Вы — все, что у мне осталось...

***

В тексте встречаются намеренные ошибки, в связи с возрастом персонажей.

***

— Таисия, подъем. Я больше повторять не буду! Сколько можно уже, поберегла бы нервы материнские. Мы ей все, а она — ничего. Бегом на кухню! — Таисия, или как она любила себя называть, Тася, зарылась носом в подушку и накрылась сверху одеялом. Она прекрасно понимала, что это ее не спасет и не поможет, но так хотелось, чтобы эта подушка оказалась порталом, куда-то, где нет этих людей, называющих себя родителями. — Тась, я не понял! Тебе нужно отдельное приглашение? — девушка в очередной раз закатила глаза и все-таки стянула с себя одеяло. Она знала, что никуда еще не опаздывает и могла бы поспать еще ну хоть тридцать минут, однако нет, родителям приспичило. "Кто вообще придумал эти чёртовые летние лагери" — пронеслось в голове девушки. Из кухни снова послышалась какая-то ругань, поэтому девушка резко вскочила и, вставив наушники в телефон, включила максимальную громкость. Она была готова сделать все, только бы не слышать ругань, крики и грохот посуды. Захлопнув за собой дверь в ванную комнату, девушка на секунду остановилась и прижалась к двери. Очередное утро, за ночь ничего так и не изменилась, невзирая на молитвы и мечты девушки. Все так и осталось, остались крики, потерянное состояние, несправедливость и нестабильное самоощущение. В глазах защипало из-за поступивших к ним слез. Мгновенно опомнившись и испугавшись, что кто-то заметит ее слабость, Тася подскочила к раковине и, уперевшись на прохладную поверхность раковины, взглянула в зеркало. Вот она — ее вечная проблема. Вот этот человек, который умирает от несправедливости и моральной боли. В горле появился омерзительный, давящий ком, рука непроизвольно сжала край раковины. "Очередное утро, очередной день, наполненный все теми же попытками избежать, упрекнуть, наказать меня. Просто потрясающе!" В отражении она видела милую, невысокого роста девушку, которая внешне не проявляла никаких признаков ежедневного морального насилия, тревожности и потери себя. Легкие кудри светлых волос небрежно спадали на серые глаза, обрамленные густыми ресницами. И все было бы неплохо, если бы эти глаза не были постоянно красными от беззвучных ночных истерик, которые никогда ни к чему не приводили. — Нет, это какой-то эгоизм. Таисия Андреевна, быстро откройте дверь! — мать застучала в дверь, прикрикнув. Тася стиснув зубы и, смахнув с глаз возможные следы проявления слез, отворила дверь. — Доброе утро, я провела здесь две минуты. Мне нельзя нормально умыться? До отъезда еще 2 часа! Можно мне хоть немного свободны? — завершает на нее дочь. — Когда вы торчите здесь по несколько часов, ни я, ни Максим, не трогаем вас, — проговаривает Тася, беспардонно захлопывая дверь перед матерью. — У тебя и так слишком много свободны, раз ты так разговариваешь! И в очередной раз я убеждаюсь, что мы приняли правильное решение, — не сдавалась мама Таси, барабаня в дверь. "Да, действительно, очень правильное решение. Уехать втроем, бросив меня в чертов лагерь. Они даже не спросили меня, а я никогда на море не была." — умываясь под стуки в дверь, рассуждала девушка, прикрывая глаза от обиды и бессилия. Стуки в дверь прекратились, и Тася осмелилась выйти из комнаты, накинув на пижаму халат. В кухне шумело радио, понадеявшись, что все уже разошлись в свои комнаты и дадут ей спокойно позавтракать, девушка прошмыгнула в комнату. К своему разочарованию, за круглым, в некоторых местах с оставшимися от чашек следами, столом сидели родители. Рядом с мамой обнимая ее, устроился брат. Недавно ему исполнилось всего пять лет. Счастливый ребенок, который растет в полноценной семье, с любящим отцом и матерью, готовые ежедневно делать для него все, да еще и подают все на блюдечке с голубой каемочкой. — Доброе утро, всем, — выдавила из себя девушка, с натянутой улыбкой. Проходя к кухонной столешнице, в надежде заварить себе чай. — Нет, выйти и оденься нормально! При отце не позволительно так ходить, — хмыкнула на нее мама, указывая на дверь. — И побыстрее! — Что? Вы что со мной делаете? Я как будто в белье вышла, это просто халат! Вон он сам сидит в таком! Я же не виновата, что ты встаешь раньше него, только чтобы успеть марафет на лице навести. Боишься, что он увидит твои морщины? Ужас то какой! Вообще-то это нормально, — не сдержавшись повышает голос Тася, держа в руке пустую баночку от заварки. На лицах родителей появилось нескрываемое возмущение: — Дорогуша, ты еще спрашиваешь, почему мы тебя не берем в поездку? — возмущается ее мать, делая выражение, как будто это совершенно нормально не брать ребенка в летнюю поездку. — Ты сейчас выйдешь и переоденешься. И не забудь волосы расчесать, ходишь тут лахудрой. Смотреть неприятно, — вдогонку кричит ей женщина. — Не нравится, не смотри! Я так хоть буду лучше себя чувствовать, а то, что не день, то ругань на меня. Что я тебе сделала? — уже виновато и в страхе спрашивает девушка, приоткрывая дверь, — Я твоя дочь, твой ребенок, почему я становлюсь виноватой во всех ситуациях? — Я сказала, выйди! Может мне еще как-то переформулировать? — нахмурив брови и поднявшись с табуретки, не первой свежести, оскалилась на девушку мать, в попытках образумить, по ее мнению, невоспитанную дочь, — Ты живешь в семье, так что уж постарайся принять эти правила. Тася развернулась и вышла, прикрыв дверь, но через мгновение дверь снова отворилась: — Таких правил в нашей семьи никогда не было, — прокомментировала мамин выпад Тася. — Ах и еще, если уж ты называешь это, — девушка рукой обвела всех людей, находившихся в кухне, — семьей, тогда расскажи, пожалуйста. Почему ты не купила мне чай, который я так люблю и так просила тебя купить вчера, пока ты была в магазине. Разве это стоит таких огромных денег? Уж точно не больше, чем путевка в этот лагерь. Это элементарное проявление любви и заботы. — Этот твой чай никто больше не пьет! Мне что тратить деньги только на тебя? —вполне серьезно ответила женщина, придирчиво, со взглядом разочарования, осматривая дочь с ног до головы. — Прости, мамочка, но это абсурд! Я больше не могу и не хочу говорить с вами. Извините меня, я есть не буду. Только вот одна просьба, — она остановилась, проходя в комнату и притягивая брата за руку, — это не только твой сын и ваш, — обратилась она к мужчине, сидевшем с тупым лицом за столом. — Это и мой брат. И я не позволю, чтобы он слышал все это. Он не виноват и не заслуживает слышать это все. И если ты наивно надеешься, что он не понимает из-за возраста, спешу тебя расстроить, все он понимает! И впитывает, так что не плачь потом, если в старости, стакан с водой тебе никто не принесет, мамочка, — уверенно, но на грани самообладания проговорила Тася, держа брата за плечо. Родители, не ответив ничего, переглянулись и продолжить пить кофе, как будто ничего не случилось. — Меня провожать не нужно, доеду на метро до точки сбора. Приятнейшего вам приема пищи! — с сарказом в голосе обреченно проговаривает Тася, прикрывая за собой дверь

***

Зайдя к себе в комнату, Тася сползает по двери и подтягивает к себе колени, утыкаясь в них головой. Так, в позе полного отказа от окружающего мира она проводила непозволительно много времени. С такого самого момента, 6 лет назад. Тот момент, та секунда, которая перевернула все, всю жизнь девушки, все ценности. Сколько раз она хотела вернуть все назад, отказаться от такого будущего, сколько слез, истерик, сколько срывов и пустых надежд. Все могло бы быть не так, все должно было быть не так! Слезы потекли, обжигая нежную кожу, оставляя за собой неприятный липкий след. За столько лет девушка научилась плакать беззвучно, поглощая в себя весь крик и боль. Как только ее начало потрясывать от плача, она поднялась и зашла в ванную, включив ледяную воду, девушку обдала ею лицо, пытаясь морально протрезветь. "Так, ничего не случилось, мы это переживали десятки раз, сегодня не исключение. Вытирай слезы и давай собирайся" — проговорила про себя девушка, отчитывая от 50 и до нуля, стараясь глубоко вдыхать. Вдруг она вздрогнула он боли, быстро развернув руки ладонью к себе, она заметила, что снова непроизвольно сжала кулак. На руках появились только что зарубцевавшиеся полукруглые порезы. Тася провела по ним подушечкой пальца и скривилась от боли, которая как паутина окутала все тело. В глубине души стало стыдно за себя и за то, что она с собой делает. При нем такого не было, при нем все было хорошо! "Скалывай вещи, нужно побыстрее отсюда сматываться, пока меня не обвинили в том, что я живу в этой квартире" — преувеличила девушка, хватая нужные умывальные принадлежности и закидывая их в небольшую косметичку. Выйдя из ванной комнаты и критично осмотрев комнату, она поняла, что основная часть уже собрана, закрытый чемодан стоял за дверью, ожидая чего-то нового, но такого нежеланного. Девушка быстро заправила кровать, покидала в рюкзак оставшиеся вещи. Натянула на себя джинсы и самую любимую кофту с капюшоном. Она решила, что так будет удобно ехать, ведь можно будет хоть поспать спокойно, без этих криков, бьющейся посуды и дурацкого радио. Волосы девушка завязала в высокий хвост. "Ну не на подиум же собираюсь. Всем все равно как я выгляжу". Она подошла к небольшому комоду, в котором, по логике родителей, должны была поместиться все вещи девушки, случайно она бросила взгляд на самую любимую и значимую фотографию. Никогда она не убиралась в альбомы или в ящик. Всегда была здесь, рядом. В белой рамочке они с папой были в парке. Он посадил маленькую ее на плечи, улыбался и рассказывал ей о самых сокровенных мечтах, показывал, какой может быть счастливая жизнь. Доказывал, что она достойна этого. Он был для нее всем, ее опорой, надеждой на счастливое и светлое будущее, радостью и беззаботным детством. Тася взяла фоторамку и незамедлительно начала доставать снимок из-под стекла. В первый раз в жизни эта фотография покинет пределы этой комнаты. Достав небольшую записную книжку из рюкзака, девушка вложила туда фотографию. Так будет правильно. "Его нельзя оставлять среди этих людей. Они сделают его хуже, они испачкают его образ и влияние на меня." Последний раз осмотрев комнату, и забрав наушники, Тася вышла, плотно закрыв за собой дверь. — Собралась? — крикнули с кухни, но по тону слышалась полная незаинтересованность. — Да, — бросила она в какую-то пустоту, в которой никто и не ожидал ее ответа. — Можете не провожать! — вдруг дверь открылась и из своей комнаты выбежал Максим, который кинулся обнимать сестру, поглаживая ее по спине. — Люблю тебя, сестленка, — прижимаясь к ее животу, заговорил брат, крепко сжимая ее в объятия. Девушка заулыбалась и присела на корточки, чтобы быть поближе к брату. — И я тебя, малыш. Очень сильно! Будь рядом с родителями, слушайся их и не убегай. Потом мне расскажешь, каково в море плавать. Договорились? — ласкового проговорила она, тыкая пальчиком в смешной маленький носик. — Договолились, обязательно все-все тебе ласскажу, мы с моим надувным клокодилом будем купаться весь день! — восторженно развел руками Максим, мечтательно улыбаясь. Девушка прикрыла за собой входную дверь, не предупредив. И да, это был тот самый подростковый срыв, потому что, итак, было понятно, что никакого смысла и любви в ее словах не будет. Да и мама не сильно страдает от разлуки, а этот мужчина вообще никто и не имеет к ней никакого отношения. Даже несмотря на многочисленные упреки матери и ее насильственное желание воспитать любовь дочери к отчиму. Тася не понимала, как можно полюбить мужчину, который появился спустя всего три месяца, после всех событий в жизни. Это же отвратительно! Девушка поежилась, от собственных же мыслей.

***

Несмотря на лето и утро все метро было забито вечно куда-то торопящимися людьми. Все они куда-то бежали, расталкивая всех на своем пути. Они похоже видели смысл в своей жизни, знали чего хотят, знали, что их кто-то ждет, кто-то любит, кто-то переживает за них и ждет дома. "Почему я? За что, почему именно я лишена всего этого. Что-то со мной не так?" — рассуждала Тася, оглядываясь в поисках нужной платформы. Остановившись и поставив чемодан поближе к себе, чтобы никто из этих сумасшедших, шибко занятых людей не сбил его, Тася открыла телефон, чтобы проверить место встречи. Через несколько минут у нее уже был план и построен маршрут. Посчитав время, девушка осознала, что будет еще 30 минут, поэтому решила сразу же по приезде зайти в какой-то магазин и отыскать хоть что-то съедобное. Завтраки ей портили уже не единожды, поэтому девушка привыкла питаться купленными в магазине батончиками, булками и чем-то что не требовало готовки и встреч с мамой, которых можно было бы избежать. Послышался звук приближающегося поезда, весь народ одной волной начал наполнять несчастный вагон. Сложилось впечатление, что поездов в ближайшие лет десять точно не будет. "Ну и откуда они все взялись?" — простонала девушка, пытаясь поднять тяжелый чемодан, одновременно поправить лямку спадающего рюкзак. "Не день, а сказка!" — пролетело в голове Таси, когда ее в очередной раз толкнул какой-то мужик, даже не извинившись. Спустя несколько остановок вагон начал понемногу пустеть, и девушке даже удалось присесть. Ноги заметно устали и начали гудеть. За окном быстро промелькнула станция, колоны, табло и многочисленные одинаковые люди. "Метро как-то похоже на жизнь. Так же быстро проносится, всегда наполнено людьми, которые проходят мимо тебя, не замечая. А иногда еще и делают тебе больно и неприятно, не извиняясь и не сожалея"

***

В пункте сбора уже накопилось достаточное количество детей, все они о чем-то разговаривали, собравшись в небольшие группки. Участники самых младших отрядов стояли рядом с родителями, которые приседали на корточки и что-то активно объясняли детям. Рядом с Тасей остановилась семья. Мама держала за руку совсем маленького ребенка, а отец нес тяжелый рюкзак дочери, которая вприпрыжку бежала впереди. — Катюша, не уходи далеко, смотри сколько народу, — обратился отец к дочери. — Подойди сюда, у меня для тебя кое-что есть, — с этими словами мужчина снял с плеча розовенький рюкзачок и присел на корточки. Когда воодушевленный ребенок с горящими глазами подбежал к отцу, тот заулыбался и достал из кармана леденец. —Вот, это тебе, малышка. Смотри аккуратно, не подавись, не разговаривай пока кушаешь. Скушаешь его и вспомнишь о нас, договорились, котик? — мягко улыбаясь сказал глава семейства, прижимая дочурку к себе. —Кать, что надо сказать родителям? — ласково напомнила мама. — Шпасибо, —просияла малышка, подпрыгивая на месте. Тася непроизвольно улыбнулась, в голове промелькнули такие же моменты с ее отцом. Девушка вспомнила и снова окунулась в атмосферу теплых летних вечеров, когда она сидела у него на шее, и они вместе прислушивались к шелесту листвы и стрекоту кузнечиков. По всему телу разлилось тепло, но в глубине души что-то больно кольнуло, напомнив, что для нее такое больше не повторится. Никогда. — Итак, господа родители и провожающие. Далее ваши дети переходят под полную ответственность вожатых и руководства лагеря. Наши автобусы полностью готовы к отъезду, поэтому, пожалуйста, распределитесь и встаньте напротив подходящего автобуса. Будут происходить формирование списков и посадка детей. Спасибо за внимание! — произнес мужчина в спортивной форме, с красной повязке на рукаве. Спустя некоторое время всех детей записали и проводили до нужного места, записав фамилию и место. Тасе повезло и ей досталось место у окошка, девушка сразу достала наушниках, в надежде выспаться. Рядом с ней пустовало место, она конечно удивилась, но в глубине души понадеялась, что так и будет. Однако, дверь автобуса снова открылась и в него влетела девушка с милым, растерянным взглядом. —Вон твое место, давай, пожалуйста, побыстрее. Нам нельзя задерживаться, —ласкового, но твердо произнес мужчина лет 25, указывая на место около Таси. Девушка со светло-русыми, длинными волосами и голубым ободком на голове присела рядом и сразу же произнесла: — Извини, понимаю, ты думала, что будешь одна сидеть, — засмеялась она, отдышавшись. — Я Есения, приветик! — жизнерадостно представилась та. —Тася, — вторит ей девушка, кротко улыбнувшись. Как только автобус отъехал от пункта сбора и въехал на шоссе, в проходе появился тот же мужчина, что и сопровождал опоздавшую. Он стоял, держась за первое сидение, и откашлявшись начал: — Рад приветствовать вас, дорогие ребята! Я хотел бы представиться, меня зовут Сергей. Буду одним из ваших вожатых. Бескрайне рад видеть среди вас новые лица, и конечно же старенькие, — обратился он к двум девушкам, которые кокетливо заулыбались и посмотрели друг на друга. Тася только усмехнулась и закатила глаза: "Ой елки палки, какие они, приторные" —пронеслось в голове девушки. — Долго думал что делать с вами, с такими взрослыми и серьезными пока будем ехать, но придумал кое-что веселое для вас. Предлагаю знакомство оставить на вечер, со всеми традициями, гитарой, свечкой. Ну а сейчас поиграем в игру "Чарт", — многие дети заинтересовано стали выглядывать в ряд и осматривать вожатого. — Итак, что будет делать? Одна половина автобусы начинает песню, вторая продолжает. Посмотрим, кто вспомнит больше. Договорились? — было видно, что мужчина нервничает, но безумно старается заинтересовать подростков. С некоторых рядов послышался смех. — Давайте, Сергей Борисович, — тут же среагировали девочки с первых рядов. Вожатый рассмеялся и начал вести игру. —М-да, всегда испытываю такой испанский стыд, — шепотом проговорила Есения, склонившись к плечу соседки. —Да брось, он так старается, — Тася засмеялась. — Хорошо, что необязательно начинать петь, а то ему бы сильно не понравились мои песни, — довольно улыбнулась девушка, в поисках поддержки. —Это точно, мат и песни про клубы вряд ли поддерживаются, — бросила та, заинтересовано вглядываясь в вожатого, который ходил по проходу, спрашивая ребят и подпевая вместе с ними. Тася только кивнула, поняв, что ее плейлист кишит подобными песнями, с упоминанием одиночества, самоубийства и других депрессивных тем. Такие песни помогают пережить проблемы в жизни и почувствовать себя хоть чуточку счастливее. И как бы это отвратительно ни было, с помощью такой музыки, можно успокоить себя. Тася не участвовала в игре, отмалчиваясь и стараясь не привлекать к себе внимание. Уставившись в окно и следя за мелькающими домами и деревьями, девушка снова погрузилась в собственные воспоминания, стараясь понять мать и проанализировать ее поступки. Вчера мама была зачинателем ссоры, которая в очередной раз переросла в скандал. Ольга — так звали родительницу девушки, опять намеренно опускала значение отца, на этом фоне, возвышая значимость отчима. Тася не выдержала этого, потому что была уверена, что ее отец не заслуживает такого отношения к себе. Да и этот непонятный мужик, в белой майке и с пивным животом для нее никто, и как бы мать не хотела, полюбить его Тася не сумеет.

***

Три часа дороги пролетели незаметно, вожатые, сменяя друг друга самоотверженно пытались развлекать детей, вовлекая всех в игру, что у них неплохо получалось. Как только за окном появился забор зеленого цвета и крыши небольших домиков, все ребята начали шуршать вещами. И вскоре стали выталкиваться из автобуса, смеясь и напевая песни. Неожиданно для себя Тася ни разу за всю поездку не пожалела, что ее заставили приехать. Выйдя из автобуса и отойдя в сторону, чтобы не мешать группкам особо активных болтунов, девушка почувствовала, что голова начала кружиться. Звуки притупились, а в глазах проступили яркие мерцающие звездочки, после чего все вокруг стало покрываться глубокой темной пеленой, ноги стали ватными, а руки потными. Бедняжка осознала, что еще чуть-чуть и она точно грохнется в обморок, чего уж точно не хотелось. "Надо было поесть нормально!" — пробежал внутренний упрёк в голове, проходящий сквозь притупленные мысли. — Ой, тихо-тихо, стой, пожалуйста, — послышался низкий мужской голос за спиной. Тася почувствовала, как большие руки прикоснулись к ее плечам и крепко схватили ее. — Посмотри на меня, быстренько и присаживайся, — мужчина потянул ее за руку, усаживая на скамейку. Глазницы сдавило, потихоньку в глаза появлялась цветная картинка. — Извините меня, я в порядке, просто резко встала, — начала была Тася, привстав со скамейки, выдирая руку из хватки мужчины. — Так, нет, нельзя. Сиди, пожалуйста, — мужчина потянул ее за руку и снова опустил. Он ловко отодвинул челку и поправил очки за дужку, присаживаясь на корточки перед девушкой: — Я твой вожатый, все хорошо. Не переживай, пожалуйста. Тебе нужно посидеть. Ты ела сегодня хоть что-то? — Арсений, долго вас ждать? Кто будет собирать ваш отряд, дядя Вася?! — прикрикнул на него старший вожатый, выглядывая из автобуса. —Секунду, — твердо бросил тот, продолжая внимательно смотреть на Тасю, которая смирно сидела на скамейке, боявшись пошевелиться. — Вот, возьми, пожалуйста. Съешь, — прошептал Арсений, протягивая конфету растерянной девушке. — Не стоило, спасибо, — выдавила из себя девушка, уставившись в большие, светло-голубые глаза, обрамленные густыми ресницами...