Когда мы убьём друг друга

Отвратительно. Да. Именно это слово. Это было то, что сейчас давило на грудную клетку Старскрима. Так он себя чувствовал. Отвратительно. Это был пик его ненужности. Пик того времени, когда он считал себя лишь тяжестью, лишним и не приносящим пользы. От того ненужным. Это просто убивало. Старскрим сейчас, стоя подле Мегатрона, на несчастном собрании, даже не слушая его пустых речей, осознавал, как стирается его смысл. Он больше не может исполнять своих прямых обязанностей. Более вехиконы не были под его командованием. А всё от чего? От того, что Старскрим носит ребёнка, которого уже ненавидел. Ненавидел. Ненавидел. И ненавидел Мегатрона. Как он мог с ним поступить? Сикер сжимает ладони в кулаки. Нет, пускай, он может и готов был заиметь ребёнка от Лорда, пусть и не признался бы в этом даже на смертном одре. Но шлаков Мегатрон лишь использует его, вновь просто играется, чтобы потом отшвырнуть, как ненужную вещь. Старскрим тонет в собственных мыслях, которые переплетаются, становясь огромным клубком волнения, который вот-вот упадёт в низ, к ногам, навеки прибивая сикера к полу. И останется он здесь стоять, несчастный, использованный и ненужный. — И поэтому в нашем составе такие изменения, — голос Мегатрона всё так же звучит фоном для заместителя, — всё из-за смены статуса, — но то лишь до того момента, когда сильная рука не коснётся его ледяной ладони, — Старскрима. Сам Старскрим, о котором льются речи, широко раскрывает глаза, поднимает плечи, словно оказавшись вырванным из пучины. Да. Это было то. — Теперь можете считать его неприкосновенным. — голос лорда звучит скрежетом. Само благородство. — С этого момента, — он улыбается во все свои острые клыки, поворачиваясь лицом к тонкому силуэту, — каждый посекнувший на его благополучие будет признан самым злостным нарушителем. — пусть Мегатрон и говорит об этом с улыбкой, но, кажется, тот серьёзен. Определённо. — Лучше вам предать саму идеологию десептиконов и пасть в ноги автоботской грязи, чем пойти против моего слова. — и он вновь отворачивается от сикера. Старскрим наконец чувствует, как ком упал к его ногам, тем самым заставляя всё его нутро свернуться. Является ли теперь он подтверждённой собственностью лорда? Находится ли он в этом списке выше щётки для дент? Старскрим поджимает губы, глаза бегают по помещению, но он не видит лиц ботов, а лишь их чёрные силуэты. Старскрима чувствует стыд. Ему стыдно быть собственностью лорда, стыдно, что он носит его ребёнка. И его грудная клетка дрожит от каждого вздоха, но не естественно, а прямиком выпячиваясь вперёд. Остаётся надеяться, что Старскрим всё таки обогнал зубную щётку. Собрание быстро кончается. Оказывается, если не думать, то время летит незаметно. Стройный силуэт, неуклюже перешагивая с ноги на ногу, плетётся вдоль коридора, тёмного и холодного. Но Старскрим ведёт ладонью по шершавым стенам Немезиды и не замечает того, как стыки царапают его ладонь. А может и наоборот, надеется ощутить хоть что-то помимо стыда. Сейчас он чувствует лишь то, как сильно ошибся. Но мог ли он это предотвратить? Предотвратить весь этот позор? Это риторический вопрос. Он использован! И он будет брошен и вновь унижен, когда исполнит своё предназначение, как вещь Мегатрона. Это стыдно. Стыдно быть для него лишь игрушкой. И сейчас, в это мгновение непонимания, Старскрим желает лишь исчезнуть в собственной постели. И чтобы на соседнем матрасе лишь пыхтели вехиконы, для которых единственная радость - сон. Да, к слову, живя рядом с ними, в одном помещении для рабов Мегатрона, начинаешь осознавать, что тебя, всё таки, лорд из стада выделяет и не заставляет вылизывать пол. В очередной раз очень благородно с его стороны. А путь сикера всё так же лежит к собственной, или же общей, каюте. Коридор длинный и, кажется, вечный. А может это хлипкие ноги неспокойны нести тело Старскрима, тратя все силы на то, чтобы жалеть себя. Шлаков Мегатрон. Лучше бы Оптимус тогда разрубил его пустую голову на две части. Там даже нет мозга, чтобы тот распластался по земле. Шлаков Мегатрон. Он даже сам говорит о наследнике, то есть так не верит в собственную победу, что решил подготовиться заранее? Он никчёмный. Если бы не положение Старскрима сейчас, то он точно нашёл способ свергнуть Мегатрона. Снова! Но на этот раз у него бы точно вышло! Но теперь, когда каждый вехикон сворачивает шею при виде Старскрима, тот не может ничего предпринять для собственного плана. А что говорить о связисте! Саундвейв своим пустым лицом просверлил дыры на несколько частях тела Старскрима, за то то время, пока шло собрание! — Нравится? — на ватных ногах сикер замирает. Он быстро воротит головой, словно уже тогда не мог понять, кто стоит позади него. - Что? — Нравится? — повторяет Мегатрон, стоя позади, во мраке Немезиды. И теперь, смотря на высокий силуэт, стоящий в нескольких шагах от себя, Старскрим видит и дорогу, пройденную от зала. Он не прошёл почти ничего. Ноги действительно ватные. Всё то время он тонул в собственных мыслях, не в силах сдвинуть и ноги. Голос его тихий, — Нравится что? — Новый статус. — отрезает великий лорд, кажется, чеканя каждую букву. А может так низкий голос воспринимал измученный сикер, — Ты, считай, святой теперь. Обычно ты рад такому вниманию. Лицо Старскрима не меняет своего выражения. — Это же для твоей беты. Мегатрон приподнимает брови на такое заявление. — Хочешь её сохранить, поэтому теперь только ты можешь бить меня. — Ты извращаешь слова. — Мегатрон, в отличие от сикера, говорит быстро. Он вовсе не задумывается над тем, какую сладкую песню спеть. Наоборот, он достаточно честен. Как может показаться. — Я предпочту назвать это заботой о том, кто носит моего ребёнка. Плечи сикера вздрагивают. — Это ты врешь на ходу. — можно ли сказать, что Старскрим пользуется своим положением, так разбрасываясь словами? — Только вчера говорил мне о том, что я лишь инструмент для тебя, а теперь пытаешься извратить всё так, чтобы я вновь верил в волшебные сказки. — и голос его, наконец-то, приобретает хоть какую-то силу. — Ты делал так всегда. Даже в первую нашу встречу, когда утверждал, что приведешь нас к победе и спасёшь всех несчастных и голодных. — да, выступление гладиатора запомнили надолго. — А потом, а потом, — Старскрим отворачивается, чтобы вновь взглянуть на бесконечную дорогу, даже половину которой он не прошёл. — Врал, что к ногам моим положишь весь Кибертрон. — он задирает нос. — Поэтому я и повел за тобой сикеров. Верил в счастливое будущее. А теперь даже ты в него не веришь, если хватаешься за шанс, вырастить наследника.