Вдохновение

      Янкей удалился и отдал точно такой же приказ слуге, который ринулся в библиотеку. Он смог найти эту книгу, она новая, ведь перепись населения среднего класса была недавно и почти все жители города были записаны в этой книге. Там была не только информация об их имени, прописке и детях, но и год рождения, также год переезда в Лондон. Мне стоило времени и труда найти среди шести сотен страниц фамилии на букву «К»,  но я справился и начал изучать фамилии. Я не заметил, как взгляд обошёл нужную фамилию и перешёл чуть дальше. Я ещë довольно долго листал, пока, наконец, не прочитал долгожданное «Катель», мысленно благодаря Амеди, за то, что он сказал мне свою фамилию. Но удивительно, что с фамилией «Катель» в Лондоне проживала лишь некая мисс Вармун. Я удивился, когда не нашли не одного человека, прописанного в Лондоне с такой фамилией, кроме неë. Следующий шаг привет меня к еë родственникам. Здесь мне было куда радостней, ведь у неë были дети, а также внук. Внука звали Амеди. Я был расстроен, ведь не смог увидеть его второго имени. Для меня это было странно. Но Амеди не говорил мне его и я не говорил ему своë, поэтому этот вопрос я перенëс на нашу предстоящую встречу.       Мальчик по имени Амеди был внуком мисс Вармун Катель, которая была прописана в Лондоне с 1786 года. Еë дочь Сара, соответственно мать Амеди, проживала с семьёй в Уэстпорте, маленьком городке в Ирландии. Это означало, что Амеди родился там и был прописан только там. Он не жил никогда в Лондоне, или никогда не прописывался официально, держась убеждения, что должен уехать и тут только ради какой-то цели. Единственное, что я нового о нëм узнал, так это, что он не всегда жил в Лондоне! Ну и что у него была тут бабушка. Эта информация меня не могла успокоить и я, смерившись, захлопнул книгу. Теперь мне точно никак не найти его дома, чтобы прислать письмо. Но радовало, что теперь я знаю чуть больше об этом человеке.       Ближе к вечеру я заскучал и решил навестить Августа, показаться ему хоть, показать, что я жив, а не умер в бреду. Прошло немного времени, прежде чем я поехал к нему. Со мной, как надобно, ехал и адъютант. Янкей на глаза мне не попадался и даже не останавливал, спокойно отпуская меня. Я всегда приезжал без предупреждения к другу. Граф и графиня Беккер всегда были мне рады. У нас с родителями Августа сложились хорошие отношения. Меня встретил дворецкий дома Беккера и, поклонившись, почтительно сказал: - Виконта Августа нет в городе. Граф и графиня со своим сыном предпочли уехать на неделю-другую. Это довольно важное дело, потому виконт и отправился с ними, - объяснил мне дворецкий.       Меня подобное смущало, ведь Август не предупредил меня об отъезде. Если бы это было что-то действительно важное, думаю, он сказал бы мне. Но, как оказалось, мне просто следует чаще читать письма. Август написал мне, что брат его отца болен и что по совместительству довольно богат, а также не женат, ведь похоронил жену. «Не поверишь, дорогой друг!...»       Так, без стандартных приветствий и предисловий, писал Август: «…Матушка настаивает на надобности поездки к брату моего отца. Я права не имею отказаться; в случае отказала, она слишком строго готова была наказать взрослого сына. Меня могли лишить дома. Ты это понимаешь? Я должен был бы жить исключительно в родительском доме…»       Виконт Беккер жил на два дома. Первый – это семейное поместье со слугами, что сами имеют слуг в своих домах. Это дом родителей, там их счастье и любовь. Всë украшено рукой матери, повсюду любимые картины отца и его книги. Второй дом – скромнее, расположен на соседней улице. Слуг меньше, но там не менее уютно, и именно там любовное гнездышко Августа, где он может устроить мероприятия, забавные, а главное непристойные. С разными именами, будь то «Мечта аристократа», или более раскрепощённая «Оборванная юбка». Как бы ужасно и унизительно не играло на самолюбие красавиц это имя, всë же девушки там собирались. Разумеется, это никакие не аристократки и не те приличные леди, которых мы видим на балах. Гостьями Августа были куртизанки, и девушки низкого слоя общества, которые ради денег все возможно унижались. Или же девушки среднего класса, которые по какой-либо причине потеряли мужа, отца или брата, который их содержал. Так вот, родители Августа об этом доме знали и сыну не запрещали играться. Наказание в виде лишения такой игрушки, оборачивается истерикой, которую я вынужден читать. Так и написанная она второпях, почерком человека, чьи руки трясутся как карета по камням. «… А ты сам понимаешь как это для меня сложно. Прошу тебя, друг, навестить Софи Флери. Она сама не своя стала после происшествия на твоëм балу. Я тебя не виню, не думай, потому и прошу съездить к ней. Надеюсь, ты сам в порядке? Напиши мне, хорошо? Письмо по адресу…»       В письме был написан адрес Августа сейчас, а также адрес Софи, по которому я должен был приехать. Разумеется, я был не против заехать к ней. Я волновался о том, что с ней случилось, но с другой стороны меня одолевали иные чувства. Она имеет отношения на стороне, когда как сама состоит в любовной связи с Августом. Август не ангел и подобное отношение со стороны девушки ему не повредит, а даже проучит, ему полезно. Но на Софи у меня обида и скрывать еë я не намерен. Беккера я давно принял и отлично с ним знаком, а эта девушка моего доверия не добилась. Тем не менее, я написал ей, что хочу приехать завтра или сегодня к вечеру, смотря когда она прочитает письмо. Софи ответила мне незамедлительно, как будто только ждала письма от меня. Она позволила мне приехать через четверть часа. Августу в письме я тоже ответил.       Восемь вечера. На экипаже я прибыл к дому мадемуазель Флери. Певица жила в городе, она снимала дом, судя по всему. Я видел еë дом в каталоге для аренды. Певица не могла зарабатывать много, но еë участок выглядел привлекательно, а учитывая, что она предстала передо мной в двух разных платьях, кстати довольно не дурных, она получает деньги от родителей или от Августа, что вероятнее всего. Я постучался. Охранник словно тень стоял позади меня и не переставал оглядываться. Было рискованно вот так прогуливаться вечером по городу, зная, что преступник не пойман. Наконец дверь мне открыли и впустили внутрь. Передо мной стояла не мисс Софи, а другая девушка, судя по одежде, домработница. Значит Флери не жалеет денег ради такого. Домработница слегка поклонилась мне и показала рукой на гостиную, сказав: - Госпожа скоро к вам выйдет.       Я изобразил дружелюбие и криво улыбнулся, затем прошёл в гостиную. В доме было три комнаты, не считая коридора, кухни и отдельной комнаты для водных процедур. Это не сравнится с моим количеством комнат с различными назначениями. Вдоль стены в гостиной стоял шкаф с книгами, их было довольно много, но большинство из них это современная литература Франции. Всë на французском языке и с французским стилем. Этот язык я хорошо знал, как не знать, если ежедневно до восемнадцати лет тебя заставляют учить его. Писал я на нëм лучше, чем говорил, а вот читать было удовольствием. Я не читал книг, что перевели с французского на английский, а предпочитал оригинальный язык. Меня заинтересовала книга Оноре де Бальзак «Шагреневая кожа». Еë я не читал, но планировал, думаю такое может меня заинтересовать. Я покрутил книгу в руках, замечая какая хорошая у неë обложка, какой текст. Видимо, я слишком заинтересовался ей, раз не заметил появления Софи. - Нравится? – послышался звонкий голос девушки за моей спиной. Он заставил обернуться и наши взгляды встретились. Софи выглядела обворожительно, еë губы улыбались, глаза блестели; длинные светлые волосы аккуратно лежали на плечах; одета девушка была в своей манере, скромно, но так маняще. Но я не мог не наслаждаться еë образом. Пусть явственно помнил свои слова: «Я хочу, чтобы вы отпустили мою руку и забыли о нашем знакомстве!»       Я говорил ей это в лицо тогда, когда держал в себе жгучую обиду. Теперь моя обида утихла и теперь мне не так больно думать об этом. - Ах, это? – я с трудом отвел взгляд от коротких рукавов еë домашнего платья и вновь посмотрел на книгу. – Да, я хотел прочитать еë. - Так возьмите. Это подарок, граф, - улыбнулась Флери. Тогда я заметил, что на столе перед софой появилась тарелка полная печенья. Это Софи принесла еë. - Не стоит, - я помахал головой в знак протеста. - Не отказывайтесь. Я читала еë и хочу, чтобы вы тоже прочли, - уверенно сказала она. У меня не было желания с ней спорить. Она пригласила за стол и мы сели на диван. Еë домработница принесла чай. Софи взяла одно печенье, едва касаясь его пальцами и сказала. – Я сама только что испекла его. Попробуйте.       Я протянул руку и взял тëплое печенье. Рассыпчатая текстура приятно ощущалась на языке. В изломе печенье было равномерно пористым без пустот, видно, что оно хорошо пропеклось. Я и не сомневался в умении Софи печь печенье или что-то такое. Я словно съел купленное в лучшей лавке города печенье, что ест сама королева Виктория. В сочетании с ароматным чаем оно было ещë прекраснее. Кажется, я с минуту или две просто молчал, наслаждаясь. Вдруг раздался, лёгкий смешок хозяйки дома: - Не надо ничего говорить, я вижу, что вам нравится. А это не может не радовать, - девушка отхлебнула чаю. - Да, - я не мог сдержать неловкую улыбочку. Вспомнив о цели визита, я продолжил: - Как вы себя чувствуете после того вечера? - Ох, я в порядке. Август сильно драматизирует. Но я была слишком напугана, - Софи опустила глаза. - Вы рассказали всë полиции? - Да, конечно. Почти сразу. - Не затруднитесь рассказать и мне? Не горю желанием читать письма Скотланд-Ярда, - честно ответил я, попивая чай. - Да, почему нет? – оставив паузу, она продолжила: - Когда вечером я вышла на задний двор, там было довольно темно. Мой… товарищ, был не рядом и потому сразу мой крик и не услышал. Меня словно там и поджидали. Я не успела применить силу или закричать, а на меня бросилась девушка… - Девушка? – перебил я мисс Флери. В памяти сразу воскресла наша встреча с той же незнакомкой в гостиной. Девушка, юная, судя по телосложению, невысокая ростом. - Да, девушка. На ней было платье, такое же тëмное, как и еë плащ. Лицо скрывала маска, а также капюшон. Она ниже меня ростом и, наверняка, младше; но незнакомка была довольно сильна, раз смогла повалить меня сначала на землю, затем ударить и зажать мой рот ладонью, - говорила Софи. - Ужас. Если вы не хотите продолжать, то не стоит. - Нет, всë в порядке, граф. Вы думаете, я хрупкая? – Софи бросила на меня такой взгляд, какой видит жертва, перед хитрым охотником. Чуть опустила веки, показывая, насколько же она права на счëт своей крепости, перед опасностью и стрессом. Но такой еë настрой не вяжется с тем как упала она в мои руки, потеряв сознание тогда вечером. Девушка отвернулась и продолжила рассказ, гладя кончиком пальца свою чашку. – Так вот. Она была сильна, но я точно смогла укусить еë за руку и не раз, заставляя вскрикнуть. Хитрость этой девчонки не знала границ, раз ради осуществления своего гадкого замысла, она додумалась толкнуть меня в куст розы, а затем не жалея себя, заставлять меня то вставать, но вновь падать. Я сильно ударилась головой и рассудок мой помутился.       Я слушал с замираем сердца пугающий рассказ певицы. На еë коже ещë виднелись следы той борьбы с незнакомкой. - Она сама была ранена мной и шипами розы, но смогла убежать, когда как мне хватило сил на крик, который не перебивали стоны, - продолжала Флери, настолько заинтересованная своим рассказом, что если не знать о чëм именно она говорит, можно подумать, что девушка пересказывает сюжет книги. – Потом, вы понимаете, меня услышали и помогли. - Благодарю вас, что поведали всë, правда. Это было важно для меня. Отныне я хочу знать больше о моëм охотнике, а скорее охотнице, - сказал я. - Неуловимая особа. Я начинаю бояться оставаться одной ночью. Она определённо имеет на меня нехорошие планы, - совсем тихо произнесла девушка.       Во мне понемногу пробуждалась теплота к Софи, пусть наше знакомство и началось буквально с обмена колкостями. Эта девушка одновременно и раздражала и завораживала. Она обычная, но особенная. Она милейшая, но опасная в своей вредности. Мне не удаётся поверить, что еë способно хоть что-то сломить; будь то физическая сила, или обидные слова. Но Флери при своей силе оставалась девушкой, значит, была ранима, как мне думается. А ещë она сейчас призналась, что боится оставаться одна. Учитывая, что Август в долгом отъезде, я еë единственная опора и именно на моей совести лежит еë безопасность. Мне стоит помочь юной леди в затруднительной ситуации, когда в чужой стране и в чужом городе, без родственников и верных друзей, приходится сталкиваться с опасностью, ей очень тяжело. - Не бойтесь. Если рядом будет один из моих охранников, вы будете в безопасности, - ответил я, хоть и хотел сказать нечто иное. Я мог предложить леди поехать прямо сейчас со мной, но такое предложение показалось мне странным. Что она может про меня подумать? - Я рада. Спасибо. Вы так добры! – поблагодарила меня Флери и замолчала. Некоторое время в гостиной царила тишина.       Я вновь посмотрел на Софи. Изящные пальчики аккуратно держали чашку с чаем, от которого вверх тянулся пар. Губы девушки сложились в трубочку, и она слегка подула на горячий напиток, дабы прогнать назойливый пар и, наконец, отпить маленький глоток чая. Мой взгляд скользнул чуть выше, к еë глазам. Густые ресницы опущены и скрывают от меня еë взгляд. Светлые как солнце локоны, кажется, блестят от света. Наверное, на ощупь они столь мягкие, как если бы я касался облака. Еë кожа светлая, такая на которой малейший румянец будет заметен и такая, что заметно краснеет от слëз. Я замечаю, что еë щëки слегка порозовели. Я не успел поймать момента, когда она вдруг подняла глаза на меня, и улыбнулась. Я встретился, с ней взглядом. Цвет еë глаз был особенным; он сочетал в себе нежно-голубой и тëмно-синий. Окантовка зрачков тонкой линией затемняла еë глазки, делая выразительнее. Чуть выше губы у девушки была маленькая точка-родинка, что предавала еë образу шарма.       Мне сложно было разобраться в своих чувствах. Моë сердце беспорядочно билось, ускоряясь и ускоряясь, словно оно готово меня покинуть, или вовсе остановиться навеки вечные, избавляя от страданий. Девушка, сидящая передо мной, странно влияла на моë поведение. Такого не было раньше, не с одной из особенно милых особ, встречающихся мне на балах и мероприятиях. Но точно также меня пожирали смешанные чувства, когда больно думать о будущем или настоящем. Я смотрел на Софи, и видел ту самую девушку, что играла со мной колкими фразами, стараясь задеть; видел ту самую, которая хваталась за руку Августа, в страхе отступая от собаки. Она обычная, но и другая, в то же время. Воспоминания помогли мне вернуться в реальность и, наконец, отвернуться от мадмуазель Флери. Но я не мог не спросить юную девушку о еë болезни, или недуге, что заставил задыхаться от кашля. - Мадмуазель, могу я задать ещë один вопрос? - Если только один. Я вас слушаю, граф, - отозвалась Софи. - Помните нашу первую встречу? Тогда вы испугались. Почему вы кашляли? – спросил я, не рискнув спросить, больна ли она, боясь обидеть собеседницу. - Помню, граф. Думаю, вам пора, - Флери вдруг поставила чашку с чаем на стол, издав этим действием резкий звук, что заставил встрепенуться. Она действительно ответила лишь на один мой вопрос. На первый. Я ошибся, раз сформулировал его так. - Прошу меня простить, - поспешно извинился я, понимая, что Софи не хочет говорить об этом и только поэтому как будто выгоняет меня. Стоило поспешить и сменить тему. – Ох, однажды посетил я одно собрание… - Как-нибудь я вас навещу… До свидания! – улыбалась девушка.       Мы попрощались, и я оставил одного охранника в доме Софи, настоятельно приказав ему, внимательно следить за безопасностью девушки. Это не был изначально только добрый поступок чистого сердца, это, прежде всего, ради моей выгоды, ведь адъютант теперь сможет стать ближе к поимке преступника. Ещë это снимало подозрения с Софи, что не могло не радовать. Я приехал обратно к дому Августа, когда на часах было девять, а к себе вернулся в половине десятого.       Меня встретил очень знакомый собачий лай. Звонкий голосок Свитлипса доносился с заднего двора, у сада. Я пришёл туда. Рыжий пëс бегал и играл с мячом, периодически лая на него или пытаясь разгрызть. Лапы собаки были перемазаны грязью из-за расстающегося снега, смещавшегося с землëй. Я был рад появлению Свитлипса, ведь он убежал и я думал, что навсегда. Почуяв меня, умный спаниель сначала остановился, посмотрел на хозяина и, наконец, ринулся ко мне, как кидаются на еду или к любимой игрушке. Собака была рада меня видеть. Он стал тереться о мои ноги, как кот, а потом своими лапами пачкать мой костюм, как самая настоящая собака. Он лаял, высовывая язык, и ласкаясь ко мне. Я не мог не уделить ему ответной любви, ведь за то время, проведённое вместе, я к нему привязался и теперь понял, как скучал по этим большим глазам и висячим ушам. Гулял с ним мой доверенный. Янкей стоял в стороне и наблюдал, как я глажу пса. - Господин, - обратился ко мне доверенный, подходя ближе. – Вас приглашают на пьесу в театре. Через час, если желаете. - Где ты его нашëл? – спросил я, когда спаниель лизнул мою руку. Я не слушал Янкея. - Как же? Приглашение вам письмом прислали, - ответил доверенный, вытаращив на меня глаза, как два блюдца круглых, но в окантовке из морщин. - Я говорю про собаку, - уточнил я, когда понял, что мой вопрос звучал глупо, учитывая, что сказал мне доверенный. – Пьеса? Что за пьеса? - Джордж Байрон… - начал припоминать Янкей - Каин? - Убил Авеля, - добавил доверенный, заставив меня улыбнуться простой шутке. Я знал эту пьесу наизусть и если разбудить меня посреди ночи и зачитать строчку, я тут же отвечу. Эта забава Янкея заставила меня начать свою: - Иегова! Ты, кто разделил стихии… - вспоминал я слова Авеля, которые от чего-то мне больше всего запомнились. - На землю, воду, воздух и огонь, - улыбнулся Янкей, подхватывая меня. Возле наших ног пару раз гавкнул Свитлипс, как бы желая участвовать в разговоре двух ценителей. – Кто, сотворив светила дня и ночи… - Создал и тех, которые могли бы, - продолжал я. – Любить тебя, любить твои созданья. - И ликовать – хвала, хвала тебе! – в один голос произнесли мы с Янкеем и рассмеялись. - Нет, уж, спасибо. Я еë, как видишь, посетил! – ответил, сдержанно смеялся я.       Псу помыли лапы, и он смог зайти в мою спальню. Он не прыгал на кровать, а стал обнюхивать мой стол. Доверенный рассказал, что пëс, весь грязный, вернулся в дом, пока я спал, но Янкей не сказал раньше, поскольку забыл. Я ему эту оплошность, как всегда, простил. Свитлипсу сделали прививку, на всякий случай. Теперь мой пëс чист, проверен и здоров. И я не собираюсь больше знакомить его с Софи. Видимо собаки еë не любят, и это взаимно. Я поиграл с ним немного, а потом решил, что моей книге тоже не хватает собачки. Я оставил Свитлипса и сел за стол, чтобы в отдельном блокноте записать нахлынувшие мысли о псе. Я и подумать не мог, какую роль в моей жизни сыграет этот пëс.