Я научу тебя любить

Маша влетела в квартиру Тани, как весенний сквозняк — резко, шумно и с напором. Куртка едва не соскользнула с плеч, кеды громко шлёпали по полу, а в следующую секунду — горячие, почти отчаянные объятия. — Мария Владимировна… — протянула Татьяна с выражением страдальца, — Не думай, что я так быстро всё забыла. У меня вообще-то память, как у слона. Но руки она не убрала. — Тааань… ну не злись, пожалуйста, — Маша сделала глаза, как у пушистого котёнка с рекламного баннера, и прошептала голосом сиротки из русской сказки, — Она просто… вспылила. Я уверена, она уже всё обдумала. И, возможно… капельку жалеет. Ну хоть чуть-чуть. — Маш… она вынесла мне дверь. Швырнула меня в стену! — процедила Таня, усаживаясь на барный стул и драматично поднося к губам кружку с чаем. — Думаешь, я так быстро отойду? Ага, щас. Жди. — Ну, хорошо, злись… немного. Хотя бы до обеда, — Маша рассмеялась, — А пока… может, пройдёмся? Весна же. Парк. Воздух. Почки на деревьях, цветочки, голуби в брачном экстазе… — Ты хочешь меня добить? — Таня посмотрела с подозрением. — Я на улицу? Добровольно? Днём? Где эти долбаные самокатчики, ревущие дети и парочки, что лижутся на каждой лавке? Нет, спасибо. Я лучше сварюсь в этом кресле, как приличная интровертка. — Тань, — взмолилась Маша, — Ну пожалуйста. Скоро экзамены, стресс, волосы клочьями, слёзы на сочинении. Давай просто вдохнём. Побродим. Поболтаем. Пожалуйстаааа… Кот из «Шрека» отдыхал в сторонке. У Маши этот взгляд работал безотказно. Таня сдалась. — Ладно! Только не смотри так, у меня веко дёргается. Но ведьме своей сразу напиши. А то с собаками по району искать пойдёт. — Урааа! — Маша обняла её с такой силой, будто это была не просто победа, а финал Олимпиады. Парк встретил девочек сочной зеленью, мягким ветерком и запахом весны, который словно кричал: «Живите!» Солнце прокрадывалось сквозь кроны, лужи переливались, как стеклянные бусы, и даже прохожие казались более терпимыми к жизни. Они смеялись, обсуждали всё подряд — от нового препода по математике до бессмертия души и вкуса латте. Таня не унималась: — Почему они в кофейне считают, что "вкусно" — это просто тёплое молоко? Это ж не кофе, это… это… жижа для унылых! Маша хохотала, и краем глаза поглядывала на телефон. Время от времени — новые сообщения Лауре. — «Вышли гулять, купили кофе. Таня уверена, что он как вода из канавы. Интересно, откуда она знает этот вкус? 😂» — Ты решила вести прямой эфир? — пробурчала Татьяна, заглянув в переписку. — Да, Танюша. Я хочу, чтобы она чувствовала себя рядом. Даже на расстоянии. Это важно. И ты меня не стеби — укусить могу. Прошло двадцать минут. Очередное сообщение: — «Нас облил из лужи какой-то клоун на "Порше". Моей белой майке — хана. Таня уже пообещала наслать на него порчу. Я не против.» Тем временем, Лаура сидела в машине, уставившись в одну точку. Разговор с Юлией всё ещё гудел в голове, как набат. Голова гудела, сердце било с перебоями. Она наклонилась вперёд, уткнулась лбом в руль и выдохнула. Шум в груди не проходил. Телефон завибрировал. Сообщение от абонента «Ангелочек». Одно. Второе. Она посмотрела на экран. Улыбнулась. Невольно. Сердце чуть отпустило. Всё вокруг вдруг стало мягче, тише, понятнее. — Может… всё и правда не так плохо?.. Может, я себя просто накрутила?.. — прошептала она, почти не веря себе. Она набрала ответ: — «Будьте осторожны. За майку не переживай — купим новую. Таня, наверное, в бешенстве после вчерашнего — я обязательно извинюсь. Спасибо, что держишь меня в курсе. Обнимаю ❤️» Она перечитала, отправила, улыбнулась чуть шире. Потом потянулась к контактам и набрала номер Любы. — Ну наконец-то! — тут же раздалось в трубке. — Самая занятая женщина России, Лаура Альбертовна Лукина! Это ты, или меня глючит? — Представь себе, не глючит. Это я. Вся — как на ладони. И мне срочно нужна твоя помощь. — Так… если грабить банк — я в деле. Если устраивать вечеринку на день рождения некой прекрасной девушки — я тоже в деле. Но при одном условии: будет вино. Или хотя бы игристое. — Люба, ты как рентген. Машин день рождения. Локация — ресторан у озера. Только свои. Но я не вывожу уже. Мне нужен кто-то, кто спасёт праздник. И мою голову. — Так-так-так… — протянула Люба, смеясь. — Романтик во плоти. У меня аж глаз дернулся от умиления. Когда тебя ждать, наша ты нежность? — Через полчаса. На нашем месте. — Отлично. Уже мчусь спасать твою психику. До встречи. Люба вышла на аллею парка, поправляя на плече сумку. Солнце ещё не скрылось, но тени от деревьев уже ложились длинными линиями на дорожки, и в воздухе витал тот самый запах весны — немного пыльный, но по-своему тёплый и обнадёживающий. Она шла с лёгкой улыбкой, скользя взглядом по прохожим, и ловила себя на мысли, что чертовски соскучилась по… ней. По Тане. По этим бешеным глазам, упрямому подбородку и голосу, который всегда звенел в голове, как будто в ней жили колокольчики. В голове Любы всплывали фразы, которые она бы сказала, если бы Таня вдруг оказалась рядом. Какие-то грубые, какие-то нежные. Как обычно. И будто по заказу — впереди, у скамейки, она заметила знакомую походку и звонкий голос Маши. — Тань, смотри… — Маша толкнула подругу локтем в бок. — Там, по-моему, Люба? — Нууу… нет, Маш, идём отсюда, пока она нас не заметила, — прошипела Таня, отводя взгляд. — Ещё как заметила, привет тунеядцам! — с громким смехом откликнулась Люба, уже направляясь к ним. — Люба! — радостно воскликнула Маша и тут же заключила женщину в тёплые объятия. — Ты чего тут одна? Куда путь держишь? — Всё тебе расскажи, — с усмешкой отозвалась Любовь, явно игнорируя Таню. — Пойдём с нами? Мы только начали поход в поисках идеального кофе, — предложила Маша. — О, нет, Машунь, у меня дела. Но вы с Лауритой в гости заходите! Я всегда вам рада. — Как всегда — важные дела вселенского масштаба, — съязвила Таня ей вслед. — Сама такая, Полякова, — бросила Люба через плечо и, едва сдерживая улыбку, скрылась за поворотом аллеи. Путь до конца парка она преодолела почти не замечая. Мысли опять вернулись к Тане. Ну почему всё так… сложно? Ведь всё же было. И тут, будто сама Вселенная услышала её настроение, — на парковке у выхода стояла Лаура, деловито опираясь о капот машины. Чёрные очки, строгий пиджак и сумка через плечо — воплощение организованного хаоса. — Ну здравствуй, организатор хренов, — сказала Люба, подойдя ближе. — Пунктуальная, как всегда. А я уже думала, что ты всё отменила. — Да я тебя умоляю, — Лаура рассмеялась. — Сюрприз для Маши должен быть идеальным. Ну, или хотя бы без особых происшествий. — Этого я не обещаю, но ладно, романтичная чертовка, поехали. Ресторан у озера встретил их запахом свежей древесины и строительной пылью. Всё ещё доделывали крышу на веранде, официанты бегали с коробками, кто-то украшал арку. Но зал был в их распоряжении — пустой, огромный и немного холодный. Идеально для начала хаоса. — Так, ты держишь леску, я вешаю гирлянду. Только не кричи, если я упаду, ладно? — крикнула Лаура, балансируя на стремянке. — Я не кричу, я просто с наслаждением буду смотреть, как ты падаешь, — ответила Люба, отмеряя длину. Потом были шары, ленточки, цветы, какие-то нелепые декорации, которые они откровенно не понимали, но почему-то всё равно вешали. Смех не стихал. — Слушай, — вдруг сказала Лаура, сев на пол, чтобы передохнуть. — А ты серьёзно вот так и будешь игнорировать Таньку? Люба замерла. Поджала губы. — Мы обе дуры, Лаур. И обе боимся признаться, чего мы хотим на самом деле. — Ну так может уже стоит поговорить? Или окончательно отпустить. Чего ж вы в этом болоте сидите? — А ты чего Маше не говоришь, что любишь? Лаура криво усмехнулась: — Разговор окончен, следующий вопрос. Когда почти всё было готово, и зал наконец приобрёл форму праздника, Лаура снова села на пол, достала телефон — и замерла. — О господи… — прошептала она. — Что, ты опять не сохранила макет баннера? — усмехнулась Люба. — Двадцать три сообщения. Девятнадцать пропущенных. От Маши. Люба наклонилась, глянула в экран. Прочитала пару штук вслух: — «Куда ты пропала?», «Я скучаю», «Ты меня игноришь?», «Если я надоела — так и скажи!» — Уууууу, кто-то попал, — протянула Люба с притворным ужасом. — Всё, поехали отсюда, пока она тебя в розыск не подала. — Я сначала тебя завезу, потом заеду в цветочный, — решительно сказала Лаура. — Думаю, сто один тюльпан немного скрасят моё внезапное исчезновение. — Только не в розовом ведре, — хохотнула Люба. Лаура закатила глаза, но улыбнулась. Внутри всё уже кипело от волнения — и от Маши, и от предстоящей встречи. Она не знала, как объяснит всё, но точно знала, что должна увидеть её прямо сейчас. В подъезде было тихо. Лаура остановилась перед дверью, выдохнула, словно собираясь с духом, и только потом постучала. Не звонила, не писала — просто пришла. Обняв в руках пышный букет тюльпанов, она выглядела куда мягче, чем обычно. Уставшая, но решительная. Дверь открыла Маша. Несколько секунд она молча смотрела на Лауру, потом её лицо озарилось улыбкой. — А я уж думала, ты меня из жизни вычеркнула, — прошептала она с укором и теплом, мгновенно обнимая женщину за шею. — Прости, маленькая. Там был... полный бардак. И я — полный бардак, — прошептала в волосы Маше Лаура, протягивая ей букет. — Это тебе. И за терпение. И просто потому, что ты есть. Маша взяла тюльпаны, прижалась щекой к плечу Лауры, но не стала ничего говорить. Только крепче сжала её руку. — Эм, можно?.. — неловко обернулась Лаура к Тане, появившейся в дверном проёме. — Таня… Я… Извини. За всё. За крик, за дверь, за поведение. Я тогда была на грани, но это не оправдание. Правда. Я не хотела так… Таня прищурилась, молча смотрела на Лауру. Потом медленно подошла, забрала у Маши часть букета и хмыкнула: — Я принимаю извинения. Но тюльпаны делим пополам, договорились? Лаура облегчённо улыбнулась. — Как скажешь. Только не бей. — Не обещаю, если ещё раз будешь лезть в дверь с ноги, — улыбнулась Татьяна, проходя на кухню. Маша, прижимая к себе тюльпаны, вздохнула и тихо прошептала: — Наконец-то ты вернулась, я безумно скучала… Лаура посмотрела на неё с нежностью, но ничего не сказала. Только кивнула и аккуратно поправила ей выбившуюся прядь. На кухне пахло мятой, лимоном и чем-то удивительно домашним. Татьяна налила всем по чашке горячего чая, поставила на стол тарелку с медом и нарезанным яблоком. Лаура, сняв пиджак и туфли, уютно устроилась на пуфике у окна поджав ноги. Маша села ей на колени, пледом укрывая плечи обеим. В комнате было тихо, только чайник шумел на заднем плане. — Вот так всегда, — вздохнула Татьяна, садясь напротив. — Думаешь: «Ну всё, конец света», а потом приходит Лаура с тюльпанами и всё снова становится нормальным. Почти. Лукина усмехнулась. — Если бы конец света пах так же, как твой чай, я бы подписалась на апокалипсис без вопросов. — Сарказм — твоя религия, да? — Сарказм — мой способ выживания, — кивнула Лаура и отпила глоток. — Но я правда рада быть здесь. Маша потянулась за яблоком, затем с хитрющей улыбкой уставилась на Татьяну. — Таня… — Что? — А ты… — она притворно потянула паузу, будто размышляя, — …ты скучаешь по Любе? Таня замерла. Взгляд стал острее, губы поджались, но потом она всё же расслабилась и фыркнула. — Скучаю — это слабо сказано. Лаура оживилась, подалась вперёд: — Выкладывай! — Да нет у меня времени на это всё, — отмахнулась Татьяна. — Учеба, ЕГЭ, дом, вы тут с ураганами своими… — Таня, — мягко, но с нажимом сказала Маша. — А если ты её любишь? По-настоящему? Та вздохнула и посмотрела в окно, за которым начинался мягкий, весенний вечер. — Я не знаю, чего она хочет. Мы обе так долго делали вид, что нам норм без друг друга. А теперь я даже не уверена… не опоздали ли мы. Лаура тихо поставила чашку, выпрямилась. — Я скажу тебе одну вещь, как человек, который чуть не потерял всё, потому что боялся признаться в чувствах. Если ты её любишь — говори. Делай. Люди не телепаты. Ну, кроме некоторых, — она подмигнула Маше, — но даже они иногда нуждаются в словах. — И в смелости, — добавила Маша. — Она тебя любит. Просто ей тоже страшно. Татьяна опустила голову, покрутила ложку в чашке. — А если она уже живёт дальше? Без меня? — Тогда ты будешь знать точно. Но ты должна попробовать. Потому что, чёрт возьми, вы просто созданы друг для друга, ни один человек не выдержит ваши характеры, — тихо сказала Лаура. Некоторое время на кухне стояла тишина. Только чайник щёлкнул, да капля мёда упала на блюдце. Татьяна посмотрела на них, на Машу с Лаурой, и вдруг улыбнулась — устало, но как-то по-настоящему. — Ну ладно. Уговорили. Завтра напишу ей. Или позвоню. Или… чёрт, приеду к ней. Всё равно хуже не станет, да? — Вот это настрой! — хлопнула в ладоши Маша. — А мы тебе поможем. Надо будет — похитим Любу и привезём к тебе. — В мешке, — добавила Лаура. — С бантом. Все трое засмеялись. В тот вечер их смех был лёгким, почти детским. И в этой кухне, где свет казался мягче, чем обычно, а чай вкуснее, чем всегда — было то самое редкое, настоящее ощущение дома.