Часть 1. Нежеланный гость
1 мая 2023 г., 00:10
Келебриан спала только днем, прямо под лучами солнца.
Но не в ее обычных комнатах или в любом из жилых помещений Имладриса, если на то пошло. Она находилась в кладовой залов исцеления, которую переделали для ее очень специфических нужд. Это было одно из немногих помещений в доме, где не было балконов, а окна были расположены слишком высоко, чтобы через них можно было вылезти.
Кровать стояла посреди комнаты, чтобы часть солнечного света падала на красивое лицо Келебриан. Ее не беспокоил яркий свет и жара, но Элронд все же попросил повесить на окно тонкую занавеску, которая колыхалась от легкого ветерка.
Келебриан дремала благодаря снотворным травам. В первые дни после спасения из плена орков она почти все время была без сознания. Когда она открыла глаза, то была в шоке из-за насилия, которое было совершено над ней, и просто смотрела в одну точку. Когда она немного окрепла, то могла часами кричать. А когда набралась сил, чтобы двигаться, она била все что попадалось под руку и окружающим тоже доставалось. Когда она достаточно оправилась, чтобы ходить, пришлось запереть ее в этой комнате.
Элронд поклялся, что она никогда больше не будет пленницей. Но должен был признать, что много раз ему хотелось связать ее.
Келебриан исцелилась и теперь гневалась на то, что сделали с ней и эльфами, с которыми она путешествовала. Она злилась на мужа, на весь дом, злилась на себя. Поэтому она несколько раз пыталась спрыгнуть с балкона. И Элронд не знал, хотела ли она закончить свое мучительное существование или до сих пор считала, что она все еще в плену. И в плену был только один вариант спасения от пыток: смерть.
У нее были моменты просветления, когда ее взгляд становился ясным, и она понимала, что теперь в безопасности. Но также она понимала, что с ней сделали. И в эти моменты просветления она пребывала в глубокой яме тихого страдания.
Келебриан вернулась домой много недель назад, хотя для Элронда все дни и ночи слились в одно сплошное пятно. Он не мог сказать, когда закончился один день и начался другой. Он устал, и его сердце было разбито.
Но он никогда не чувствовал себя таким бесполезным как сейчас.
Он не мог исцелить любимую.
Элронд остался сидеть рядом с кроватью жены, но держался на расстоянии. Келебриан не выносила прикосновений — ни его, ни чьих-либо еще. После возвращения, когда она была на грани жизни и смерти, он держал ее за руку. Но как только она пришла в себя и достаточно окрепла, и он сделал это снова, то сразу получил порез на щеке от маленького, гладкого хирургического ножа. Келебриан стащила его из зала исцеления, спрятала нож складках одежды и напала на собственного мужа.
Рана обильно кровоточила. И когда Келебриан поняла, что натворила, то заплакала от раскаяния и снова громко закричала.
— Как давно это было, — подумал Элронд, дотрагиваясь до своей щеки и ощущая маленький, едва заметный шрам. Лезвие было чистым и острым, и на порез сразу наложили швы.
Дверь в комнату со скрипом открылась.
Каким бы тихим ни был звук и какой бы одурманенной ни была Келебриан, она все равно застонала и зашевелилась в постели. Элронд пробормотал тихие слова утешения, даже не потрудившись поднять голову и посмотреть на новоприбывшего.
Все домашние знали, что даже находясь в безопасности Имладриса и в компании своего мужа, леди Келебриан испытывает страх. Все знали, что нельзя стучать в ее дверь и беспокоить Элронда можно только в самых экстренных случаях.
Имладрису пришлось обходиться без своего лорда и леди.
Элронд не обращал внимания на свое окружение и не мог ни о чем думать, пока жена снова не успокоилась. Ей нужно было отдохнуть. Потому что когда наступит ночь, она снова будет бушевать, кричать до хрипоты и истощения. И эти приступы ужаса были такими сильными, что иногда он боялся, что жена просто упадет замертво.
Элронд закрыл глаза и медленно выдохнул, стараясь вести себя как можно тише, чтобы не нарушить ее покой.
Он оглянулся и увидел Линдира, который виновато смотрел на него, склонившись в низком поклоне. Он выглядел таким побежденным и испуганным, опасаясь, что своим прибытием потревожил больную эльфийку.
Элронд поднялся со своего места и осторожно обошел жену, словно она была диким животным. Он вышел из комнаты, но замер на пороге, оставив дверь слегка приоткрытой. Он устало и нетерпеливо махнул Линдиру, позволяя ему говорить.
— Милорд, — тихо сказал слуга, — ваше присутствие крайне необходимо в залах исцеления.
Элронд прижал пальцы к переносице.
— Я не могу оставить ее, — раздраженно сказал он. — У нас и так достаточно компетентных целителей…
— Я пришел по приказу самого лорда Глорфиндела, — настойчиво сказал Линдир. — Пожалуйста, милорд. Ситуация довольно отчаянная. Один из патрулей вернулся в ужасном состоянии. Некоторые солдаты практически у порога Мандоса. Для меня было бы честью сменить вас у кровати миледи Келебриан, если вы позволите.
Элронд нетерпеливо вздохнул и махнул на Линдира рукой, разрешив делать все, что ему заблагорассудится. А сам решил разобраться с ситуацией и незамедлительно вернуться к жене.
***
За коридором, который вел в кладовую, находилось главное помещение залов исцеления, и там царил хаос. В Имладрисе были опытные целители, но их все равно не хватало для такого количества раненых. Пол был скользким от грязи и крови, и не хватало слуг чтобы привести его в порядок. Элронд в шоке моргнул, потому что в его скрытой долине обычно никогда не было столько раненых одновременно. И он осознал, что целители терпели до последнего, прежде чем послать за ним. Эрестор сразу увидел его и перехватил у порога. В его глазах появилось облегчение, как будто Элронд мог все это исправить. — Сюда, милорд, — сказал он, ведя Элронда вперед, по-видимому, к самому тяжелому пациенту. Они быстро прошли в хирургический зал, где Элронд обнаружил трех своих лучших целителей, склонившихся над неизвестным эльфом, окровавленный лорд Глорфиндел стоял неподалеку, пока целитель обрабатывал раны на его руке и боку. Элронд не мог видеть лица раненого солдата на столе, но знал, что ситуация была серьезной по неподвижности тела, по спешке окружающих, по обильному количеству ярко-красной крови, которая пропитала простыни и капала на пол. Рядом с Элрондом немедленно появился слуга с тазом, чтобы он мог вымыть руки, и, словно идя во сне, он следовал заведенному порядку. — Введите меня в курс дела, — рявкнул Элронд. Целитель, который занимался раненым, мрачным тоном перечислил раны и описал состояние солдата. Сначала разум Элронда не мог уловить сказанное, хотя звучали знакомо. Но затем они проникли в него, призывая собраться с силами, снова стать целителем, отталкивая чувство бесполезности, которое ощущал из-за своей жены. Элронд шагнул вперед, каждый шаг возвращал его к старой роли, к своему прежнему «я», к месту, где он мог быть полезен. Остальные расступались перед ним, пока он не встал рядом с пациентом. А потом он посмотрел на удивительно чистое и довольно изящное лицо. — Во имя всей Арды, кто это?!***
Он не знал этого молодого эльфа, по белокурым волосам можно было определить его как синдарина. Члена королевской семьи. Возможно, даже в нем текло немного крови Орофера. И это добавляло сложностей, о которых у него не было времени подумать. Поэтому Элронд обратился к более актуальной проблеме: ране. Глубокий зазубренный и длинный порез тянулся от плеча до живота, словно кто-то хотел выпотрошить его. Ловкие руки целителя начали работать, как будто сами по себе, хотя разумом он понимал, что эльф перед ним, скорее всего, погибнет. — Назовите мне его имя, иначе я не смогу позвать его обратно, — приказал Элронд. — Это Леголас, — ответил Глорфиндел, поморщившись. — Трандулион. Элронд в смятении зашипел. Он так и знал, что этот эльф в родстве с Орофером. — Он и несколько его солдат вызвались помочь нам в патрулировании в горах, — сказал Глорфиндел. — И я согласился, из-за чего он теперь в таком состоянии. — Почему ты вообще позволил принцу… — рявкнул Элронд, но постарался взять себя в руки. Это было неслыханно, чтобы обязанности солдат Имладриса приняли на себя иностранные гости, добровольно или нет! Но он подумает об этом позже. Элронд призвал свою целительную силу и потянулся к душе раненого эльфа. Он послал ему волны тепла, света и силы, звал его по имени и по имени его отца, короля эльфов. Это была тончайшая ниточка за которую держался принц, но она помогала ему удержаться. И с удивлением Элронд обнаружил, что душа раненого эльфа была могущественной и яркой. Она сияла, но не как жаркое летнее солнце, а грело мягким зимним светом, который отгонял сильный холод.***
Элронд взял на себя самую сложную рану, освободив руки многим целителям. Остальные занялись другими солдатами, но состояние принца было настолько тяжелым, что к тому времени как Элронд закончил, в залах исцеления стояла тишина. Операция закончилась, и сын Трандуила выжил. Но Элронд был покрыт его кровью до самых локтей, и красная жидкость пропитала простыни и собралась в луже на полу. И его состояние был плохим. Это был еще один свет, почти потерянный в руках Элронда. — Он будет жить? — спросил Глорфиндел. Знаменитый военачальник остался рядом на все время мучительной процедуры, и Элронд чувствовал, как струны его души все время тянулись к больному эльфийскому принцу. — Пока да, — ответил Элронд, закончив с пациентом и отмыв руки от крови. Слуга поспешил прочь с тазом грязной воды, в то время как другой вытирал полотенцем руки лорда Имладриса. — Но возможно, он проживет недолго, учитывая, как выглядит. — Он не проснется? — Он все еще может прийти в себя, — сказал Элронд, — Но боль будет для него пыткой. Было бы милосердием помочь ему проспать до конца. Глорфиндел закрыл глаза и устало провел рукой по лицу. — Я умоюсь и переоденусь в своих комнатах, — сказал Элронд, — я не могу вернуться в Келебриан в таком виде. Ты пойдешь со мной, я хочу получить ответы на свои вопросы. Элронд говорил ледяным, опасным тоном, потому что за неминуемую смерть сына Трандуила в чертогах Имладриса всем придется заплатить. Возможно, не стоило отпускать его в патруль, но Глорфиндел прямо посмотрел на лорда и последовал за ним. У них были сложные отношения. У Элронда было мало друзей, но воскресший Глорфиндел был любим богами и сам когда-то был великим лидером среди их народа. Но без дома и племени Глорфиндел был здесь гостем, подчиненным этого дома. Элронд мог отправлять его на задания и привлекать к ответственности, но Глорфиндел мог в открытую назвать его идиотом, если того требовал случай. И такой случай, по-видимому, был, потому что у Глорфиндела был такой взгляд, от которого любой бросился бы наутек. Они шли в тяжелом молчании, и эльфы с поклоном расступались перед ними, не задавая вопросов. Два лорда заговорили только тогда, когда двери в личные покои Элронда и Келебриан закрылись за ними. — Твой дом нуждался в помощи иностранного принца, потому что у нас не хватало воинов после того, как твои сыновья и их солдаты ушли, чтобы отомстить за твою жену, — резко сказал Глорфиндел. — В своей безумной борьбе за месть они вывернули землю наизнанку, разгоняя орду кровожадных орочьих отрядов по всей Арде. Вот что происходит когда вы уничтожаете осиное гнездо. И в результате этого наш дом и его окрестности становятся незащищенными из-за нехватки воинов. Он прошелся по комнате. — Я не сожалею о том, что принял предложение Леголаса помочь. Потому что мы нуждались в нем и его солдатах, он одаренный воин, такого редко встретишь. Он стоял на своем. Хотя я очень сожалею о сложившейся ситуации, как и о многом другом. Во-первых, он принял удар, предназначавшийся мне. Во-вторых, я позволил тебе и твоей семье утопать в горе и позволил твоим сыновьям мстить. В-третьих, я сожалею о том, что я искал твоего совета по поводу всего этого, когда ты был не в себе. Элронд сделал глубокий вдох и попытался вспомнить прошедшие дни. И где-то там под мучениями и криками Келебриан, он вспомнил разговор о неожиданном прибытии лесного принца, которого послали для установления дипломатических отношений. Он вспомнил о том, как не хотелось Глорфинделу давать ответ Трандуилу без указаний Элронда, поскольку король эльфов мог быть непредсказуемым. И пока солдаты Лихолесья ждали ответа, решили быть полезными и отправились в патруль. Элронд прошипел проклятие в свой адрес, но не стал извиняться. В данный момент у него не было сил сожалеть о произошедшем. Ему и так было больно, неужели он не может взять перерыв? — Мне жаль, — выдавил он. Глорфиндел покачал головой и его тон смягчился. — Как я уже сказал, ты был не в себе. — Нет, — перебил его Элронд. — Мы не должны были вести себя так, словно только мы понесли потери, не обращая внимания на других обитателей дома. Ты изо всех сил старался поддержать нас, когда мы горевали, друг мой, и я благодарен тебе. Но я возложил на тебя достаточно бремени. Он начал снимать свою окровавленную одежду, и Глорфиндел помог ему. — Я обдумаю ситуацию с Трандуилом, — сказал Элронд, прежде чем отправиться в ванну. Он даже боялся представить, что будет с Келебриан, если она почувствует запах крови. — А тем временем, я был бы признателен, если бы ты организовал перевод принца в помещения, которые более соответствуют его положению. Туда, где будет слышно шелест деревьев и пение птиц. Возможно он и не услышит их, но если это его последние часы, то мы должны предоставить ему шанс побыть с природой. Кроме того, нужно сообщить его солдатам о его состоянии, чтобы они смогли посидеть с ним. И пожалуйста, убедись, что Линдир хорошо справляется с Келебриан в мое отсутствие. Меня долго не было, но она находится под действием лекарств, и ей всегда нравился его голос. — Хорошо, — кивнул Глорфиндел и поморщился. — Однако солдаты Леголаса также пострадали, и пока они не смогут быть с ним, я составлю ему компанию.***
По крайней мере, таков был план. Но в последние дни в Имладрисе ничего не было просто. Элронд провел в банях больше времени, чем рассчитывал. Он просто хотел несколько мгновений для себя, чтобы подумать. Неужели это было так эгоистично? И все же за это время весь мир перевернулся с ног на голову и вывернулся наизнанку. Келебриан пропала. Голоса Линдира было недостаточно, чтобы успокоить ее. Глорфиндел нашел Линдира без сознания в ее комнате, а леди Имладриса пропала без вести.***
Элронд должен был организовать поиски, хотя внутри у него все переворачивалось. Несмотря на все попытки найти Келебриан, поиски ничего не дали. Элронд должен был найти в себе силы посмотреть на подножия зазубренных скал, где могло плавать ее бездыханное искалеченное тело. Но слава богам, Глорфиндел опередил его. — Я уже послал поисковые группы в те районы, — сказал он. — Возможно, мне следует присоединиться к ним, — пробормотал Элронд. — Нет, — быстро и решительно сказал Глорфиндел. — Нет, друг мой. Позволь мне сделать это для тебя и для Келебриан. Если ты хочешь быть полезным, возможно, тебе стоит заглянуть к молодому Традуилону. Ведь я не мог посидеть с ним из-за всей этой суматохи. У Элронда был небогатый выбор между поисками тела своей жены и облегчением мучений принца. И тот и другой вариант мог закончиться смертью. Элронд рассеянно кивнул и направился к залам исцеления, где теперь было мало народу. Он даже не заметил, как пришел в уединенную комнату с широкими окнами, шелестящими ветвями деревьев и пением птиц. Он открыл двери и замер, словно увидел привидение. Келебриан. Его жена резко повернула к нему голову, ее растрепанные светлые волосы хлестнули ее по лицу, а грязные пряди прилипли к щеке, губам и подбородку. Она выглядела дикой, способной только на борьбу или бегство. Элронд не смел пошевелиться. Он уставился в ее глаза, давая понять, что развитие событий будет идти только на ее условиях. Он словно говорил: я буду двигаться, если ты попросишь, я останусь неподвижным навсегда, если ты хочешь этого, я упаду на колени по щелчку твоего пальца, сделаю все, что ты попросишь, и я дам все что ты захочешь, лишь бы ты была жива. Ее взгляд смягчился, словно она поняла, что он не угроза, не незнакомец. — Муж мой, — тихо сказала она. Келебриан расслабилась и отвела от него взгляд, посмотрев на бессознательного лесного принца, возле кровати которого она стояла на страже. Она крепко вцепилась в бледные руки раненого эльфа. Элронд еще не понимал, что происходит и инстинктивно взглянул на грудь Трандулиона и отметил, что она слегка поднимается и опускается. В конце концов, Келебриан могла причинить ему боль, как причинила боль бедному Линдиру. Обнаружив сына Трандуила живым, Элронд с облегчением сглотнул. — Я могу подойти ближе? — Это твой дом, — огрызнулась Келебриан, словно снова стала собой, и в ней клокотал гнев. Элронд шагнул вперед. Она напряглась, хотя сама дала разрешение. И вместо того, чтобы подойти и встать рядом с ней, Элронд подошел к другой стороне кровати сына Трандуила. Келебриан заметно расслабилась, потому что между ними было препятствие. — Как ты здесь оказалась? — спросил Элронд, хотя и знал, что это глупый вопрос. Вместо ответа его жена усмехнулась. Она была леди Имладриса и знала все тайные пути. Она могла сбежать от Линдира и легко пробраться в любой уголок и щель этого дома. — Я стояла у окон, ожидая звезд, — сказала она, задумчиво. — Ожидая, когда смогу полететь к ним. Но потом он проснулся и позвал свою мать. Элронд посмотрел на бледное лицо принца, что лежал между ними, и в его душе расцвела благодарность за то, что он обязан жизнью своей жены и своим собственным здравомыслием умирающему сыну Трандуила. — Судя по тому, каким тоном он ее звал, я думаю, что она умерла, — пробормотала Келебриан, крепче сжав руку младшего эльфа, и Элронд почти позавидовал несчастному принцу, к которому она прикасалась. Элронд почувствовал заряд в воздухе от мощной энергии Келебриан. Сила ее души была лучезарной и все еще сильной, потому что она не просто делилась этой силой, она завещала ее. Его сердце болело от любви. Потому что, какой бы потерянной его жена ни была в своих страданиях, она все равно могла собраться с силами и позаботиться о другом. — Я подумала, что очень неправильно отказываться от того, за что он так упорно борется, — сказала она. — Возможно, мне следовало зайти в другую комнату, но все же я оказалась здесь. Я знаю, что я плохая замена твоей матери, — обратилась она к сыну Трандуила. — Мне очень жаль. Но я тоже мать, а ты — сын. Нам суждено было встретиться, даже если ты меня не знаешь. Элронд мог поклясться, что воздух гудел от ее энергии, песни ее души, от ее решимости спасти раненого эльфа. — Ты спасешь его, муж мой, — сказала она. «Я не могу», — подумал Элронд, почувствовав панику не только при мысли о потере ребенка Трандуила, но и из-за того, что может разочаровать ее. Келебриан едва преодолела свою сломленную сущность, чтобы позаботиться о другом, и теперь она ожидает, что он спасет очень раненого принца? Но Элронд никогда не мог отказать ей, а она никогда не просила его о невозможном. Так разве они должны делать это сейчас? — Я спасу его. Она с удовлетворением кивнула, словно ничего другого и не ожидала. Потом сделала глубокий вдох и сгорбилась. Она устала, ее тело еще не полностью восстановилось, а разум все еще блуждал во тьме. — Не оставляй меня, — хрипло сказал Элронд. — Я думаю, мне нужно уйти, — сказала она дрожащим голосом. — Я не могу остаться. Она должна была уйти, если хотела сохранить себя. — Тогда давай сделаем это правильно, — сказал он, хотя было больно говорить это, больно даже думать об этом. — Позволь мне помочь тебе. Она задумчиво посмотрела на него. — Возможно, ты найдешь облегчение не в полете к звездам. Мы можем уплыть. — Я надеялась и боялась, что ты это скажешь, — сказала она. — Но я лучше умру, чем потащу тебя за собой. Здесь тебе предстоит многое сделать. Я принесла бы Арде больше пользы мертвой. — Нет, — покачал головой Элронд. — Мое сердце разобьется, если я сейчас увезу тебя из этого места, — сказала Келебриан со слезами на глазах. Но после нескольких вдохов она обрела решимость. — Ты уйдешь, когда придет твое время, и когда закончишь здесь все дела. Не раньше. — Почему? Он говорил как ребенок, но, возможно, это было лучше, чем бушующий гнев, от которого у него скручивало живот и перехватывало дыхание. Он уже потерял родителей и брата, теперь должен потерять и жену? Ничто не сможет удержать его в этих землях, если она уплывет. У него не было ни обязательств, ни желания помогать этой темной стране, которая не принесла ему ничего, кроме душевной боли. — Почему? — снова спросил он. — Потому что я прошу об этом, — после долгой паузы сказала она единственное, что могло убедить его. — Я не хочу быть той, кто заберет тебя отсюда и от твоей цели, особенно если это будет означать гибель для этих земель и народа. — Мне все равно, Келебриан. — Я не смогу этого вынести, — хрипло сказала она. — Я этого не вынесу. — Ты мне нужна. — И на этот раз он сказал единственное, что заставило бы ее задуматься. Келебриан отпустила руки Трандулиона и осторожно обошла его кровать. Она была босиком, и подол ее платья шелестел, касаясь пола. Она подошла к своему мужу. Элронд едва позволил себе дышать, он так боялся, что она изменит направление и убежит. У него было такое чувство, что даже его сердце остановилось. И забилось, только когда жена подняла руку и положила ладонь ему на грудь. Он хотел обнять ее, но не поднял руки, чтобы она знала, что любой контакт между ними будет контролировать только она. Пальцы Келебриан коснулись заживающего шрама на его щеке. Она подошла ближе и прильнула к нему, впитала его тепло, скользнула всем телом к его телу, даже когда он оставался неподвижным и держа руки по бокам. Элронд закрыл глаза и погрузился в райское блаженство от того, что снова был к ней так близко, вдыхал аромат ее волос, ощущал ее сияние. — Я всегда буду с тобой, — тихо сказала она. — И в конце всего этого мы снова увидимся в лучшем месте, и ты расскажешь мне о том, как прошел твой день и обо всех великих делах, которые ты сделал. Элронд посмотрел на ее лицо, на котором горела надежда. Она с трудом держалась себя в руках, но все еще была там — великолепная, щедрая, прекрасная Келебриан. Но он был целителем, мужем, отцом и лордом Имладриса, со всем, что это повлекло за собой. — Я заключу с тобой сделку, — сказала она. — Мы оба сможем дать наши клятвы, и это будет более справедливо. Я клянусь, что не улечу от тебя, если ты поклянешься, что не поплывешь со мной. Он смотрел в ее глаза, понимая, что она была всем богатством, в котором он когда-либо нуждался или желал. Он знал, что сделает все возможное, чтобы она выжила и процветала. Если ей это необходимо, то он сам посадит ее на корабль, который увезет ее от него. Он мог это сделать. Он даже мог бы смириться с одиночеством. Он мог делать все, пока она будет жива и исцелятся. Элронд кивнул, и она скрепила их сделку легким поцелуем.***
Они вернули домой своих сыновей и дочь, чтобы дети могли попрощаться с матерью. И хотя поначалу были протесты, что она должна остаться, даже они видели, что Келебриан должна покинуть эти земли и уплыть в убежище за морем. Келебриан отплыла в яркий, прекрасный день, как будто сама Арда прощалась с ней. Вся семья проводила ее на корабль вместе со свитой эльфов, которые добровольно вызвались доставить ее в Валинор, а затем вернуться назад. Путешествие назад было мрачным, и хотя они устали после дороги, как только Элронд переступил порог дома, он сразу почувствовал, насколько все изменилось без Келебриан. Остались только эхо и пустые залы. Он не мог вынести даже мысли о возвращении в старые комнаты, которые делил с женой. Там был комод без ее побрякушек, и шкафы без ее одежды, и кровать без тепла ее тела. — Отец? — позвала его Арвен, когда она и ее братья направлялись к семейным покоям. — Я скоро приду, — сказал Элронд и добавил: — Мне нужно кое-кого проверить в залах исцеления. Он должен сдержать обещание и присмотреть за одним эльфом. Он подошел к комнате, которую часто посещал за последние недели, когда они готовились к отплытию Келебриан на запад. Иногда она забывала обещания, которые вырвала у своего мужа, но у него не было такой роскоши. И он волей-неволей остался верен им. Элронд остановился перед дверью и постучал. — Войдите, — раздался мелодичный голос. Элронд толкнул дверь, и его встретили с удивленной, застенчивой улыбкой. Милостью богов и с обещанием, данным Келебриан, каким-то образом сын Трандуила остался жив. И Элронд тоже выживет, останется лордом Имладриса, отцом, целителем. — Как у тебя дела сегодня, Леголас?
