Вы — все, что у мне осталось...

Имена и истории некоторых реально существующих людей намеренно изменены, чтобы сохранить личную тайну и неприкосновенность. Благодарна за понимание) В тексте содержится нецензурная лексика. Сверьте свой возраст с возрастным ограничением!

***

Шумная толпа детей наконец достигла речки, которая находилась недалеко от самого лагеря. Купаться ходили двумя отрядами сразу, обычно заводили младших и самых старших, чтобы хоть немного облегчить жизнь вожатым. Обычно старшие помогали с малышами, ну и хоть обращали внимание вожатых на плохое поведение ребят. Чистая синяя вода плескалась о песчаный берег, который освещался ярким, палящим солнцем, лучи заставляли песок поблескивать, словно это были миллионы драгоценных камней. — Два, четыре, восемь, десять, — шепотом отсчитывал Антон, кладя ладонь на шапки собравшихся вокруг него воспитанников. — Так, товарищи. Правила такие, купаемся только внутри ограждённой территории, из воды без спросу не выходим, до буйков не дотрагиваться. Кто тронет — сразу же на берег, без всяких оправданий. Шапку на берегу не снимаем! Под буйки не заплывать, до друг друга не дотрагивайтесь! Очень внимательно, иначе больше ходить не будем. Меня все услышали? — очень серьезно перечислял Антон, твердым голосом стараясь успокоить и себя. Каждый раз поход на речку становился настоящим испытанием нервов и внимания. Достав блокноты и еще раз пересчитав детей, мужчины записали их количество и повели детей ближе к воде. — Мы как будто пленники. Вывели нас на прогулку, как заключенных тюрьмы Трубецкого бастиона, ей Богу. Ни шагу в сторону, — причитала Есения, скручивая в трубочку пляжное полотенце ярко-розового цвета. — Да ладно тебе, представь как им страшно, лучше уж так, чем сидеть в комнатах, — Тася рассматривала Арсения, по напряженным скулам и нахмуренным бровям, которого было видно все напряжением. "Мы же договорились, не смотри на него. Он ж сейчас еще и майку снимет наверняка. Я с ума сойду, клянусь!" — размышляла Тася, не заметив, как снова начала скусывать кожу с губы. Подразумевалось, что в этом месте она сможет абстрагироваться от всех своих проблем и наконец забудет хоть на немного события той ночи: скрежет, скрип, удар и крик. Последний звук любимого голоса. "Последний... последний" — отзывалось в глубине груди девушки из-за чего она стала глубже дышать, ощущая, как как будто огромный, тяжелый стержень падает ей на грудь. В ушах застучала кровь и щеки мигом вспыхнули, что-то привычно острое впилось в ладонь, и взамен боли девушка почувствовала облегчение. За столько лет моральная боль стала легко заменяться физической, мигом прекращая духовные страдания. — Двенадцать, — послышался голос Арсения, а на плечо опустилась его теплая, большая ладонь. Девушку как током выдернуло из ее микромира, в котором она чувствовала себя чужой и никому не нужной. Она развернулась в сторону вожатого и заметила на себе обеспокоенный взгляд мужчины, тут же бросив взор в пол и отвернувшись, Тася тяжело вздохнула: "Неужели он заметил..." В воду первыми пустили малышей, толпа радостных детей заполонила весь разрешенный островок водоема. Они с криками прыгали в прохладную воду, лихо затаскивая друзей, боявшихся холода и смело брызгая в них водой, не обращая внимания на ругания Антона. — Так, давайте заходите в воду. На вас распространяются все те же правила, только пожалуйста, поглядывайте за малышами краем глаза. Вы нам очень поможет. Будьте бдительны! И еще парни, не берите девчонок на плечи, — распоряжался Арсений, бросая полотенце на песок. Большинство сразу же метнулись в воду, на бегу скидывая с себя одежду. Арсений на секунду отвернулся от детей, зная, что напарник подстрахует и медленно начал стягивать с себя белую майку, оголяя живот, грудь и плечи. Подтянутое, чуть загоревшее тело осветилось лучами солнца, подчеркивая все контуры мышц. "Вау" — вырвалось у Таси тихим шепотом, девушка сглотнула, и положив полотенце, быстро отвернулась от вожатого и начала догонять подругу. — Тася, остановись, пожалуйста, — окликнул ее Арсений, подходя чуть ближе, — конечно понимаю, что сейчас на меня точно солнце светит, —он усмехнулся, — но можешь выслушать? — обратился к ней мужчина, неловко складывая руки на груди, словно пытался прикрыть оголенные участки кожи. — Я вас слушаю, чем могу быть полезна? — максимально холодно отвечала девушка, по-прежнему рассматривая мелкие песчинки под их ногами, осознавая, что собственноручно отдаляет себя от того, что так желанно и вносит новые краски в ее серую жизнь. — Это конечно не совсем мое дело, но я беспокоюсь, правда. Можно взглянуть на твои ладони? — затихая к концу фразы продолжал вожатый, осознавая, насколько его просьба неуместна. — Нет! — резко и неожиданно для самой себя вскрикнула девушка, убирая руки за спину, от страха она впервые за день взглянула в глаза вожатому. Снова утонув в их бесконечной глубине и чувственности. — Не могу... Арсений лишь сочувственно посмотрел на нее, будто считал с нее все, что ему нужно было: — Иди пожалуйста, купайся, — осознав свою бестактность и резкость, продолжил он. Тася закусила губу, чувствуя, как сердце вырывается наружу. А все звуки вокруг притупились и отошли на второй план. Остались только его глаза, которые как будто мягким одеялом охватывали все ее бесполезное и болезненное тело, отравленное горем и миллионом пролитых слез. Уставившись на вожатого, не отрывая от него взгляда, она стояла как вкопанная, ощущая только как теплый воздух ласкает волосы, а внутри все рвалось на части, заставляя расплакаться на месте. — Все будет хорошо, — беззвучно, словно лишь губами произнёс Арсений, направляя сказанное лишь девушке напротив, которая каким-то невероятным образом стала для него всем, единственным смыслом и украшением его жизни. Она словно маленький художник проникла в его сердце и снова окрасила его, такое каменное от боли и страхов, дав ему силы бить чаще.

***

Войдя в родительский дом, Арсений всегда мгновенно начинал ощущать чувство нерешительности и опустошения. За столько лет осознанной и, казалось бы, взрослой жизни он так и не смог понять из-за чего происходит подобное. Уже на пороге своей собственной семьи, мужчина множество раз пытался объяснить себе такие внутренние отчуждения даже просто к дому. Он был готов отдать все, лишь бы понять, что не так и уберечь свою будущую жену, возможных детей. Дать им лучшую жизнь, которой он был когда-то лишен. Однако это сделать ему было не под силу. — Арс, а ты уверен, что они захотят меня видеть? — встревоженно прошептала на ухо девушка молодому человеку, который заботливо склонился над ней. — Я переживаю. — Малышка, мы с тобой вместе уже три года, родители множество раз о тебе спрашивали и будут очень рады познакомиться с той, кто каждый день радует и заставляет светиться из единственного сына, не переживай, — терпеливо подбодрил невысокую девушку с приятными рыжими локонами и изумрудно-зелеными глазами. Дождавшись одобрительного кивка от своей избранницы, Арсений распахнул дверь и, заметив в гостиной рядом сидящих родителей, громко поздоровался и подошел навстречу к ним, обнимая маму за плечи. — Хотел вам представить, это та самая Юлечка, которая украла сердце вашего сына, — улыбаясь своей любимой начал Попов. Девушка искренне заулыбалась, аккуратно пожимая руку родителям своего молодого человека. Через несколько минут вся семья собралась за столом, который, как всегда, ломился от еды, заботливо приготовленной мамой. Весь вечер родители расспрашивали молодых обо всем на свете, настолько подробно, что в один момент прозвучал откровенный вопрос: — Дорогие, а что насчет свадьбы? Вы планируете или так, все как пойдет? — вполголоса, осознав нетактичность вопроса расспрашивала мама. — Ну, — опешил Арсений, чуть помолчав проложил, — мы обсуждали это, но пока хотим закончить хотя бы бакалавриат, чтобы могли самостоятельно финансировать нашу совместную жизнь, Юля была со мной согласна, — Арсений взглянул на избранницу, сидевшую по правую руку от него, в поисках поддержки. — Да, на самом деле, мы не торопимся с браком, но не переживайте, это есть в наших планах. И, не знаю уж как ваш сын, — она усмехнулась, любуясь молодым человек, — а я вот буду очень рада стать вашей невесткой. Родители заулыбались, услышав приятные новости и понимая, что их любимый сын в хороших руках и непременно будет несказанно счастлив в этих отношениях, окутан любовью и заботой. Однако судьба решила, что все будет иначе, но никто об этом тогда и подумать не мог, радостно продолжая пить чай со сладким летним вареньем, веселясь и любуясь любовью своего сына.

***

— Арс, ты в порядке? — окликнул его Антон, не спуская глаз с воды, мысленно пересчитывая всех детей. — Ты какой-то сегодня очень странный и Оксана на тебя опять наезжала сегодня, да? — Все норм, — лихо вскакивая с теплого песка бросил вожатый, отряхиваясь и подходя ближе к кромке воды. — Переживем, — уже только себе грустно кивая продолжил Арсений, наблюдая, как ребята беззаботно купаются. Прохладная вода чистой речки облизывала песок, отрезвляющей прохладой охватывая пальцы ног. Скрестив руки на груди, жмурясь от солнца, Арсений вглядывался в воду, силой мысли стараясь удержать всех детей на плаву, надеясь уже поскорее увидеть на часах заветное время, чтобы поскорее всех вытащить из воды. — Слушай, Кать, а слабо обрызгать Арсения, а то посмотрите, стоит то как красиво, еще шире бы ноги расставил, — засмеялась девушка, кокетливо прикрывая рот ладошкой, поднимая солнечные очки на голову. — Да вообще без проблем, может перестанет мучить нас на зарядке, а может еще и влюбиться в меня. Такой красивый, взрослый, да еще и перспективный актер, — притворно ухмыляясь пожала плечами Катя, подплывая ближе к Арсению. Уже приподняв руку над водой и подготовившись окатить водой засмотревшегося на другую половину водоема вожатого, девушка вздрогнула от неожиданно возгласа. — Кать?! — голос Таси сбил девушку с намеченного плана. Закатив глаза и увидела, как довольная соседка по комнате стоит на берегу прямо перед вожатым, вскидывая бровь, уверенно смотрела на Катю. — Боже, опять эта выскочка, пасется около него, как корова. Что он в ней нашел, ни рыба ни мясо. Еще и психованная! — зло огрызнулась на ни в чем не виноватую Тасю, вспомнив как ночью та бубнила что-то, тихо постанывая от плохого сна. Арсений, услышав всплеск воды, который устроила Екатерина, прожженная ревностью, громко хлопнув рукой по воде, резко развернулся на звук. Сделав небольшой шаг, он плечом уткнулся в спину Таси, которая радостно следила за реакцией уплывающей девушки. Арсений сразу же схватил Тасю за оба плеча, испугавшись, что сильно толкнул ее. Она вздрогнула, повернувшись к нему, ее взгляд забегал с глаз, на голую шею, тонкую ключицу и широкие плечи мужчины. Не понимая, что ей делать, она остановилась как вкопанная, уставившись на вожатого, даже не заметив, что тот не успел убрать рук с ее плеч и сейчас она стоит чуть ли не прижатая к нему лишь в одном купальнике, смотря точно в глаза. — Прости, солнце, — прошептал Арсений, неловко убирая руки с голых, теплых плеч воспитанницы. И первым отойдя от какого-то невнятного состояния, в котором было так тепло и спокойно, парень быстро отскочил от девушки, бегая глазами по ребятам в воде, для которых вся эта ситуация пролетела за секунду и не значила ничего, в отличии от этих двоих, для которых это столкновение стало очередной спичкой, поджегшей их внутренние огни, которые они старательно, но напрасно прятали друг от друга.

***

Серый лифт и грязное зеркало, какая пугающая атмосфера. Каждый вечер после длинного учебная дня, полностью выжитый, Арсений видел свое уставшее лицо, синяки под глазами в отражении этого зеркала. Если бы не понимание, что его любят и ждут дома, парень скорее всего больше не выдержал этих ежедневных нагрузок и бешенного темпа жизни. Однако дома его всегда ждала Юля с вкусным ужином, она заботилась о нем, любила его днем и ночью. Всегда была рядом и поддерживала, стала настоящим членом семьи. — Боже, наконец-то этот день закончился, сейчас меня покормят и погладят по голове под ее любимые мультики, — мечтал про себя Арсений, предвкушая вечер с любимой. За звонком в дверь никаких звуков не последовало, удивившись мужчина наклонился и, открыв рюкзак, начал искать ключи, которые как обычно валялись где-то у самого дна и найти их почти в полной темноте, потому что единственная лампочка на их этаже решила именно сейчас перегореть, было практически невозможно. "Что же это такое, может случилось что или уснула?" — переживал Арсений, устало вдохнув, наконец откопав связку ключей под черной одеждой для репетиций, сменкой и папкой с сценками для зачетов. Провернув ключ в замочной скважине и услышав пугающий щелчок, громко раздавшийся эхом по всему дому, он прошел в квартиру. Свет не горел, привычным запахом свежего ужина не пахло, музыки не было. Только тишина, самый страшный звук, который пугал молодого человека до сих пор. И уже спустя время после всех событий он по-прежнему боится оказаться в звенящей тишине. — Юль, малыш, ты где? — позвал ее Арс, разуваясь. — Зай, это не смешно, ты меня пугаешь... Обеспокоенный парень быстро пробежал по всем комнатам, нигде. Вся квартира опустела в один миг. Забежав в спальню и скинув с кровати плед, надеясь, что она прячется под ним и сейчас довольная выскочит, бросившись ему на шею, целуя, но нет. — Юля! — громко крикнул Арсений, медленно опускаясь на разобранную, холодную кровать, оставаясь в полной темноте. Собрав в себе силы, он направился в коридор, найти телефон и набрать ей, может она ушла к подруге или в магазин. Может мать заболела? Он бессильно перебирал варианты, осознавая, что все это глупости, ведь она всегда предупреждает его, если выходит из дома. А тут ничего. Может что-то случилось, самые страшные картинки сменялись в голове, словно пленочный фильм. Быстро, путаясь в кофте, Арсений вынул телефон и набрал номер "Юленька". Гудок, Гудок, Гудок, тихий, затухавший и, вот... Абонент временно недоступен или же находится вне зоны действия сети. — Блять, — вырвалось у него, — если это шутка, то эта самая отвратительная шутка на свете! — мужчина злился, он снова и снова набирал номер. Автоответчик вторил все тоже самое, не давая никакой надежды. Отправив несколько обеспокоенных сообщений, Арсений присел на край стула, не в силах успокоиться и подумать, что делать дальше. Противный, всегда раздражающий и пугающий тусклый, светло-желтый свет фонаря пробирался в комнату, окутанную холодом и темнотой. Все выглядело так, как будто вместе с Юлей из квартиры ушел весь уют и вся любовь. Она была пустая, как будто по стенам пробежал холодок, покрывающий инеем каждый уголок, где всего-то несколько часов назад они были счастливы. Столб фонарного света, вырывавшийся из окна, золотил пол и часть стены. Осмотрев комнату, взгляд Арсения остановился на цветке... Утром его не было, он таких цветов не дарил. Одинокая желтая роза лежала на столе, своими толстыми шипами касаясь маленького кусочка неровно, в спешке, оторванной бумаги. Привстав и нахмурив брови, под бешеный стук своего сердца мужчина одним движением скинул цветок со стола и быстро развернул записку. На ней было одно единственное слово, перевернувшее все, слово, оставившее на душе такую глубокую рану, шрам которой до сих пор напоминал о себе: "Прости..."

***

Наступил вечер, все дети давно сидели на разных кружках. Лагерь предоставлял и актерское мастерство, рисование, танцы, вырезание из дерева. Чего только не было, организаторы специально создавали миллион всего, только лишь бы дети получали удовольствие и занимались делом, а не бродили по лагерю без толку. Вожатые особенно любили это время, так как им позволяли хоть немного выдохнуть, привести себя в порядок и быть снова готовыми улыбаться детям, полностью им отдаваться и развлекать, как только можно. Занятия проходили в небольших домиках, расположенных по одной стороне дороги. А напротив них располагались скамейки, клумбы и высокие деревья, создававшие приятную тень, которая спасала в особо жаркие дни. Арсений выбрал самую отдаленную скамейку, которую не было видно ни из одного домика, а чтобы ее заметить нужно было сворачивать к столовой. В своем месте уединения уставший физически и эмоциональный вожатый снова погрузился в воспоминания той ночи. Прокручивая кольцо на пальце, он мысленно находился в той самой темной комнате, с запиской в руках, на которой любимым и узнаваемым подчерком виднелось одно единственное слово. До сих пор он не мог отделаться от этих воспоминаний и абстрагироваться. Ведь в ту ночь сломались его отношения не только с девушкой, но и с родителями. Они вмиг поменяли отношение к сыну, решив, что он не смог удержать отношений и виноват во всем случившемся. — Извините, — обратилась Тася к молодой девушке, сидевшей около окна и заинтересованно объясняющей что-то другому ученику. — Можно я пойду попить? Дождавшись утвердительной реакции, Тася, вынув кисточки из воды и придирчиво осмотрев работу, быстро выбежала из домика, на ходу натягивая кофту с широкими рукавами, которые мешали рисовать и норовили разлить краску. Сняв заколку с волос, девушка почувствовала облегчение от тугого хвоста, а мягкие волосы волнами рассыпались по плечам. Завернув в сторону столовой, где всегда стоял кулер с водой, девушка заметила Арсения, который сидел на самом краю лавочки, откинувшись на спинку и закинув ногу на ногу. Она остановилась, быстро спрятавшись за кустом уже отцветшей сирени. — Тась, иди спокойно, я же не кусаюсь, — хрипло, вполголоса произнёс Арсений, закрывая глаза. Девушка застенчиво вышла из-за куста и почему-то направилась к вожатому. В голове мигом всплыл первый день, его угощение, ночь в актовом зале, подаренная ромашка, столкновение на пляже... Присев на край лавочки Ася взглянула на Арсения, он все также спокойно сидел с закрытыми глазами, его грудь мирно и спокойно вздымалась, убаюкивая. — Что-то случилось? — спохватился он, упираясь руками о лавочку, подтягивая себя, чтобы сесть нормально. — Рассказывайте. — Нет, ничего, рисовали, вот видите, — она закатала рукав и подремонтировала измазанную в краске руку, — зато красиво получается. — Что-то какие-то депрессивные у тебя оттенки, — вовремя остановил себя вожатый, решив не продолжать эту тему, — извини, что настаивал руки показать днем, я просто хочу, чтобы с тобой все хорошо было. Тася посмотрела на него, поймала его взгляд и мягко улыбнулась: — Солнце больше на вас не светит, похоже... — не разрывая зрительного контакта, девушка медленно положила ладонь на руку вожатого, которая лежала совсем рядом с ней. Внутри стало тепло и сердце приятно сжалось, разливая тепло по всех груди, — Вы отведёте меня к качелям сегодня?