Диэтиламид d-лизергиновой кислоты.

Ты заглатываешь таблетку, и с этого начинается твоё чудное путешествие: мультики и спокойствие. Наверное, это единственное, что могло тебе его доставить. Предположим, что Гуди не было в жизни брюнетки — каковы были её действия? Живя в неведении, она и подумать не могла, что кончина близка: по-прежнему сбегала из Невермора, злилась на тебя и твою мерзкую попсу и ненавидела свою семью, что отправила её сюда. Теперь Уэнсдей мертва; она действительно умерла с тем холодным оружием в животе. Нет, Гуди не появилась перед ней в виде глюка и не спасла её, дав ещё один шанс. Аддамс умирала медленно и мучительно, сплёвывая кровь и жадно глотая воздух. Её пальцы хватали рукоятку от лезвия, но не вытаскивали его из тела — больно. Уэнсдей не плакала, лишь нахмурив брови смотрела вдаль и понимала, что следом за собой она заберёт души всех — даже твою. И она была права. Всему Невермору пришла полная задница, но лишь в одном она заблуждалась: ты осталась жива. В ту ночь тебе посчастливилось наконец обратиться в оборотня и, смотря на полыхающую академию, завыла на полную луну. Да, тебе думалось, что ты не переживёшь эту ночь, но тебя это не печалило — эта ночь забрала Аддамс. Пускай она заберёт тебя с собой, как забрала остальных. Но она не забрала. Как на зло оставила тебя в живых, словно желала наблюдать за твоими страданиями и улыбнуться. Но ты была убеждена, что Уэнсдей пожалела о своём решении: ей это не доставляло никакого удовольствия. Её душа никак не упокоилась и не нашла умиротворения среди твоих блуд. ЛСД. Часто ли ты слышала о таких веществах, Инид? Слышала, но не думала, что столкнёшься с ним? Ты не верила в сказки, что это безобидный наркотик, лишь не время меняющее сознание. Этот психоделик не помогал тебе слиться с Космосом и познать истину. Твой повреждённый мозг не расширял сознание, а лишь губил его, добивая. Но лишь под ним и ты видела её, и тебя нельзя осудить — понять, к сожалению, тоже. Очередная таблетка. Ты опять закрываешь глаза и расслабляешься на своей кровати, лёжа на животе. Кожа покрывается мурашками и ты улыбаешься. Она снова пришла для тебя. Губами оставляет невесомый поцелуй на плече, и вниз спускается, продолжая осыпать твою спину лобзаниями. Ты с ума сходить готова. Её губы ты не спутаешь ни с одними другими. Её хотелось чувствовать, слышать её дыхание, и ты никогда не отказывала себе в этом. Пересчитывает каждый твой позвонок, на каждом прорисовывает узоры своим ногтем. Играется. И ты уже не просишь её себя трахнуть, как было раньше. Ты впитываешь каждый момент с ней, как губка. Запоминаешь каждое многновенье и боишься потерять последующий. Ты знаешь, что твоя Уэнсдей мертва. Горячее дыхание приближается к твоему уху, и Аддамс грязно проводит по нему языком. Ты томно выдыхаешь, сжимаешь одеяло и ёрзаешь, чувствуя возбуждение. Чёрт, как же сильно ты хочешь её. — Ты скучаешь по мне? — говорит брюнетка и отодвигает лямку твоего лифчика, продолжая гладить плечо. — Да, я очень по тебе скучаю, — жалко проскулила ты. Она была совсем близко: проводила носом по твоей шее, виску, и ты податливо двигаешься ближе. Наконец ты поднимаешь взгляд и твои голубые глаза встречаются с карими глазами напротив. Ты отрицательно вертишь головой, в очередной раз понимая, что это не она. Твоя галлюцинация под ЛСД. Настоящая Уэнсдей в земле. — Как же я по тебе скучаю, — снова повтоярешь ты и переворачиваеешься на спину. Твоя ладонь ложится на затылок Аддамс и вы находитесь совсем непристойно близко. Брюнетка снова молчит, прожигает тебя взглядом, но молчит. Но, кажется, тебе и этого хватает. Ты приближаешься к её шее, жадно вдыхая её запах, и стараешься запомнить каждый мимолетный аромат. Пытаешься запомнить еле уловимый запах асфальта после дождя, запах свежей, только что купленной книги и сырость. Ты теряешь рассудок окончательно. — Отымей меня, Уэнсдей. Желание раствориться в ней перешло норму, и ты была готова терпеть любые унижения, лишь бы она задержалась немного подольше. Лишь бы она позволила тебе запомнить себя навечно и держать в голове до конца своей жизни. Уэнсдей бережна и аккуратна. Мягкую грудь аккуратно гладит, иногда сжимая. Тебе тяжело — узел внизу живота завязался очень туго , и ты как податливый кот выгибаешься в спине. Язык ласкает твой сосок и сводишь ноги вместе. Своей рукой ты гладишь её по волосам, проводя вниз до спины и вновь возвращаешься обратно. Аддамс может быть нежной и аккуратной, но только с тобой, Инид. Только с тобой. Ты внимательно смотришь, как она вниз спускается и ведёт мокрую дорожку до твоего лобка. Ты совсем не сводишь с неё своих синих глаз: то ли не можешь, то ли не хочешь. Ты вся дрожишь, и даже не от возбуждения: не можешь перестать восхищаться ею, и понять не можешь, как ты могла её потерять. Аддамс не торопится совсем, лишь внутреннюю часть бедра целует и невесомо касается рукой твоего возбужденного клитора, сразу руку убирая и ты скулишь. — Уэнсдей, прошу, сделай это, — говоришь ты и шире ноги раздвигаешь. Такая мокрая, такая податливая и требовательная. Аддамс тебя слушает: и правда сразу к клитору губами припадает, всасывая его и языком на нём узоры прописывает, о которых только брюнетка знает. Двумя пальцами смазку собирает у входа, но не торопится проникать. Ждёт твоего разрешения. Тебе башню сносит, стонешь громко, зубы стискиваешь, чтобы от удовольствие не завыть. Рукой хватаешь её за затылок и прижимаешь её к себе ещё сильнее, приговаривая тихо «ещё», «не останавливайся», «умоляю». Уэнсдей всё слышит, ты дала ей зелёный сигнал и она следом проникает в тебя двумя пальцами. Ты громко выдыхаешь, приподнимаясь в пояснице и чувствует, как холодные пальцы внутри тебя двигаются. А брюнетка внутри тебя пальцы раздвигает, растягивая узкие стенки. Из головы все мысли теряются. Ты пытаешься сосредотачиваться на ощущениях, но получается плохо. Восприятие происходящего теряется, словно в тумане, и ты не желаешь в него вникать. Ты почти на самом пике и чувствуешь, как оргазм приходит к тебе постепенно. И Уэнсдей чувствует твою напряженость. Чувствует, как сильно зажимается рука затылке, как напрягаются ноги и как ты невольно задерживаешь дыхание. Она ускоряет темп и ты, спустя пару толчков, судорожно кончаешь, дрожа всем телом и запрокидывая голову назад. Волна удовольствия разливается по телу, а Аддамс не прекращает: продолжает тебя вылизывать и не даёт прийти в себя, пока ты не затрясёшься от боли. Вскоре дыхание приходит в норму, и Уэнсдей отстраняется, гладит тебя от плеча до бёдер, а позже нависает над тобой. Твоя эйфория куда-то начинает теряться и ты понимаешь, что она скоро исчезнет. Она исчезнет, и ты будешь вспоминать это всё, как жалкий сон. Ты кладёшь ладони ей на щёки и гладишь их медленно и трепетно. На глазах пелена слёз и ты поджимаешь губы, не сдерживая свой плач. Её карие глаза манят тебя и ты готова отдать всё, чтобы в них снова показался живой блеск. Готова отдать всё, лишь бы её грудь вновь начала вздыматься. Рыдать начинаешь, прижимаешь её ближе, и в голову приходит понимание, что она единственное, что в твоей жизни осталось. Единственное, ради чего ты умереть готова и с ней одной только остаться. И ты уверена, что в скором времени это случится. Вы касаетесь лбами и ты не перестаёшь всхлипывать. Уэнсдей снова находится с тобой безмолвно и ты не против совсем: наслаждаешься даже её тишиной. В твоём разуме по-прежнему играют мысли, что её молчание многое в себе несёт и слышишь его. Даже её лёгкий поцелуй в нос возрождает в твоём животе бабочки и ты улыбаешься слабо сквозь слёзы и;слегка сжимаешь её шею. И ты до ужаса жалеешь, что не ценила моменты при её жизни. Скучаешь по Невермору, по их комнате и первой встрече. Этого никогда не вернуть, и всё это покинуло тебя, став воспоминанием. А ты живёшь галлюцинациями, словно к тебе мысль не дойдёт - никого не осталось в живых. И разделить эту ношу не с кем: все, кто был там, уже мертвы. Ты осталась совсем одна и у тебя нет даже мысли, что это не просто так. Ты выжила не ради того, чтобы бы жить дальше, а чтобы выживать под очередными таблетками. Силуэт брюнетки постепенно рассеивается и ты опускаешь свои руки на грудь, скрестив их. Глаза прикрыты, но ты отчётливо видишь её образ под подрагивающими ресницами. Она пропадает на твоих глазах и ты засыпаешь, чувствуя одиночную слезу, что скатывается по твоей щеке. Так и закончилась ваша очередная встреча, Инид. Скорее всего, ваша последняя.