат здесь не в смысле родственника, потому услужливо кивает, ощущая, как косу отпускают, позволяя выдохнуть с облегчением. — Отдавайте все ваше оружие! Роя поднимают, позволяя осуществить все манипуляции. Под строгим взором нескольких пар глаз, Энди быстро вынимает оружие, распиханное по всем карманам напарника. Доган подмечает нехороший блеск в золотых глазах, но не представляет, как вредный товарищ может ему помешать. А тот, падла, умудряется, заезжая острым коленом по причинному месту. — Паскуда, — скулит Энди, с каким-то злорадством наблюдая, как Заккари со всей силы оттягивают за косу, второй рукой до болезненного вскрика прижимая заломанную руку к лопаткам. В итоге, общими усилиями с надзирателями, Доган умудряется достать все оружие напарника. — Сам переоденешься? — Нагло хмыкает Энди, отстраняясь и ногой отодвигая опасные «игрушки» в сторону. — Или нам тоже стоит помочь? Рой дергает шеей, видимо, желая заехать лбом Энди по носу, но лишь делает себе больнее из-за косы, потому покорно кивает, обвисая в руках на’ви. Больше Заккари свой норов не демонстрирует, выполняя все действия молча. Он то и дело оправляет необычную новую одежду и зябко поводит плечами. А затем даже покорно учится у Догана, как правильно плести сети, не выказывая и капли непринятия. Но Энди, уже наученный горьким опытом, продолжает его пасти, словно сторожевой пес. — Я знаю, что ты сохранил мои ножи, — неожиданно заговаривает Рой, вынуждая младшего рекома настороженно дернуть хвостом. — Верну, как только станешь послушным, — быстро отвечает Энди, не глядя на него, и слышит надменный хмык, устало закатывая глаза. Как же он заебался, вечно носиться с этим «ребенком», как нянька. Хотя после потасовки Рой стал выглядеть еще хуже: странные темные пятна на синей коже выглядели не очень, как и неподвижно свисающая рука, которой старший даже не пытался шевелить, перебирая нити для сети пальцами одной руки. Пользы от этого было мало. Как только с них обоих схлынула агрессия, смешанная с негодованием, Энди задумался, краем глаза следя за пальцами Роя. Заккари, пытаясь изловчиться, одной рукой создавал плетение, изредка помогая себе второй, но тут же болезненно морщился. Что в нем действительно было удобным, так это его молчаливость. Доган наслаждаля тишиной до тех пор, пока не уловил за хвост мысль — а его напарник что-то ел с того несчастного сухпайка? По внешнему виду Роя это было невозможно определить. Но он ведь провалялся целый день в бреду. Потом его привели в чувства, обработали плечо и снова оставили одного. Этот же не скажет. Энди закатил глаза, устало поднимаясь. Его все это утомляет — слишком многое приходится тянуть на своих плечах. Он проходит к корзине, выданной на’ви еще в первый день. В нее Энди уже собирает различные полезности для себя, клана, Ца’хик… — На, ешь, — грубо впихнул плод в ладонь Роя, затем грузно приземляясь рядом. — Даже не подозревал, что такие растут буквально «за углом», — делится он впечатлениями, усаживаясь поудобнее. Рой смотрит на него, как домашний попугай, не моргая и наклоняя голову в сторону за каждым очередным движением товарища. Это выглядит даже забавно. Совсем немного, на миллиграмм, у Энди поднялось настроение, отчего он даже дернул уголками губ. — Знаешь, когда я еще жил на Земле у меня дома был попугай, — Доган откинулся назад, оперевшись на ладони за спиной, — Эмма его очень любила. В этот же момент Энди как-то странно застывает, на мгновение будто потеряв возможность дышать, а затем судорожно прикладывает ладонь к виску. Рой склоняет голову к плечу, пытаясь понять, что происходит с его товарищем. Он тщательно пережевывает мякоть приятного на вкус фрукта, ожидая продолжения. Но его не следует, а Заккари, не обладает особым терпением. — Кто такая Эмма? — Все-таки решается уточнить, отстраняя плод от губ. Доган сейчас выглядит очень странно, слишком на себя не похожим. Будто его что-то до смерти напугало. Энди же старается ухватиться за ускользающее от него дыхание, настолько оказался выбитым из колеи, осознавая масштабы провалов в собственной памяти. Ну, это не амнезия — он просто не может вспомнить, словно его жизни на Земле и не было никогда. Рой, вон, постоянно придается мучениям прошлого, доставая себя и всех, рядом находящихся, а он только сейчас задумался. Осознание этого так сильно потрясло, что голова идет кругом. А если задуматься, то сколько он не вспоминал о прошлом вообще, не считая своей смерти? Энди кривится, судорожно волоча широким хвостом по полу и переворачивая корзину, отчего все фрукты рассыпались по полу хижины. В беспокойстве он постоянно дергает ушами, то прислушиваясь к мельчайшим шорохам, то от стыда поджимая их. Потому, когда в своеобразном полутрансе Доган ощутил прикосновение, он дернулся от него с такой силой, что опрокинулся на спину, глядя на не менее взволнованного и напуганного товарища диким взглядом голубых глаз с расширенными зрачками. — Я-я-я, — Рой быстро опустил ладонь на пол, возвращаясь на свое место. Видимо, он испугался состояния второго рекома, потому попытался того встряхнуть, но вышло ему это боком. — Извини! Уши лесного понуро опустились, он поднял здоровую руку, демонстрируя собственную безобидность, отодвигаясь еще немного дальше. Было заметно, что Заккари принял состояние напарника на свой счет. Энди же лишь молча смотрит, как второй мужчина подтягивает к себе сеть, откладывая в сторону недоеденный плод. К сожалению, с одной рукой не получится и есть, и плести. — Ты здесь не при чем, — хрипло выдавливает из себя Доган, наконец восстанавливая дыхание, хотя его до сих пор душит страх от свалившегося на голову осознания. Он поймал быстрый взор золотых глаз, уловив понимающий кивок. Эта ситуация полностью сбросила с них агрессию, но теперь в шатре стояла тягучая дымка недоговоренности. Понаблюдав за чужими стараниями еще какое-то время, Энди, наконец, вновь решается подать голос, с легкой радостью отмечая, что у друга начало получаться: — Давай сходим на пляж, ты и там плести сможешь, а я пока соберу все необходимое для Ца’хик, — забавно вставшие уши выдают чужой интерес, потому стало понятно, что прогулке быть. Идут они все также медленно, хотя, в этот раз Энди любуется прекрасными оттенками неба Пандоры и его отражением на неспокойной водной глади. Рой сбоку тоже крутился очень заинтересовано, но каждый раз усмирялся, стоило только наткнуться на взоры их надзирателей. Те шли несколько позади, очень красноречиво демонстрируя копья. Энди же для себя открыл, что Рой не такой уж и бездушный, раз уж вон как заинтересован, при этом явно стараясь не демонстрировать своих эмоций. Такой дурак. Доган хмыкает, вновь стараясь воспроизвести в памяти образ этой «Эммы». Он вспомнил кто она, вспомнил ее голос, но отчего-то не мог воссоздать в памяти внешность. — Вовремя же я вспомнил о жене, — невесело прошипел себе под нос реком, все также задумчиво шагая вперед, ориентируясь только на яркие блики на периферии зрения. Надзиратели остались на небольшом пригорке, позволяя незваным гостям самим спуститься к воде. Все равно не сбегут: один сдохнет от кровопотери, если полезет в воду, другой — не бросит первого из чувства долга. Доган нелепо поприветствовал уже не раз замеченную тут мелюзгу. Мелкие нави выглядели куда более дружелюбно относительно своих больших копий. Рой же просто залип, мотая хвостом из стороны в сторону. Ему явно было интересно. Дети в силу возраста еще не совсем понимали чем так страшны пять пальцев на руках, а не четыре, потому относились к чужакам тепло, дополнительно подмываемые интересом. Особенно сейчас, когда вместо привычного образа жителей рифов, они впервые встретили лесного собрата. Среди всех светлых бирюзовых силуэтов, Рой ярким пятном выделялся среди них. Похоже, он тоже это понял, а потому его хвост настороженно обвился вокруг худощавой икры. — Так, Рой, сиди тут, а я пошел вдоль берега, далеко уходить не буду, — оповестил Энди, удобнее устраивая на спине корзину — Дети тебя не съедят, потому прекращай трястись, — уже более задиристо закончил Доган, наконец вызывая легкий оскал от друга в свою сторону. Уже прилично отдалившись от компании, реком обернулся через плечо, посылая последнее наставление: — Хвост, главное, береги! Его слова потонули в громком визге взрослого военного — детям же только дай повод. Они и так держались из последних сил, пока Энди отдалялся. По итогу, Доган может лицезреть чудесную картину, в которой его смелый и сильный товарищ испуганно мялся, стараясь ускользнуть от цепких ручек мелких мальков. Изначально Энди очень поразила сама мысль, что на’ви не прячут своих детей от этих «опасных иноземцев». Из-за чего он решил пойти за ответом к Ца’хик, пока что, из всего клана только она относилась к парням дружелюбно и тепло. Хотя реком готов был ей кланяться еще в тот момент, когда эта женщина выступила даже против решения своего мужа, забрав чужаков под собственное крыло. А ведь Сыль очень рисковала, идя на это. Выслушала женщина его с нескрываемым интересом, задорно мотая хвостом, Энди эта ее мягкость каждый раз заставляла чувствовать себя смущенно, словно он перед мамой за косяк отчитывается. — Дети лучше взрослых чувствуют намерения, потому если бы вы желали им зла, они бы и за версту к вам не приблизились, — спокойно объяснила Сыль, одновременно с этим изучая собранные рекомом растения. — Ты неплох в собирательстве, — хвалит Ца’хик, открывая своими словами дверь в развитие для солдата этого навыка. Энди снова мысленно себе признался, что они бы точно провалили свою миссию с Роем еще в первый день, если бы не эта женщина. Слишком много понимания плещется в ее лазурных глазах, потому ходить пока к подлодке реком боялся. В связи с этим, он пока лишь записывал небольшие пометки во взятом с собой блокноте. На’ви не нашли этот предмет опасным, потому и не стали забирать. Доган же теперь собирается обратиться к ней со своей собственной проблемой. Интересно, он бы вообще ее заметил, если бы не стечение обстоятельств? Его терзали сотни вопросов, пока руки выполняли положенную работу. Впервые за все время в новом теле, парень ощутил тоску по прошлому. Тому самому, которое, почему-то, не хочет ему полностью раскрываться, подбрасывая лишь небольшие фрагменты, лишь травя этим душу. Рою в этом плане было проще, он с самого начала варился в своем стыде. Из-за чего с ним вообще произошла такая ерунда? Этот вопрос больше всего интересует Энди. Быть может, это из-за того, что его вообще не учили быть рекомом или потому, что он ни разу не сливался с аватаром? Или его слишком резко переместили? Весь град сложных вопросов рассыпался, стоило увидеть забавную картину. Детвора, видимо, повергла Роя, получив полное право на любые действия. Его напарник очень старается уделять внимание лишь сетям на своих коленях, однако изредка косится на шебутную детвору, окружившую его. Несколько девочек постарше нашли занимательным заплетать волосы рекома, пока последний боится даже дышать, чувствуя суровые взоры надзирателей. От души посмеявшись над увиденным, Энди махнул рукой, вновь возвращаясь к работе. В целом, пока что, у них все складывается не так плохо.