Нарко(зависимость)

Вторник. Блядский будильник. Красные от недосыпа глаза. Ноющие костяшки на правой руке. Раздражение и желание разъебать и Арсения, и его дилера. Классика. Арсения на парах снова нет, а преподы только и делают, что гундят целые пары, делают замечания, уже засыпающему парню, и давят на без того болящий мозг. Слишком уж тяжелый день был накануне. Антон подобно зомби, перемещается с одной аудитории в другую, почти не разговаривая с друзьями и со всем раздражением отшивая Ирину, которая то и дело пришвартовывалась к нему цепляя за локоть, предлагая то погулять, то сходить в кино. — Обычный будний Шастуна, — ухохатывается Позов, когда Антон курит сигарету в туалете института, стряхивая пепел в окно, и то жалуется на Ирину, то убивается по Арсению. — Да хер ли ей надо, раз двести сказал, что она не в моём вкусе, что хрен с ним с общением, но липнуть не надо, — он вновь затягивается дымом. — Да че ты паришься, скажи ей прямо, что ты гей и всё, — предлагает Леха, выбрасывая бычок в окно. — Ей?! Этой трещетке? — глаза Шастуна чуть не выпадают из орбит. — Чтоб через пару часов меня избили за общагой? А ещё через пару часов мать позвонила мне из Воронежа и сказала, что я ей больше не сын?! Парни снова заливаются смехом, несмотря на недовольное цоканье друга. *** Антон заваривает самый крепкий кофе, какой может, накладывает в тарелку макароны, любезно приготовленные Лёшей. Пытается ещё раз на всякий случай позвонить Арсу. «Абонент временно недоступен» Антон закатывает глаза и садится есть, как дверь в комнату резко распахивается и в комнату влетает запыхавшийся Димка. Антон от неожиданности давится кофе. — Тох, там Арс пришёл, приполз, блять, ему плохо короче. Антон соскакивает с места и быстро следует за другом. — Что случилось? — обеспокоенно спрашивает длинный, махом преодолевая ступеньки до первого этажа. — Он… его избили похоже, я не знаю, он весь в крови, — Антон подбегает, видя, как расстерянно носится вокруг него Валентина Леонидовна, кажется пытающаяся дозвониться до скорой. — Бля-я-я-ять, не надо скорую, — он практически вырывает из рук женщины телефон, швыряя его на потрепанный диван и пытается поднять окровавленного парня с пола. Не без помощи Позова это удаётся и они тащат его полубессознательное тело наверх под недовольные ворчания Валентины. Они с трудом затаскивают Арса в комнату Антона и Лехи. Последний, кстати свалил к Лене пару часов назад, хотя его помощь сейчас была бы кстати, все-таки не сказать, что Димка не заебался в край, пока помогал поднимать это тело, а иначе его сейчас назвать нельзя, на второй этаж. Они положили парня на кровать Антона, пока тот пытался хоть немного прийти в себя. — Будь проклята дружба с тобой, Антон, — недовольно промычал Позов, разгибая спину и разминая плечо. — Разбирайся с ненаглядным и всегда пожалуйста. Антон закатил глаза и мысленно хлопнул себя по лбу от обращения Димы, но тем не менее тут же нырнул в тумбу, доставая аптечку. Он намочил полотенце стирая кровь с лица, заботливо стянул разодранный, окровавленный кардиган и прошёлся мокрым полотенцем по рукам. — Шаст, — хрипло, совсем убитым голосом начинает Арс. — Молчи, — бросает Антон, не позволяя тому говорить. — Из-за наркоты? Арс кивает едва заметно. Антон злится, но сдерживает порыв наорать и обматерить, обрабатывает раны перекисью водорода аккуратно, дует на кровавые сечки, когда Арсений шипит от боли и жжения. Шастун достаёт мазь от синяков, бинты и пластыри, долго роется в поисках обезбаливающего, когда слышит: — Я не употреблял сегодня. Антон слышать это, конечно, рад, но что-то ему подсказывает, что не употреблял он только из-за того, что очередная его компания торчков отобрала дозу, отметелев напоследок. Едва не всё лицо Арсения за минуты покрывается пластырями, местами от мази блестят гематомы сине-фиолетого цвета, а разбитые костяшки правой руки заботливо перебинтованы. — Спасибо, — шепчет Попов и отводит холодные голубые глаза в сторону. — В следующий раз я сам добью тебя, Арс, — бросает он и набирает Леху. — Алло, слушай, ты сможешь сегодня остаться у Ленки? — Могу, а что случилось? — спрашивает Щербаков на всякий случай. — Да у меня тут раненый, — отвечает Шаст, жалобным взглядом смотря на Арсения, лежащего на его кровати, с трудом глотающего воздух. — Любовь твоя что ль покалечилась, — усмехается Леха и Шастун проклинает свой чересчур громкий телефон, ловя на себе вопросительный взгляд. — Ой, иди нахуй, давай, — Антон сбрасывает трубку. — Я могу и у себя в комнате полежать, — с трудом выдавливает брюнет, пытаясь приподняться, когда его поясницу пронзает адская боль. — Ну нет уж, ты не в состоянии даже говорить, не то, что двигаться, кормить себя и менять повязку. Арсений выдыхает, сдаваясь. Антон достаёт свои спортивки и футболку. — Я тебя переодену, — говорит Антон тоном, не терпящем возражений и начинает аккуратно расстегивать джинсы, стягивая их под шипение и рычание. Переодевает он его мучительно, слыша жалобный скулеж, болезненное шипение, и видя, как зубы стискиваются плотно, чуть не трескаясь, чтобы не закричать от боли. Однако они справляются с этим и окровавленные вещи Арсения летят в пакет с грязным бельём. Попов после этого почти сразу проваливается в сон. Антон шлёт нахуй написание конспектов по экономике, шлёт нахуй решение уравнений по профильной математике и уж тем более шлёт нахуй домашку по основам финансирования. Он внимательно смотрит на Арсения, чертыхаясь. Сидит рядом с ним, не в силах отойти. Пьёт остывший кофе, переодически смотря не открылось ли снова кровотечение где-нибудь. Он знает заранее, что завтра на парах не будет не только Арсения. Антон мысленно проклинает себя за то, что влюбился в Арсения и мысленно проклинает Арсения за то, что он его в себя влюбил. Сердце заходится в бешеном ритме, обливаясь кровью из-за такого вида Арсения. Антону внезапно хочется закричать, но он лишь жалобно стонет: — Арс, еб твою мать. *** У Попова ломит всё тело, дышать немного больно, а шевелить руками практически нереально. Арсений просыпается, когда на улице уже стемнело и первое, что видит — Антон сидящий на противоположной стороне кровати, кажется заснувший облокотившись на собственную руку, уложенную на металлическое основание кровати. Арсений чуть улыбается и шипит из-за резкой боли от шевеления разбитыми губами. От шипения Антон просыпается, потирая глаза и шею. Смотрит на Арсения. — Прости, я не выспался сегодня, — виновато говорит Антон, вставая и включая чайник. — Всё в порядке, — говорит Арс, снова пытаясь натянуть улыбку, но чувствует, как трещина на нижней губе лопается и снова кровит. — Эй, — Антон достаёт вату, промакивает перекисью и аккуратно подносит к губе, склоняясь над одногруппником. Когда Арсений шипит от жжения, Антон как-то на автомате убирает ватку и дует, затем осознавая насколько губы брюнета близко к его собственным, поднимает взгляд, встречаясь с голубыми глазами, впервые за долгое время не с расширенными зрачками. Он тонет в глазах-океанах, смотря с приоткрытым ртом. — Спасибо, — тихо произносит Арсений, вырывая парня из ступора. — А? Да. Антон наливает чай. Помогает брюнету приподняться и подкладывает под спину ещё одну подушку с соседской кровати. Затем достаёт баунти из тумбочки и открывает. Аккуратно отламывает кусочек и кладёт Арсению в рот. Он поит его чаем и кормит сначала шоколадкой, а затем йогуртом, чувствуя за парнишку огромную ответственность. Они пол ночи смотрят Дивергента с ноутбука Антона, лёжа бок о бок, ютясь на одной узкой кровати. Антон трижды чуть не засыпает, но старается держаться. Лишь ближе к пяти часам утра Антон убирает ноутбук и идёт на Лёшину кровать. — Спокойной ночи, — говорит Шастун, зевая. — Доброй ночи, Антон, — отвечает ему Арс. Блондин впервые за последние дни засыпает быстро, не ворочаясь, спокойный, ведь Арс сейчас здесь, с ним.