Спутник

С утра посетило дурное желание купить шампанское и цветы, прийти с ними как дурак и тупо улыбаться; Вадим задавил его в зародыше. В гости так в гости. На ужин — так на ужин. Он не привык обдумывать разговоры и просчитывать варианты, как переместиться в постель, — это не бой, в конце концов. Но ощущение было как перед главным сражением в жизни. Почти решил, что не поддастся на провокации Сережи, что он наговорил по пьяни — за истину считать не следует, но попытался представить, сколько еще лет будет водить с ними обоими дружбу, прежде чем перегорит, и разозлился. Его прямым текстом пригласили стать третьим, так чего сомневаться? И вечером он явился к дому Сережи с Олегом в своих лучших трусах, чистенький и выбритый везде. Вечер будто бы тек своим чередом: игристое в бокалах, к которому ни Олег, ни Вадим почти не притронулись, а Сережа то и дело себе подливал, красиво сервированные закуски и запах мяса из духовки, фартук Олега на спинке свободного стула за обеденным столом. Никак не получалось перестать думать, что на этом столе лежал Олег — голый, раскрытый, с прилипшей ко лбу прядкой волос. Вадим уловил легкую нервозность Сережи, проявлявшуюся, когда он не к месту ляпал: а на Спутнике было неплохо. Олег тут же напрягался, каменел, брал еще одну шпажку с крошечной помидоркой и сыром, а Вадим возвращался к светскому разговору: угу, а еще у тебя неплохо подписчиков прибавилось. Ах, так ты следишь… Ага, слежу, даже на твой секретный канальчик для своих хотел подписаться, но ты так и не одобрил заявку, а еще другом называешься. Сережа, хихикая, прятался за бокалом. Взяв с угла стола смарт, уткнулся в экран, помедитировал, листая, очевидно, длинный список желающих приобщиться к его личной жизни, и наконец ткнул пальцем. — Проверяй, — весело сказал. Вадим нехотя достал из кармана джинсов свой смарт, послушно проверил. Пролистнул несколько постов — фотки красивые, а тексты по типу “я гуру сексологии, кстати, вот ссылка на отличный девайс”, совсем не реклама, конечно… Он остановился на одной записи — короткой, в отличие от других, быстро пробежал глазами. — Ну давайте теперь все в экраны залипнем, — обреченно вздохнул Олег. Вадим все равно дочитал. “А ты смог бы всю жизнь провести с одним партнером? Пусть он красивый. Сексуальный. Заботливый. Но все же — один. Я пытался. Не вышло. Вторая попытка. Полет нормальный. Изредка заносит. Крен влево. Выправляюсь. Снова иду на встречу с человеком, которого вспоминаю во время прелюдий. Возвращаюсь, даже не коснувшись его ни разу. Перед оргазмом думаю только о партнере. Во время оргазма — ни о ком. Смог бы — с одним?” Вадим перевернул смарт экраном вниз и, глотнув игристого, сказал: — Узнаю твой фирменный слог бульварного романа. Пожалуй, отпишусь… — Не пытайся меня задеть, я пишу идеально, — оскалился Сережа. — А ты читал? — Вадим перевел взгляд на Олега. — Он мне запрещает, — улыбнулся ему Олег. Смотрел он тепло, и опять во взгляде его Вадиму мерещилась нежность, предназначенная ему одному, не случайная, не из вежливости к общим воспоминаниям, не дружеская. Он почти уже потянулся к Олегу, чтобы прижаться щекой к щеке, шепнуть на ухо: а знаешь, что он тебе со мной разрешил? Но Сережа некстати влез: — Зато все остальное Олегу можно. Да, дорогой? — хихикнул он. — Все, кроме курения на балконе, — уточнил Олег. Он долил оставшееся на дне бутылки игристое в бокал Сереже и тот, обворожительно улыбнувшись, не глядя положил руку на ладонь Вадима. От Олега это не укрылось: он уставился на пальцы Сережи, чуть поглаживающие ладонь. Даже дыхание, кажется, задержал. Вадим, словно ныряя в прорубь, спросил: — Ты правда ни с кем не спал после него? Олег, вздрогнув, быстро глянул на него и отвел взгляд. Замкнулся. Сережа вдавил подушечки пальцев в руку Вадиму, сжал ножку бокала сильнее. Ступая по тончайшему льду, Вадим тихо сказал: — А мог бы со мной. Я на тебя почти с первого взгляда запал. И до сих пор не отпустило. — Надо мясо проверить, — пробормотал Олег и дернулся в сторону духовки, но Вадим положил ладонь ему на колено, мешая встать. — Надо было использовать шанс с Вадиком, — весело заговорил Сережа, — мы бы тогда были квиты, тем более что в итоге нас судьба все равно свела втроем, и можно сказать, что технически вы даже… Под белый шум его болтовни — нервозной, за игривой интонацией скрывается именно нервозность, — Вадим потянулся к Олегу всем телом, положил разом похолодевшую ладонь на его горячую шею, дотронулся до его губ — своими. Олег будто окаменел. Ну же, щеночек, поддайся мне хотя бы разок, дай поцеловать тебя — не в омертвевшие жесткие губы, а мягкие, желающие поцелуя так же, как я хочу… Вадим прихватил его нижнюю, закрыв глаза, и ощутил, как Олег дрогнул, руки его оказались на плечах, и в следующий же миг плотину прорвало, Олег впился в него поцелуем исступленно, с отрывистым дыханием — отстранялся, вдыхал рвано — и снова целовал, неаккуратно и мокро, словно боялся, что отнимут. У Вадима все мышцы напряглись, как будто он не бедра и шеи касался — а удерживал быка за рога, чтобы тот не боднул, не проткнул насквозь… Звякнул о стол бокал, и только тогда Вадим очнулся. Оторвался от Олега, встретился с его взволнованным взглядом. Не смог отвести глаз. Окунулся весь в него, взведен, как курок — тронь и выстрелит, пробьет насмерть. — У меня встал, — сдавленно сказал Сережа. — Продолжайте, мальчики… и лучше в спальне… Вадим, все цепляясь за Олега, посмотрел на него одичало. Сережа, с грохотом отодвинув тяжелый стул, поднялся на нетвердых ногах, выдохнул, опираясь ладонями о стол — словно его задело рухнувшей лавиной, столько лет тяготившей сердце Вадима. Олег сжал плечи Вадима, пробормотал: — Давай действительно… если ты хочешь… в постель… Вадим не стал отвечать — горло сжалось, ни звука бы не смог выдавить. Он встал одновременно с Олегом, прилип к нему тут же всем телом, подтолкнул к дверному проему. Краем сознания заметил, как Сережа выключил духовку и двинулся за ними. Налетели на стену, на косяк, не переставая касаться друг друга, лезть ладонями под одежду, целоваться, сталкиваясь носами и зубами, боясь отстраниться даже на миллиметр, и наконец рухнули на аккуратно заправленную, накрытую скользким атласным пледом постель. Сережа упал на кресло в стороне, уставился на них, чуть ли не кусая ногти. А одежда все не поддавалась, не желала исчезать, мешала целовать в губы, и Вадим, придавив собой Олега, подрагивающими пальцами пытался раздеть его. Его вдруг накрыло осознанием, что он выставил на обозрение свой самый интимный момент, миг с ума сводящей любви, нежности такой — что хоть вой по-звериному, но его совсем не заботил зритель, он ведь — не посторонний… Вадим наконец рывком сорвал с Олега брюки, лег лицом в его бедра, жадно втянул его запах носом, провел языком через ткань белых боксеров, и Олег всхлипнул. Вадим обхватил его губами, всосал вместе с намокшей от смазки тканью головку, дурея от твердости, от того, как Олег страшно его хочет. Услышал шорох сбоку — Сережа, не отрывая от них глаз, торопливо стягивал брючки. — Вадь, — тихо позвал Олег, сжав короткие волосы Вадима между пальцев. — Разденься?.. Негромкий голос его зазвенел в голове. Вадим, сев между его ног на колени, сбросил с плеч рубашку, снял майку, едва не порвав ее, джинсы вместе с носками и трусами мгновенно отправил на пол, а Олег, избавившись от футболки, потянулся к нему с поцелуем, и лаская его губы языком, Вадим запустил кончики пальцев под резинку его боксеров, коснулся его обнаженной плоти, застонал в поцелуй. Олег прикусил ему губу, обхватил его член. Дрожь прошила все тело насквозь, Вадим снова повалил Олега на постель, прижался к нему, к его бедру, потерся о его член — своим. — В шестьдесят девять, — шепнул Олег, сжимая его ягодицы. — Ага… — выдохнул Вадим, хотя доходило до него сейчас туго. Он напоследок еще раз поцеловал Олега — и неуклюже развернулся, завозился, снова уткнулся в его бедра лицом, вылизал их, вылюбил, прикусил жадно — мечтал об этой коже, об этих мышцах, о темных волосах… Олег, подтолкнув его, уложил на бок, и язык его обжег плоть. Задыхаясь, Вадим взял у него в рот, обнял бедра, ладонь металась — то ли гладить, то ли покрепче держать… Застонал с головкой во рту — Олег тоже обхватил губами, скользнул языком, втянул так, что зазвенело на самых кончиках пальцев. Вадим устроил удобнее ногу, сжал его голову между бедер, уплывая от нежного тепла его рта, от трогательно-холодного ушка под бедром, и попытался не отвлекаться — ласкать его, ласкать как самого лучшего мальчика в мире, впитывать каждой клеткой тела его вкус, считывать кончиком языка вены… любить. Так же трепетно, как Олег — любит сейчас его. Теряясь от его ласки, Вадим шумно дышал носом, никак не мог сосредоточиться — больше облизывал, чем что-то делал… Но бедра Олега подрагивали, он то и дело замирал с глухим стоном, терся лицом о ноги, и Вадиму первому ударила на язык сперма. Он проглотил и держал его член во рту, пока Олег все быстрее насаживался на его ствол, пока все внутри позорно дрожало — но иначе и быть не могло, и Вадим, кончив, расплавился, растекся, обнимая его колени, целуя их. На Сережу перевел взгляд спустя вечность — тот, обнаженный, забрался в кресло с ногами, обнимал себя за колени, словно замерзнув. Посмотрев на Вадима, он сглотнул. Развел ноги, показывая, как сильно возбужден, и Вадим только собрался сказать — идем к нам, малыш, но Олег опередил его, позвал: — Серый… Сережа в мгновение ока нырнул к ним в постель, сбросил на пол сбившееся атласное покрывало, они зажали его между собой — бесстыдно трогая, ладонями — между ног, по животу и груди, пальцы — путаются в волосах, целуют — одновременно. Сережа, тихонько ахая, извивался, пытаясь обнять обоих сразу, и они, не сговариваясь, оказались у его ног, дразня член в два языка, в два рта, и сперму его размазали по щекам друг друга, потом — слизали… Укрывшись втроем одеялом, лениво целовались, чтобы восстановить дыхание, но оно все равно сбилось — Вадим столкнулся с рукой Олега между ягодиц Сережи, где нежно и мягко, и Олег, мимолетно ему улыбнулся, шепнул Сереже: — Поменяемся местами? Вадим, прижавшись к Олегу со спины, вылизывая шею, целуя ухо, растягивал его так осторожно, как больше никого и никогда. Проник в него пальцами под стон Сережи — тот уже вовсю насаживался на ладонь Олега, комкал простыню. Олег выдохнул. Подтянул колено повыше, забросил ногу на Сережу, раскрываясь для Вадима, и член тут же среагировал — прижался к животу. Вадим покрывал его плечи поцелуями, гладил волосы Сережи, и его затапливало счастье, какого еще не бывало. И зачем сомневался и медлил… Они так и остались лежать друг за другом на боку. Пока Олег замер в Сереже, Вадим пристроился к нему, толкнулся аккуратно через все еще тесное кольцо мышц, обнял их обоих одновременно, чтобы прижаться еще ближе. Слизал каплю пота с шеи Олега, и тот смешно дрогнул, как от щекотки. Вадим двинулся в нем, Олег качнул бедрами, пытаясь подстроиться. Выходило неглубоко, плавно, до боли в груди нежно, Вадим по наитию почти сразу нашел, как с Олегом правильно — и тот глухо застонал, упираясь лбом в плечо Сережи. Потянулся ягодицами к Вадиму, словно не желал отпускать, Вадим подтолкнул его от себя — не забывайся, когда в постели с тобой весь требовательный любовник… И короткими толчками довел Олега до исступления, тот на пике зарычал, стискивая талию Сережи, запульсировал весь на члене, спустил ладонь к Сереже. Не вынимал, пока Вадим вбивался в него, разнеженного, чуть всхлипывающего от каждого движения, и Вадим кончил в него почти одновременно с тем, как Сережа — в Олегов кулак. Потом он разлегся удобнее на спине, приобнял обоих. Сережа, лизнув его в плечо, снисходительно осведомился: — Все? Устал? Носом к стенке — и спать? — Пощади, я уже не мальчик, — усмехнулся Вадим. — Мы все сделаем сами, — пообещал Олег, касаясь губами его щеки. И вправду все сами: пока Сережа, оседлав бедра, покачивался на нем, Олег дал в рот, а когда показалось, что точно уже не сможет еще раз кончить — то перевернулся на живот, отдался им по очереди, с непривычки ощущая все острее в тысячу раз. А после, взмокший, весь в слюне, сперме, засохшей смазке, завернулся в темно-синий махровый халат Олега и в нем пошлепал на кухню — надо же все-таки попробовать мясо, которое Олег в духовке томил… Сережа, всецело удовлетворенный, открыл еще одну бутылку вина, а Олег, пугливо оглянувшись на него, приоткрыл окно и закурил. Сережа покровительственно махнул рукой — мол, ладно, дыми, чего уж тут… И разговоры стали не нужны. Ели, пили, касались друг друга — провести ладонью по спине, поймать и поцеловать пальцы, взъерошить волосы. На ночь Вадим остался у них, но не на диване, как в прошлый раз, а в их постели, и утром проснулся от прикосновения губ к члену — спросонья не понял, чьих именно, но и не так уж это было важно… За завтраком Сережа словно невзначай сказал: — Ты заходи почаще. Послезавтра, например, вечер у нас абсолютно свободен… — Договорились, — кивнул Вадим. Олег, забрав у него из-под носа пустую тарелку, мимоходом обнял за шею и, наклонившись, поцеловал в висок. Вадим не сразу отпустил его. Еще немного понаслаждался его губами, пока Сережа топтал его ноги своими холодными ступнями. Он действительно стал заходить к ним все чаще — иногда даже не занимались любовью, а смотрели фильмы, завернувшись в одеяло, кроша чипсами на простынь, обнимаясь. Разговаривая. Подначивая Сережу за флеру, пока тот отбивался, ребячески бросал в них подушками. Укоряя Олега, что не привел домой Вадима еще давным-давно, не пришлось бы тогда за ним на Спутник лететь. Убеждая Вадима, что платить за аренду отдельной квартиры с учетом, что он там живет максимум полмесяца, — попросту глупо. И Вадим, однажды привычно зайдя на ужин, остался с ними навсегда. КОНЕЦ