Нарко(зависимость)

Воскресенье. Антон слышит, как хлопает дверь в тот момент, когда выкладывает на кальян разогретые угли. — Раскуривайте, — бросает он и спешит к источнику звука, проверить, что случилось. На входе в гостиную, Антон не слышит никаких звуков и, лишь пройдя в глубь, в его ушах отдаётся тихий скрежет, исходящий из-за двери. Он тихо ступает и осторожно дёргает ручку, но та не поддаётся и Шаст вынужден тихо постучать. — Убирайтесь, я вам не сдамся, пошли нахуй, — парень слышит знакомый голос, отчего-то дрожащий, тяжело вздыхает, понимая, что кажется Арс словил от фена бэд трип. — Арс, Арс, это я, Антон, — он чётко проговаривает каждое слово умеренным тоном, стараясь не спугнуть. — Я вам не верю, черти, — голос истеричный, запыхавшийся, молящий о пощаде. — Они ушли, Арс, я прогнал их, они не тронут тебя, — Антон хоть и не на личном опыте, но примерно знал, как действовать при кошмарных галлюцинациях. Шастун вообще после того, как Попов подсел на наркотики много читал об этом. Ему тогда словно важно было знать каждую мелочь, чтобы полностью понять друга. — П-правда? — чуть заикаясь. — Да, открой дверь, я зайду к тебе, спрячемся вместе на случай, если они снова вернутся. И Арс открыл, восстанавливая дыхание и пытаясь отойти от накрывшего с головой ужаса. Как только Антон оказался внутри и сел рядом, тот тут же захлопнул дверь обратно и вновь запер её. В помещении было темно и пахло пылью. Антон, тяжело вздохнув, вынул из кармана телефон и включил фонарик, откладывая его на пол. Лучше бы не включал… Перед ним предстало бледное лицо Арсения, на фоне которого глаза его казались слишком уж красными и отчетливо виднелись капельки пота, скатывающиеся со лба. Губы были сухими, а некогда яркие голубые глаза, теперь казались слишком уж бледными, с застывшем в них ужасом, руки его чуть дрожали и блондин лишь прикусил губу. Ладонь на автомате опустилась на колено парня, от чего тот вздрогнул, но руку убрать не спешил. — Всё хорошо, Арс, я рядом. Парень лишь активно закивал, заставляя иссиня-черную чёлку упасть на глаза. — Я буду защищать тебя, — продолжил Антон умиротворенным тоном. — Ладно? — чуть тише произнёс и вновь закусил губу от волнения, в горле почему-то резко пересохло. — Спасибо, Шаст, — тихо, шёпотом произнёс Арсений и перехватывает руку Антона, сжимая её в своей ладони, переплетая свои пальцы с окольцованными. Антона от прикосновений чуть переклинило, в кончиках пальцев чуть закололо, а по спине прошлись мурашки. Он не знал, что сказать, кивнул в ответ, крепче вцепившись в руку. Затем чуть покопашился, подвигаясь ближе к парню, облокачиваясь на стену, рядом с дверью и, бросая пшеничные пряди на плечо. Они заснули прям в таком положение, в темной пыльной комнатенке, с переплетенными пальцами. *** Проснулся Антон от дикой жгучей боли в затекшей шее. Первое, что он увидел перед собой — это очертания кладовки в свете фонарика. С трудом приподнял голову с плеча, чувствуя, как она трещит, а шея отказывается выполнять свои функции. Антон потер с нажимом шею и повернул голову. Он увидел перед собой спящего брюнета с подрагивающими ресницами. Губы его были бледными и сухими, во сне он немного морщился и посапывал. Шастун улыбнулся, чувствуя, что его рука всё ещё сплетена с рукой Арсения, однако так продолжаться не может, ведь если ещё хоть час они проведут в таком положении, то потом и вовсе не смогут пошевелиться, в этом парень был более, чем уверен, потому аккуратно постарался разбудить Арсения тычками в плечо. — Арс, — шёпотом зовет Антон. — Арс, — чуть громче. — Арсений, — ещё громче. Тот, наконец, разомкнул веки и внимательно посмотрел на источник шума, но от резкого поворота головы едва слышно ойкнул. — Антон? — он убрал свою руку от руки парня. — Что такое? — поинтересовался он. Арсений бэд трип практически не помнил, но помнил рваными кусками то, что было после него. Помнил, что вроде Антон успокоил, вроде они говорили о чем-то, но как они заснули вместе из его памяти ускользнуло явно. — Пойдём в какую-то комнату что ль? А-то у меня уже всё затекло и у тебя думаю тоже. От внезапно повышенного тона у Арсения загудело в ушах и начало стрелять в виски. Поморщился, но всё же отозвался. — Пойдём. Антон встаёт рывком, от чего чуть кружится голова и отчетливее становится начало похмелья, но в целом он думает, что в порядке. Арсений же встаёт кое-как, держась одной рукой за голову, другой — за любезно протянутую руку Шастуна. Он шипит, чувствует, как дрожат руки, пульсирует в висках и начинаются отходняки от фена. Они выходят из тёмного помещения и свет от горящей лампочки режет им глаза, однако прищурившись, парни двигаются в сторону лестницы на второй этаж. Арсений, чуть не падает на ступеньках, когда его подлавливает Антон и уже не отпускает, ведёт на второй этаж под ручку. На удивление Шаст находит свободную комнату всего лишь со второй попытки, и заводит туда Арсения. В комнате приглушённый свет, от пробирающихся сквозь плотные тёмные шторы, лучей света. — Я там лягу, — Арсений указывает пальцем на разложенное кресло, стоящее в углу комнаты. — Ты здесь, — переводит дрожащую руку на кровать. Антон кивает, но нехотя. Ему хотелось бы вновь переплести свои пальцы с пальцами брюнета и беззаботно засопеть в его плечо. Однако он и не думает озвучить свои мысли, боится осуждающего взгляда голубых глаз, почти на прочь заполоненных чернотой расширенных зрачков. Шастун ложится на холодную постель и наблюдает за тем, как Арсений заваливается на кресло, засыпая, едва прильнув к подушке. Тяжёлый вздох и он закрывает глаза, проваливаясь в сон. *** Антона будит трель собственного телефона, заставляя того зашипеть от внезапной разрывной боли, что ударила по вискам. Он быстро нащупывает телефон и, приоткрывая один глаз, нажимает на зеленую кнопку. — Да? — заспанный шёпот, чтоб не разбудить Арса. — Шаст, мы с Лехой уехали, если че не теряй, ему там помочь надо, — оповещает Дима. — Так что доберешься один до дома. — Вы в состоянии че-то делать? — удивляется искренне Антон, потому что сам даже не в состоянии перевернуться на другой бок. — Мы раньше легли, Тох, — слышится голос Лехи, — и меру в алкоголе знаем, — заканчивает Позов. — Блаблабла, — дразнит Шастун и бросает трубку. Он пересиливает себя и свои возможности, перевернувшись на другой бок и какого его удивление, когда он не видит на кресле одногруппника. Почему-то он переживает, прикидывает где сейчас может быть этот наркоман. В голову лезет лишь одна мысль: Смылся за дозой. Чёрт. Антон встаёт с кровати, хватаясь руками за больную голову. Морщиться и старается не думать о медленно накатывающей тошноте. *** Домой он добирается быстро, то есть как домой, в общагу, выделенную ему. В комнате пока ещё чисто и почти даже не воняет. Шастун лежит на кровати в наушниках, сложив руки на груди и благодарит бога за созданный аспирин. И за поцелуй с Арсением. И за то, что пусть и в самой неудобной позе, но сон на плече Арсения, взявшись с ним за руки. Улыбается собственным воспоминаниям, растворяясь в них, но в миг грустнеет, осознавая, что вряд ли такое ещё когда-то произойдёт. Он погружается в раздумья, логика которых настроена против него. Во-первых, Арсений наркоман и общаться он в общем-то ни с кем, кроме своего дилера не хочет. Во-вторых, Арсений вероятнее всего натурал, ведь Антон отчетливо помнил, как с треском разбилось его сердце, рассыпая осколки по внутренним органам, когда Попов со всей имеющейся страстью целовал какую-то блондинку, жадно сжимая ладонью ягодицу, и терся о её бедро стояком. В-третьих, первых двух пунктов хватает, чтоб не думать о третьем. Антон набирает Позову и через пару гудков слышит: — Да, друг мой? — на выдохе тянет Дима, от чего Антон чуть улыбается. Ну обожает он Димкин тон, а-ля: «заебал, но хуй с тобой». — Слушай, Дим, а ты не видел Арса перед тем, как уехать с коттеджа? — спрашивает Антон, закусывая губу. И он даже знает, что сейчас ответит его друг. Три, четыре. — Знаешь, Шаст, если бы я за ним следил также пристально, как и ты, то может даже почуял бы его, но нет, не знаю был ли он ещё там к тому моменту или нет. В общем-то примерно это и ждал услышать Шаст. Он уже тяжело вздохнул и приготовился бросить привычное: «Ой да ну тя в жопу», как Поз внезапно продолжил: — Слушай, спроси у Макарова, он вроде вчера с ним о чём-то договаривался. Антону идея кажется не самой плохой и он кивает, забывая, что собеседник его не видит. — А, спасибо, — бросает Антон в трубку. — А ты сам… — договорить Дима не успевает, так как звонок нагло сбросили. Несмотря на то, что идея позвонить Макарову не самая херовая, Антон этому совету следовать не спешил, упорно набирая номер Арсения в третий раз, слушая надоедливые гудки, а затем холодный женский голос «Абонент сейчас не может ответить». Ага, не может, как же. Антон поправил чёлку, мысленно думая, что наверное Попов и не горит желанием общаться с ним вновь, особенно после половины ночи, проведённой в кладовке с «длинным недоразумением», как Арс называл его ещё во времена их дружбы. А ещё из-за слишком страстного поцелуя. — Мда, — причитает под нос Антон, а где-то в груди неприятно покалывает из-за неприятных мыслей. Парень весь остаток дня не может взять в рот и крошки, от чего голова чуть покруживается, когда он направляется в душ. Тяжело вздыхая он берёт с упаковки на тумбе овсянное печенье, которое, кажется, отжило своё и зачерствело. Однако он всё же старательно пережевывает печенье, чтобы избавиться от неприятного чувства головокружения и звука урчания, доносящегося из желудка. В душе его вновь одолевает мысль об Арсение и он думает, стараясь выцарапать из глубокого подсознания хоть какие-то положительные мысли, но наскрести ничего так и не может. *** Шастун долго ворочается на жёсткой кровати, где уже выскочило пару пружин, но заснуть никак не может. Потом всё же тянется к телефону и опять набирает номер. «Абонент временно недоступен» — Да чтоб тебя, триклятый наркоман, — бурчит Антон, вновь пытаясь уснуть.