Сделать ошибки чтобы их исправить

      Как и предсказывала Вэнь Цин, Усянь держался один день. А на следующий — его и след простыл. Себе она уже призналась, что невольно считает Усяня младшим братом.       А омега в это время бодро шагал по дворцу, имитируя бурную деятельность. Мало кто на него обращал внимание. Он шёл в кабинет, ведь надо было разобрать документы.       Зайдя, он сразу принялся рассматривать прошения заклинателей или обычных людей. Он что-то подписывал, после делал заметки то о том, что надо поговорить или узнать о таком-то человеке.             Параллельно он писал новые идеи для талисманов или разных прибамбасов.       Так продолжалось его время, пока не ворвался Вэнь Сюй.       — Как ты смеешь влезать в политику, сын слуги!       Тяжёлая рука, наполненная ци, ударила по щеке, заставляя отлететь и удариться об стену, выбивая дух. По виску потекло что-то тяжелое. Приложив руку он увидел кровь. Но не успел он опомнится, как его схватили за грудки и подняли.       — Ты! Помни своё место, шлюха! То, что ты муж моего отца не значит что у тебя есть право чем-то руководить! Запомни это, дрянь!             Вывернув запястье, он сразу сломал его, а после разом сломал пальцы. Из глаз потекли слезы, но так как он смотрел в пол их не было видно. Вэнь Сюй отпустил его и омега мешком упал на пол, прижимая к себе сломанную конечность.       — Ты понял это, слуга?       Усянь кивнул, благодаря причёске не было видно что с ним. Раздался звук уходящих шагов и хлопок двери.       Найдя в себе силы он встал и подошёл к зеркалу. Невольно он вспомнил, как когда-то давно так ходила его мать.       Распустив волосы, он завязал лишь одну прядь сзади. Из-за чего невольно стал выглядеть старше.       Поняв что тут ему делать нечего, он пошёл в библиотеку, единственное место где можно было успокоиться и просто подумать.       Так было пока к нему не прибежал слуга и не сказал, что его вызывает к себе Вэнь Жохань.       Он попросил передать, что он придёт. Сам глава Вэнь до сих пор приводил в ужас, а со своей судьбой разменной монеты он смирился. То, что его никогда не полюбят или примут в семью.       Зайдя, он сразу поклонился, ожидая действий главы Вэнь.       Тому это понравилось, ведь подчинение он любил, а омега был для него как раб, что принадлежит господину.       — Подойди сюда, раб.       Усянь встал с колен и подошёл Вэнь Жоханю. Тот тут же схватил его за волосы.       — Отсоси!       Он достал свой возбуждённый орган. Омега взял его в рот, но что-то тут было не так.       — Лучше! - Взяв со стола чайник с чаем он вылил это прямо на руки омеги, тот вздрогнул и попытался отстраниться. Тогда Вэнь Жохань просто наступил на обе ладони своим сапогом, а член засунул по самые гланды в горло. Не давая практически вздохнуть воздуха.              Тут и наступило удовлетворение. Наконец-то всё было так, как он хотел. Власть — о как же она пьянила разум. Почувствовав разрядку, он кончил в рот и наконец убрал сапог с рук омеги.       Тот схватился за горло, но Вэнь Жохань не дал ему отойти. Прижав к столу, он сорвал одежду и грубо вошёл, начиная сразу двигаться, Ин попытался отползти, тогда взбесившись глава Вэнь начал душить его, при этом издеваясь над телом.       Чувствуя разрядку, он кончил внутрь, наслаждаясь покорностью омеги перед ним.       Взяв одну из рук, он заломив от удовольствия, сломал её в локте. После он насадил омегу на себя, продолжая беспощадно брать. Животное в нём желало брать и брать омегу. Тому ничего не оставалось. Что-то изнутри было сломано после смерти родителей, после разбилось, когда он подумал может быть частью семьи Цзян, а сейчас его добили. К истерике от боли, прибавились слезы от собственного ничтожества, оно и до этого было, но в этот момент его будто окунули в омут с головой, заставляя тонуть.       Когда наконец глава Вэнь успокоился, он просто сжал Усяня в руках, позволяя узлу разбухать внутри омеги.       Ину было всё равно. Он просто чувствовал что медленно уплывает в никуда, теряясь между сном и явью. Когда хватка Альфы ослабла, он протянул одну из рук в темноту, надеясь что она его поглотит в своё царство унося куда угодно, лишь бы не тут. Рука упала на простыню, а изнеможденное истощенное тело расслабилось.