Храбрые сердца, дурные головы

      Звуки, сопровождающие материализацию, стихли, остаточные вибрации понемногу тоже. Экраны внешних сканеров, поплясав для приличия серой рябью ещё с минуту, явили нашим взорам картину, которую мы и рассчитывали увидеть – ту холостяцкую квартирку, которую мы покинули несколько очень насыщенных дней назад. Всё же не столько количественно и качественно, чтоб узнавание не было мгновенным. Мне явственно послышался за спиной Ктулхин вздох – глубокий такой и по силе, и по содержанию. Возвращению в наш мир она не то чтоб совсем не рада… если б унесло куда-то в междумирную пустоту или сердце звезды, впечатления б, конечно, были незаурядные, но рассказать о них не смог бы никто и никому. Но в то же время – закономерны некоторые нервные мысли, ввиду некоторых недавних нервных разговоров. Типа, наше-то время отсюда в общем масштабе недалеко. Ясно-понятно, сейчас я её не верну где росло, не собираюсь я один это всё разгребать, но относительно того, что потом, мы ж не доспорили… Я нажал клавишу открытия дверей.       – Мы вас не торопим.       – Крайне любезно с вашей стороны, но со своей стороны всё же предпочту не задерживать команду. Это вежливость, воспитание, если угодно.       Как говорится, мне показалось или кто-то быканул? В смысле, это как-то с намёком было сказано, типа вот я вежливый, воспитанный, интеллигент до мозга костей, не то что некоторые, или вовсе без задней мысли? Взаимоотношения у нас, как-никак, такие… односложно и непротиворечиво не описуемые.       – Ай, мы все тоже тут до жопы вежливые и воспитанные, а главное – разумные. Понимаем, что дело непростое, небыстрое, особенно для того, кто к долгим путешествиям не привык… а наше совершенно невозможно предсказать, на сколько затянется. Так что собирай там чемоданчик спокойно, без нервов, чтоб ничего не забыть. Мы тебя, конечно, трусами и зубными щётками до сих пор обеспечивали и впредь обеспечим, но может, тебе именно свои нужны, хтоничные, богомерзкие, в мелкую азатотинку разрисованные…       Ответом мне был взгляд, в принципе идентичный кручению пальцем у виска. Рядом заржал Торин. Да, слово как будто грубоватое для королевских персон, но тут и персона такая, не вусмерть аристократически утончённая. Гномы вообще довольно простые ребята.       – Какая всё-таки славная, гармоничная у нас сложилась компания.       – Как говорил один папоротник, тут не поспоришь. Ктулха, вы это… помогите кумиру собраться? Привнесите практичную хозяйственную жилку. Сами понимаете, мужчина, долгое время живущий без женского пригляду, становится подобен беспризорному ребёнку, если только он не гном.       Ктулха ответила взглядом ещё более свирепым, чем у означенного кумира:       – Вам пиздюлей если в организме не хватает, так можно просто попросить, прямым текстом, без намёков!       Кажется, даже волосы слегка дыбом привстали, как шерсть у возмущённой кошки.       – Не принимай слова о хозяйственности и женской заботе так близко к сердцу, - прыснул Торин, - все здесь понимают, что это просто шутка.       Кажется, величество неслегка ёрзает – я не великий специалист по трактовке невербальных знаков, но можно предположить, что мысль, что мы ни много ни мало пересекли грань миров, осознана и не даёт покоя. И вроде как, ему-то наружу низачем не надо, а признаться в банальном любопытстве как-то неловко… но ведь есть оно, любопытство, и сильное. Так что ничего удивительного, что, когда Ктулха действительно всё-таки вышла следом за Лавкрафтом, мы встали в дверном проёме – участвовать не планируем, так, понаблюдаем. Сколько обзора хватит.       – Ладно, с местом вы не промахнулись – и хватит с нас этого счастья, да?       Ой, как будто я сам не видел, ещё на экране с внешних сканеров, дневной свет из окна, а улетали-то мы отсюда ночью. Но поди, не критично это. За окном какие-то деревья колышутся, если даже какие прохожие и случатся, вряд ли заметят в доме местного фрика внезапный долговязый девичий силуэт.       Лавкрафт успел сгрести устилающие стол листы в неаккуратную стопочку – как тут же порыв ветра подхватил их и разметал по всей комнате. Серое кожистое крыло почти чиркнуло по оттопыренному уху – наш штатный чудик шарахнулся, почти упав на Ктулху, та, соответственно, отлетела к стене. А крылатая тварь, спланировав над самым столом, подхватила зубастой пастью пресс-папье, подбросила его, как дельфин рыбу – и поглотила беззвучно, даже без какого-либо хруста. И, не прерывая виража, взмыла к потолку, где воздух уже дрожал, серел, колыхался от биения таких же крыльев.       – Какого морока ущелья, что за дрянная примесь?! – а говорят, человек в патовой ситуации матерится на родном языке! Как видите, не всегда, ой не всегда. Ктулха в ходе плотного общения с угрюмым величеством нахваталась гномьих ругательств, телепатическое поле буксовало поминутно, переводя её речь. Славно, думал я, перепрыгивая через опрокинутые тварью вещи, полку способных ругаться на двух языках прибыло. Богатств одного тут может и не хватить – именно потому, что картина такая знакомая… пиздец какая она знакомая. Охуительный пиздец просто.       – Говард, сюда! – не дожидаясь, пока он сообразит, я схватил его за рукав и практически зашвырнул в ТАРДИС, Ктулха влетела следом, опрокинулась спиной о сомкнувшиеся створки и тяжело дышала, продолжая перечислять все технологические неурядицы, какие случаются в кузнечном деле. Но довольно быстро отлипла и метнулась ко мне, впившись руками в подлокотники моего кресла, а глазами в мою физиономию – словно зубами в горло.       – Ну, так я жду объяснений! Почему они последовали за нами сюда? Вы же говорили, переместиться в другой мир – это поможет… И что теперь вы предложите? Может, наконец подумаете о том, чтоб дать им бой?       Лицо и так с очень резкими, угловатыми чертами, а когда по нему такая буря эмоций проносится – страх, неверие, возмущение, ярость, азарт – оно вообще становится подобно нацеленной пике. Дать бой, говорит она… ну да, говорила, даже после всех моих объяснений, почему это идея тупиковая по определению, до сих пор никому не удалось, и сейчас с удовольствием к этой теме вернулась, вынужденное смирение с иным вариантом – рвать когти – вряд ли означало, что она больше об этом не думала, не представляла, как этих неведомых тварей побеждает. Да, мечами на них махать – примерно как пытаться забодать копьём цунами, и луки, и огнестрел в ту же кассу. Да, артефактом-сетью она не умеет пользоваться, да и пока не прёт учиться. Но она обязательно нашла б способ, до которого не додумался никто из нас… Если б всё было так просто, ну. Хоть иногда.       – А с чего вы уверены, что это опять связано с Торином?       – Эээ, а с кем?       Торина я сейчас, конечно, не видел – загораживала нависающая надо мной Ктулха, а в момент, когда мы влетали внутрь, было не до разглядываний, так, общее смазанное впечатление. Впечатление наилучшей иллюстрации к выражению «остолбенеть от ужаса». По-видимому, ему иного варианта, чем что теперь ему жаловано новое проклятье, которое без дураков будет преследовать его по всем мирам, тоже в голову не пришло. Гномы, насколько это возможно для Средиземья, где всякая магия-шмагия не миф и литературный образ, а часть объективной реальности, порядком материалистичный народ, но некоторых суеверий и общефилософского понятия судьбы это не исключает, а экс-величество случай вообще индивидуальный, главные битвы в жизни были с некоторым фатализмом собственной натуры. Страхи есть у всех, а где видишь такое вот мрачно-таинственное суровое ебало, там, можете быть уверены, этих страхов просто воз. Боялся унаследовать безумие деда, боялся стать плохим королём, боялся потерпеть неудачу в походе, дракона боялся, в конце концов. Теперь вот ещё один страх появился – твари, которых он призвал тем, что случайно выжил…       – Насколько я заметил, он даже не переступал порога, - я аккуратно отодвинул её руку и выбрался из кресла, адреналин вроде маленько схлынул, - так, Говард. Просто как-то переживи мой вопрос. Где у тебя лежат деньги? Бывают же они у тебя иногда. Не прям деньги-деньги, такого-то, конечно, не бывает, мелочь какая-нибудь. Вроде, судя по свету из окна, там достаточно утро, я выйду раздобуду свежую газету… А вы сидите здесь. Даже лучше в комнате отдыха. Кто-нибудь тут осилит организовать на всю компанию чай? Хотя б просто чай, не непременно успокоительный…       Торин, всё ещё бледный – гномы, кажется, существа не самых быстрых реакций, тут сначала надо осознать, что мы чуть не погибли, потом – что этого всё-таки не произошло – предостерегающе выставил руку.       – Ты уверен…       – Да. Не узнав текущую дату, я формулировать теории не стану.       Минут через 20 я сидел с ними, отогревался чаем с имитацией лимона, потому что 28 января как-то зябко даже в Провиденсе, чтоб выскакивать наружу в одной нашей пилотной форме и без всякой шапки. Натурально, никакую газету я не нашёл, я выяснил дату самым дебильным для путешественника во времени способом – спросил у прохожего. Да, включая год. Да, прохожий с готовностью ответил. Отозвавшись уважительно-восхищённо о мощности моего запоя. Ну, это не самое важное сейчас. Важно то, что версия, до которой в моё отсутствие додумались и мои спутники – что мы прилетели просто сильно позже нужного – не подтвердилась.       – Ничего не понимаю, не март же ещё.       Лавкрафт и ухом не повёл – похоже, его уже просветили. Ну и слава богу. Я включил звуковую ручку.       – Не март, да. Но тут, видите ли, такое дело, что и в январе уже значимо.       – В смысле? – терпение не Ктулхина добродетель, она вытянула шею, чтоб посмотреть, во что я там пырюсь в развернувшейся голографической панели, поняла, конечно, мало что.       – Короче, Говард, ты, конечно, когда-нибудь умрёшь, и возможно даже, это будет март, но не этого года. Ты полностью здоров. Эпителий нормальный, однорядный цилиндрический, никакого стеноза, регионарные лимфоузлы как новенькие. Чему удивляться, если так подумать – столько лембасов сожрать да вином тоже эльфийским, явно не менее благодатным, запить… Наверное даже, я мог предположить это раньше. Я должен был как-то следить за твоим здоровьем, обследовать периодически, но то болота, то гномы и варги…       Лавкрафт одной мимикой показал, что не в претензиях за отсутствие такой заботы.       – Так и что? – не унималась Ктулха, - и это нормально – преследовать человека ещё до момента его несостоявшейся смерти? В смысле, сейчас вот именно что январь! Ладно б мы в март прибыли или тем более в апрель…       – Пожиратели никого не преследуют. Они питаются энергией временного парадокса, а она, очевидно, в данном случае распространяется и на январь. Потому что ну подумайте сами, одно дело быстрая насильственная смерть организма, который так бы жил до старости – это действительно более-менее чётко очерченный момент, который можно назвать рубежом. И другое – смерть от рака. Она не молниеносна, к ней организм несколько месяцев готовится. Можно сказать, это смерть, растянутая во времени. И сейчас, в январе, к ней нет никаких предпосылок, а они должны быть. Мы прибыли не критично позже, думаю, прибудь мы тика в тику – было б то же самое.       Ктулха раздражённо-устало заправила за уши волосы.       – Отлично. И что теперь?       – Очевидно же, - раздалось из-за ширмы, - наша компания непристроенных увеличилась.       – Твоих комментариев ситуация как раз и просила, - процедил Торин.       – А почему нет? Могу не говорить, ничего от этого не изменится. Вы сами всё понимаете. Человек нечаянно выжил и стал угрозой своему дому – человек должен либо умереть, либо покинуть свой дом навсегда.       Ктулха переводила взгляд с меня на Лавкрафта и обратно, ждала, кто из нас быстрее и ярче продемонстрирует осознание пиздеца. Ну, я заржал. А что ещё делать в такой ситуации? Мы сюда летели с целью просто кое-какие вещи захватить. Я так-то изначально сам вписался в гемор с поиском нового дома для одного тут кадра, которому оставаться в своём мире не мешало ничто, кроме внезапно и во весь рост вставшего вопроса, а нахуя. Потом обогатился ответственностью ещё за одного случайно выжившего и тем нарушившего естественный ход истории. Фиксированные точки, загадочные, бессердечные вы сучки. Теперь ещё один, серьёзно? Мы сохранили жизнь этому фрику и сами этого не заметили?       – Если вы ждёте ответа от меня, - изрёк вышеозначенный фрик, - то я могу сказать следующее. Наложить на себя руки – не тот вариант, к которому можно обратиться первым делом, поскольку он имеет статус окончательности. Я должен для начала понять, каковы остальные мои варианты. Правильно я понимаю, мне самому эти твари не угрожают? Я – источник временного парадокса, я выгоден им живым? Затащили меня на корабль вы ради безопасности мира, а не моей?       Опешила от вопроса даже Ктулха.       – Ну, эээ, так если говорить – например, в частности, моей! Это летающее говно мне клок волос отхватило! Вон как ровненько срезало! А если б голову? Так, Говард! Если вы решили выйти полюбоваться, как эти твари будут жрать мир вокруг вас, то…       – Как большой поклонник эсхатологических тем одобряешь, - встрял ласковый голос из-за ширмы, - только вот понаслаждаться этой величественной, творчески вдохновляющей картиной вместе мешает такая досадная мелочь, что ты не источник временного парадокса, а банальная пища, и будешь в меню где-то между креслом и чернильницей?       Злое-охуевающее выражение с Ктулхиного лица и не сползало особо, оно вообще, это лицо, я б сказал, более природой расположено к таким выражениям, чем к благодушным. В этом они с гномьим величеством два сапога пара, мрачные и боевитые ебала режим по умолчанию, какие-то иные по ситуации.       – Я не нуждаюсь, чтоб мои мысли за меня формулировали! Автор, вы грозились этому оратору звук прикрутить? Пора, похоже! Так вот, Говард, может, не мне это говорить, больше как-то Автору приличествует, но подумайте – вам точно жить надоело? Всё-таки когда они нажрутся, вам так или иначе хана тоже, если мир перестанет существовать – то и вы вслед за ним, даже если в последнюю очередь! Некоторое время назад вам, конечно, умереть хотелось, во всяком случае, не хотелось жить… Но кажется, за эти дни многое изменилось? Я понимаю, что это не значит, что всё забылось, но вроде депрессия-то у вас прошла. Ну и, знаете ли, наблюдать кончину мира это, конечно, захватывающе и интересно, но если об этом потом не получится написать и никто не прочитает – то стоит ли оно того?       На Лавкрафтовой роже тем временем расплывалось чистое, беспримесное наслаждение разговором. Научили улыбаться, на свою голову, мелькнула бредовая мысль.       – Так может быть, написать об этом уготовано не мне, а вам? Ведь вам не обязательно досматривать это представление до конца, думается, Автор и не позволит вам этого. Не пытайтесь только опровергнуть мои слова какими-либо сомнениями в своих способностях. Не могли ведь пройти даром все наши беседы… Хотя такую простую человеческую слабость, как нежелание остаться бездомной, поймёт любой.       Ктулха уже вполне взяла себя в руки.       – Я остаться, как вы говорите, бездомной не боюсь. Автору много раз объясняла, но вы не присутствовали, да, не проблема, объясню и вам. Я не настолько к своему дому привязана, можно до чёрта найти мест интереснее и комфортнее, уверена. Давно с удовольствием бы переехала, а лучше вообще путешествовала, если б финансы позволяли какие-то поездки кроме как на тектонической плите. Вообще не понимаю этого пидора, - кивок в мою сторону, - при таких возможностях сидеть дома корни отращивать. Но для того, чтоб отправиться в какой-то новый неизведанный мир, не обязательно уничтожать предыдущий. Мы одно путешествие уже совершили без таких поводов, вы, я имею в виду, тоже.       Этот расцвёл пуще прежнего.       – Как я уже говорил, Автор из того рода сорняков, что своим ядом щедро напитывает всё вокруг. Вот и вы, Раиса, испытываете влияние его гуманистических идей, хоть сами не всегда это и замечаете. Писать о гибели какого-то вымышленного мира вам куда предпочтительнее, чем узреть гибель мира реального, известного вам, наполненного не безразличными вам предметами и судьбами. Не беспокойтесь, позволять себе подобных детских выходок я не собираюсь. Я наблюдал этих существ дважды – этого довольно, дальше мне вполне достаточно моего воображения. Как, полагаю, и вам. Умирать мне действительно не хочется уже хотя бы в силу того, что это означало бы смерть и всех идей, которые меня посетили или могут посетить в ближайшее время, иной вопрос, что такая перспектива может показаться менее гнетущей в сравнении с тем, куда меня решит засунуть наш пилот, не имеющий пока, правда, чётких идей и относительно другого внепланово выжившего. Я успокаиваю себя тем соображением, что если уж не упомянутый мной гуманизм, то хотя бы соображение безопасности этого мира помешает ему отправить меня в условия, наиболее любезные ему самому…       Интересно, думалось мне, он эту речь долго сочинял-шлифовал, пока я бегал выяснять дату, а Ктулха тут в некоторые многое пропустившие уши досказывала всё то, что слышала от меня про временные парадоксы? Бедняга Говард у нас интроверт эталоннейший, чтоб не сказать вообще мизантроп, так что к общению, даже с некоторыми тут присутствующими фанатками, подходит так… дозированно. Естественная речь человека, которого врасплох застали, как реченька течь не будет, а хочется ж вещать, впечатлять, поучать. Поэтому хорошо, когда можно подготовиться, набросать тезисы, отшлифовать обороты. То есть, хорошо, когда взаимодействие с другим разумом осуществляется эпистолярно, можно посидеть подумать, хмуро буравя лист и покусывая кончик ручки, попробовать так и эдак, вообще заново ответ начать…       – Ну да, тут желательнее в какой-то вообще другой мир утащить, подальше. То есть, могло б сработать и с этим, если переместить в такое время, в котором вы, эээ, не могли б естественным путём оказаться. В смысле, дожить. Типа, высчитать, сколько вы теперь можете прожить, немного накинуть сверху для уверенности, и… получится уже конец советского периода, а значит, смысл? Ну и с документами ебаться Автор и для Торина не хочет, для вас что ли будет?       – Не не хочу, а не могу!       – В прошлое, наверное, резоннее – в прошлом вы естественным путём оказаться не могли. Тут же в памяти системы стоят какие-то метки где-то в древней Месопотамии, да? Хотите в древнюю Месопотамию, а? Ну в Древний Египет, поди, хотите. Не знаю, правда, как собираетесь там выжить. Вот честно, Говард, я вас в вашей тяге к архаике понимаю, но прогресс он, как бы сказать, для выживания полезен. Вы сейчас, конечно, здоровее стали, но всё равно без медицины, хотя бы уровня 20 века, воды из водопровода, электричества… В Средиземье мы благами цивилизации всё-таки напропалую пользовались. Чего не наслаждаться приключениями и впечатлениями, когда потом можешь сходить в душ и запросить у автомата чаю, и даже в магаз ходить не надо… В архаике тоже, то есть, можно комфортно устроиться, но сложнее.       – Это ж, Ктулха, и вам можно адресовать, - ухмыльнулся я, - с вашими угрозами остаться с Торином, где б мы его ни поселили. Вы вроде тоже комфорт любите.       – Я вам и щас эти угрозы повторю. Да, без компьютера будет грустненько, но не всё коту масленица. Как там… реальный мир, живые приключения это лучше, чем глаза садить у монитора. Просто буду описывать в своих мемуарах реальные приключения, а не выдумывать…       – Это если будет, на чём писать. И каким образом потом этим делом широкий круг читателей впечатлять, в смысле, будет ли существовать понятие книг и книгопечатанья. И если приключения будут состоять не в походе к колодцу за водой и намешивании жратвы для скотины.       – Скотина тут одна, это вы! Цель он, смотрю, поставил – обламывать меня в моих скромных желаниях!       – И ты за столько времени так и не показала, каковы же – нескромные! – расхохотался Дубощит, - Автор, это бесполезно. Я пытался её вразумить, я всё это объяснял – что в чужом мире я буду уже не королём, а простым кузнецом или крестьянином, что никто там не готовит для нас дворца и даже упряжки лошадей, добро, если просто позволят жить рядом… но не преуспел – вероятно, потому, что не был вполне искренен. Говорил это, может, для очистки совести, а может – чтоб насладиться тем, как она не согласится, отвергнет все мои доводы. Думаю, мужчина, благородно расстающийся с женщиной на основании трудных жизненных обстоятельств, просто использует предлог, чтоб отделаться от той, которую вовсе не любит.       – Интересный взгляд, но на всех ты его всё же не распространяй. Так, короче. Будем решать проблемы по мере поступления. Сейчас нужно всё-таки собрать какие-то вещи Говарда, но самолично он это сделать, конечно, не может, поэтому придётся как-то нам. Придётся тебе, Говард, выдать нам сейчас какие-то инструкции, где что собирать. Немного меняем историю задокументированной смерти на таинственное исчезновение, но тут уж ничего не поделаешь, данность нового бытия… Потом переходим к следующему пункту первоначального плана – перебираем варианты нового дома для Торина, которые нам предложит система, как знать, может, какие-то приглянутся и Говарду? А дальше видно будет.       – Полагаю, - откашлялся Лавкрафт, - я могу сам, в некотором роде… поставить точку в собственной истории. Я имею в виду, написать некую предсмертную записку, которая укрепит тех, кому будет дело до моей судьбы, в моей кончине даже без наличия бренного тела и заключения коронера. Если задуматься, такой вариант – уйти в неизвестность, оставляя обывателям гадать, где мои кости нашли последний приют – величественнее, чем изначальный.       – Ооо. Ну тут тем более не торопим. У тебя бумаги пока как, вдоволь? Надо ещё копировальную найти. Ну в смысле, Ктулха будет слишком жестоко страдать без возможности перечитывать сей труд время от времени… Хотя наверное, его в какое-нибудь полное собрание сочинений тоже включат.       Торин прыснул, за ширмой расхохотались в голос, Лавкрафт фыркнул и важно прошествовал в сторону туалета.       Поиск мира по определённым параметрам – это достаточно просто, да? Были б критерии. Ну, планета земного типа, отважно подсказала Ктулха. Кислородная атмосфера там и так далее. А, обитаемая ещё – раз нужно какое-то общество, которому будут нужны изделия кузнечного ремесла… Угу, хмыкнул я, во-первых – галлифрейского типа тогда уж, как и вы, мы склонны ставить в центр вселенной себя, во-вторых, она по любому будет обитаемой! Ах, имеется в виду – обитаемая развитой разумной жизнью? Ну так и говорите! Вот никак он не может не выёбываться, огрызнулась Ктулха.       Да, не могу – как тут не выёбываться-то. Сами ж догадываетесь, что это условия необходимые, но не достаточные? Вон уже насчитало полторы тыщи результатов только в этом времени, ничо, щас мы дополнительно отфильтруем… Я, конечно, недавно повторял классификацию технологических уровней и классов биологических угроз, но это не значит, что ориентируюсь в этих кодах по памяти! Глаза б мои их не видели вообще-то!       – А биологические угрозы – это что, вирусы? – оживилась Ктулха, - или эти, про кого вы там рассказывали… какие-то особо лютые скорпионы?       – В том числе. Все биологические угрозы мы не исключим, не беспокойтесь, это и невозможно. Только наиболее категорически несовместимые с нашим существованием.       – Заботливый вы, что и говорить.       – Да. А с каких это пор вы настроились избегать угроз? Мне-то казалось, основная суть ваших претензий к миру и ко мне – жопе не хватает приключений. А так, между прочим, попробуете угадать место Земли в этих рейтингах? Отнюдь не в хвосте, хоть, конечно, и не возглавляет чарт.       – Да уж догадываюсь, у нас всякие скорпионы тоже есть.       Я помотал головой.       – Если ты знаешь, что какой-то вид относится к хищным и немножко иногда выпиливает сопланетников – ты хоть как-то поостережёшься. Интереснее, когда опасной для тебя становится безобидная с точки зрения местных хуйня. Такое во внутрипланетном масштабе в количестве встречается – какой-нибудь микроб у одного вида может проживать в организме тихо и незаметно, а представителя другого вида в считанные дни помножит на ноль. Есть в попаданческом жанре такой печальный лично для меня момент – авторы никогда, вообще никогда не вспоминают, что они биологические объекты. Сформированные в условиях с определённой патогенной флорой, определёнными паразитами и всё такое, и попав в иной мир, они могут как сами заразить местных чем-то, к чему у них нет привычки, так и сами скопытиться от местной глубоко сапрофитной бактерии, сроду никого не убивавшей.       Ктулха протяжно завыла.       – Да любите ж вы про всякую гадость, просто лембасом вас не корми…       – Ага, люблю. Вы вот и не вспомнили, а Говард как-то спросил, как мы не боялись принести в его время или в то же Средиземье коронавирус этот проклятый. Да, это правда, при перемещении в Средиземье мы карантинными соображениями не озаботились вообще, потому что я не ожидал, что действительно получится. Мой косяк, признаю. Но коронавируса не содержал даже ваш организм, мой тем более. А вся прочая наша флора, как я выяснил уже позже, когда лечил то гномов, то варгов, для средиземцев имеет статус условно патогенной. Их иммунная система обучена борьбе с более злыми родственниками наших стафилококков и аденовирусов, и это в той или иной мере справедливо для многих архаичных миров – у них ещё нет антибиотиков, но нет и толерантности бактерий к антибиотикам, они могут полагаться главным образом на силы собственного организма, не разбалованного развитой медициной и потому более сильного, чем ваш. Но не всегда, конечно, будет так везти, и кого-то мы можем погубить условно патогенным грибом, живущим на собачьей коже. Жопа в том, что полностью предупредить такие сценарии невозможно, не обо всех мирах есть полные данные по микробиологии и иммунологии. Но думаю, хватит тех, по которым есть. Отлично, ещё пара фильтров присобачена. Но для вящего спокойствия, наверное, можно попытаться воспользоваться и нейросистемой…       – Чьего спокойствия? – моментально отозвалась Ктулха, - мне вот совать руки куда попало не особо спокойно, знаете ли.       – Это я заметил, вашим же беспокойным мыслишкам благодаря имеем то, что имеем. Дело осложняется тем, что Торину-то надо не симметричным ответом заниматься, вы и так здесь, а формировать в своей голове представление об идеальном новом доме. Да, это важно – новом, а не старом, вернуться щас в Средиземье, да ещё куда-нибудь во времена расцвета Эребора – последнее, что нам нужно.       – Не беспокойся, я понял, - скрипнул зубами Торин.       Да какой ты у нас понятливый-то, баба б твоя в своё время такой была б. Но тогда, конечно, истории бы не было. Во всём надо видеть положительные стороны, если даже кто-то не особо симпатичен лично мне, это ж не значит, что я предпочёл бы, чтоб он был мёртв. То, что это означает огромное геморроище для меня – вопрос иной. Зато когда я его разгребу, это ж какое будет облегчение!       – Почему так быстро остановились? Мы на месте?       Я воззрился на экраны – после того, как пляска помех на них вроде бы устаканилась. С полуторасекундным запозданием вслед за остаточными вибрациями по ним ещё пробегали тонкие полосы. Ну, а с экранами внешних сканеров вообще всё понятно – с чего б им полегчало-то.       – Теперь главное понять, на каком месте. Система могла пойти двумя путями – по эмоциональному приоритету, но тут вообще сфера мутная, или тупо начинать с ближайших в пространстве-времени. Могу сказать точно, что мы на Земле… и по времени довольно далеко вглубь от начальной точки нашего путешествия. Могу предположить, что Средние века…       Выражение Ктулхиного лица было предсказуемым, да у меня самого было не лучше.       – Ну так давайте, отправимся дальше. Зачем нам Средние века? Не особо комфортное времечко, и для Торина тоже неподходящее.       Для другого тут кое-кого может оказаться подходящим, проворчал я, мож прогресс ценить научится за неделю максимум. Благо, этот кто-то как раз спускался по лестнице – так мило, любопытство что ли разобрало. И вообще, если мы тут соберём симпозиум по вопросу, что подходит Торину, версий услышим по числу участников, да? Вот потому я такой симпозиум и не собираю. Вот потому и нейросистему задействовал, собсна – чтоб претензии потом к собственным мыслям были, а не ко мне. О том, что с горячей любовью ко всякой фэнтезе фыркать на реальные Средние века неча, я уже говорил, услышан не был.       Экраны внешних сканеров являли обстановку, по-видимому, гостиной в замке – тёмные силуэты мебели, гобелены на стенах, в окна льётся закатный свет. Ни души. Либо время ужина уже прошло, либо ещё не наступило, не знаю, что у них там было с режимом. С одной стороны, хорошо, что оказались не под открытым небом где-нибудь в лесу или в поле, где можно три дня искать, у кого выяснить какие-то географические конкретности, с другой – колюще-режущее в рёбра можно получить и здесь, от хозяев, не радых незваным гостям. Мы, конечно, запрашивали что-нибудь необитаемое, но мы много чего запрашивали…       – Да, но зачем-то ведь ТАРДИС остановилась здесь? Короче, предлагаю выйти осмотреться…       Ктулха аж шагнула вперёд, преграждая мне дорогу.       – Выйти осмотреться – в Средневековье? Вы как, если вас на костре сожгут – воскреснете? Я точно вряд ли, я туда не пойду! А если вы сгинете, нам до скончания дней жить в ТАРДИС?       Лавкрафт тихо буркнул, что не самая плохая перспектива.       – Прикольно, конечно, что одни отсталые миры вам по нраву, другие чего-то нет. Помнится, был разговор, что Средневековье – это не только костры? Да и вообще, дайте Торину возможность решить, вдруг он тут впишется?       На лице экс-короля отражался скепсис, но спорить он не стал. В итоге выходили всей компанией, оставив только собак (спят – вот и отлично, не буди лихо) и, понятно, Саурона, снабдившего нас едкими прощальными напутствиями.       ТАРДИС опять встроилась в стену, добавив ещё одни точно такие же двери рядом с выходом из гостиной. Малиновый свет садящегося солнца бликовал на спинках стульев, расставленных вокруг длинного стола, тёмных подсвечниках, отчего казалось, что стоящие в них свечи зажжены. Торин прошёл к окнам, я выглянул за «настоящие» двери, прислушался – ни голоса, ни звука шагов. Повернулись друг к другу мы с одним и тем же первичным заключением.       – Сдаётся, это место не назовёшь обитаемым. Жизнь замка, даже в самое тихое время, должна звучать. Стуком дверей, ржанием лошадей в конюшнях, суетой слуг, выполняющих всевозможные работы. Я же слышу за окном лишь птиц.       – И, помимо того, что я тоже не слышал ни звука, коридор удручающе тёмен. А в такое время уже должны зажечь свечи… факелы… что там у них… иначе ж там в таком мраке лоб в лоб поздороваться можно. Конечно, может, играет роль то соображение, что свечи дорогие, чтоб попусту их жечь, но хоть что-то где-то светиться уже должно! Это кроме того, что хоть звук разумной жизни, действительно, должен долетать.       – Наблюдательные вы мои, - - хмыкнула Ктулха, - детективы. А вы не заметили случайно, какой ебун? За окном, кажется, осень. А окна открыты. Их разве не должны завешивать какими-нибудь рогожами? И камин абсолютно ледяной.       – Ну, я не специалист, конечно, но мне казалось, во всяких этих замках ебун норма жизни вне зависимости от сезона. Камин, кстати, в плане обогрева штука довольно беспонтовая. И вообще, может, эта гостиная у них не единственная и далеко не самая любимая… Пойдём осматриваться дальше? Только что-то осветительное надо сообразить, ручку я предпочту иметь наготове для сканирования, переключение из режима в режим занимает хоть и секунды, но не хотелось бы, чтоб этих секунд нам не хватило. Правда, прекрасны миры до изобретения электроприборов?       Торин пожал плечами – он в таком всю жизнь прожил.       Затеплили пару факелов, прошли длинный, довольно узкий тёмный коридор, ещё пару зал, окна которых светились уже совсем тёмным сиреневым – нигде ни души, ни огня. Некие звуки мы раз-другой, правда, слышали, но издавать их с высокой вероятностью могли птицы или грызуны. Весьма условные человеческие лица взирали на нас только с гобеленов и портретов – времена натуралистичного изображения да, ещё не пришли, храбрые воины и их красавицы-жёны напоминают некоторых инопланетян, с которыми мне доводилось сталкиваться.       – Ну и куда ж всех вынесло? – Торин выругался, в темноте споткнувшись на неровном полу, - даже если война, не все же поголовно в походе. А женщины, дети, слуги?       – Чума, - хмыкнул я, - как вариант. В Средневековье частая гостья. По части сокращения населения бывала поэффективнее войны.       – Вы это как-то сильно благодушно говорите, вам не кажется? Лично в мои планы умереть от чумы не входило вообще-то! Это ж какие биологические угрозы вы отфильтровали-то тогда?!       – Смею полагать, как-то не допустить, чтоб кто-то умер от чумы, я осилю…       В этот момент меня схватили за локоть.       – Что такое, Говард?       – Нет, ничего. Вероятно, коварный факельный свет играет с моим пылким воображением, и мне показалось, что одна из тех статуй шевельнулась…       Вероятно, на воображение не отличающегося душевным здоровьем писателя и эпилептически дёргающееся багровое пламя списать было б лучше всего, но лично я этого просто не мог. Как-то подумалось, что нужен достаточно сильный испуг, чтоб этот-то типчик за кого-то схватился, да ещё и за меня. А такой испуг должен быть хоть немного заразен.       – Так, все слушайте меня! Сейчас становимся спина к спине и НЕ МОРГАЯ, это важно, как можно быстрее, насколько возможно таким построением, движемся обратно к ТАРДИС! Не моргайте, все слышали? Вообще! Ни разу! Да, я знаю, что это невозможно! Придётся как-то! В ТАРДИС наморгаетесь! Надо было разработать с вами технику поочерёдного моргания, но кто ж знал…       Ктулха подпрыгнула и наступила мне на ногу.       – Автор, не могли б вы объяснить, какого, собственно, хуя?       – Не мог бы, не сейчас! Занят выживанием, рекомендую и вам тоже! Чёрт, мы ж довольно далеко ушли… Знаете ли, мне-то ничего, я до сегодняшнего дня доживу… Ну, если только не попадусь особо злонамеренным аборигенам десять раз… Берегите факелы, не знаю, как, но берегите, если они погаснут – нам категорические кранты! О! Нам по пути ведь попадались зеркала? Товарищ Дубощит, вы там что, ковыряло выхватили? Бросьте, оно не поможет! Лучше поищите зеркало, вот оно – поможет… хотя бы попытайтесь, мы вас прикроем…       Одиночные сомнения в моём рассудке, понятно, кем издаваемые, стихли, когда движение в сумраке стало уже несомненным. …Движется? Движется, несмотря на то, что я неотрывно смотрю в ту сторону? В ту же секунду на свет рыжего факельного пламени вышли двое. После Средиземья видеть что-то подобное было бы и не слишком шоковым, но мы ведь, вроде бы, прибыли в наш обычный мир? Двое, по первому общему впечатлению, разнополых существ были отчасти антропоморфными – передвигались на двух конечностях, имели лица с глазами и ртами… и тёмную, отливающую фиолетовым кожу, и роскошные летучемышиные крылья за спиной. Немного подобные крыльям не столь давно наблюдаемых тварей, пожирающих реальность, но так, в общих чертах. У этих поширше, да и сами они покрупнее. И почеловекообразнее. Женщина (так предположил я по более изящному телосложению и очертаниям молочных желез под своеобразным балахоном) ростом чуть выше Лавкрафта, её спутник и вовсе настоящий великан, пожалуй, метра два в нём точно есть. Его атлетическую, что там, даже гипертрофированно мощную фигуру вообще не прикрывало ничто, кроме куцей набедренной повязки. Лавкрафт измерил их взглядом – от встрёпанной тёмной шевелюры до украшенных когтями босых ног, правильнее сказать – лап, и, видимо, мысленно простился с жизнью. Отсутствие оружия тут не успокаивает, такие и голыми руками разорвут без особого труда. На руках у них тоже когти.       – Мы догадываемся, за кого вы приняли нас, - грустно проговорила женщина, - однако не бойтесь, мы не они, хоть свойства наши схожи. Мы каменеем при касании солнечных лучей, вне зависимости, смотрит ли на нас кто-нибудь, и среди множества наших магических свойств нет власти над временем.       – Мы горгульи, - подхватил мужчина, - стражи этого места, ныне, увы, пустующего. И кем бы вы ни были, захватчиками – хоть на захватчиков вы не очень походите, или искавшими приюта путниками, вам придётся прежде всего объяснить, как вы сюда попали. Мост никто не опускал.       Горгульи. Ясно. Понятно. Нет, казалось бы, если ты ожидал встречи с ожившими статуями, то чего удивляться, что к тебе вышли ожившие статуи? Ну да, другие малость… Не вполне похожие на то, что я привык представлять при слове горгульи, хоть в общих чертах и подобные. Хотя я не специалист, всех горгулий даже того же Нотр-Дама не видел, а они не только там бывали.       – Нет-нет, мы точно не захватчики, - кому-то надо вернуть себе дар речи, пусть это буду я, - мы полагали, что это место необитаемо. Раз это не так, мы немедленно покинем его и можете забыть, что вообще нас видели. Ваших хозяев мы никогда не побеспокоим, обещаю.       – Это мы и без ваших обещаний знаем, - мрачно ответил мужчина, - и ждём ответа также – на какой стороне вы воюете?       – А какая – правая? – спросил Торин.       Горгульи обменялись многозначительными взглядами.       – Думаю, выставлять вас за порог в ночи точно не след – до деревни надо ещё добраться, да и вряд ли вам там будут рады. Ночь – это наше время, людям же ночью подобает спать.       – О, не беспокойтесь, мы справимся…       – Сейчас мы распорядимся принести вам что-нибудь поесть.       – Интересно, - шепнул Торин, когда мы шли по коридору, в котором, раз такое дело, были зажжены факелы, обратно к гостиной, - это мы по сердцу им сказали или совсем напротив?       – Думаю, скоро узнаем.       Ктулха опасливо зыркнула на наших провожатых и понизила голос практически на грань слышимости для меня.       – Так, мы пленники или что?       – Непохоже, что нас ведут в темницы, - ответил Торин.       – Не показатель, у бургомистра это не темницы были. И вообще, что это за хрень? В смысле – горгульи? Вы ж сказали – мы на Земле? Типичные земляне, однако!       – Не всё вы знаете об обитателях родной планеты, просто скажу.       – Они спросили, на чьей мы стороне. Если здесь происходит какая-то война – то стоит назвать их отношение к нам достаточно дружелюбным. Мы не были в состоянии войны с эльфами Лихолесья, однако вы помните, какое гостеприимство оказали нам они.       – Ну мне так показалось, - хмыкнул я, - что настоящее, не в ироничном смысле гостеприимство со стороны Трандуила травмировало б тебя куда больше.       – Есть правда в твоих словах.       Вот у охранных собак бывают разные стратегии, параллельно объясняла Лавкрафту Ктулха, есть такие, что в отсутствие хозяина никого в дом не пустят, хоть бы даже и родственника. А есть такие, кто пустят, кого угодно пустят. Но – назад не выпустят. Будет сидеть, ждать возвращения хозяев.       – Они нас, по крайней мере, не отравят?       – На все 100% не уверен, но скорее всего – нет. Потому что зачем? Если б они хотели нас убить – могли это сделать прямо на месте встречи. А теперь глупо убивать нас раньше, чем мы ответим, кто мы и откуда. Убить – всегда успеется…       И – закипела в замке жизнь. Зажгли свечи и факелы – с лампочками Ильича, конечно, не равняется, но уже хотя бы всякая хтонь по углам не мерещится, разожгли камин – эффекта от этого, естественно, не ощущалось, Ктулха шёпотом спрашивала, предусмотрена ли у нас какая-то верхняя одежда, раз я не мог привезти нас в какое-то более тёплое место-время, принесли из погребов какую ни есть снедь. Кроме двоих, встретивших нас, теперь по гостиной сновали ещё три горгульи, а всего их было, кажется, около десятка. Большинство выглядели менее человекообразными, чем встретившая нас пара, более похожими на привычный нам образ горгулий в архитектуре – вытянутые пасти, грузные фигуры с выраженными пузиками, непропорционально длинные руки. И… рано, конечно, делать выводы, но по их суете мне показалось, что мы если и пленники, то в очень своеобразном плане. В духе «Аленького цветочка». Что они так соскучились по своим людям, отсутствующим, видимо, уже очень давно, что просто счастливы, при всей естественной подозрительности, снова видеть человеческие лица. Ухаживать за людьми, кормить их, создавать всякий уют, правда, не было их задачей и они это не очень умеют, это всегда делали люди для людей, а у горгульи задачи простые – ночная охрана от всевозможных подлых врагов, но трапезы иногда происходили и ночью, они видели, как сервируется стол, какая посуда используется, сейчас увидите, достанем всё, что нужно!       Я опасливо глянул в чашу, и кажется, не я один. До времён миниатюрных чайнушек, да и чая вообще, мы очевидно немного не допрыгнули. Вот это, вроде, примерно равно объёму моего желудка. И что делать? Из всех нас только Торина, пожалуй, масштаб задачи не пугает, а нам решать дилемму: отказаться – как бы оскорбление хозяйскому гостеприимству не нанести, выпить столько – так для алкогольной интоксикации тоже время неудачное. Ну, должен канать вариант пить по маленькому глотку, максимально растягивая время беседой, а там как покатит. В Средиземье прокатывало. Да, мало мы там пробыли для выработки подобающей ситуации закалки. Может, получится незаметно Торину перелить… Вот Ктулхе что делать, пьяный Лавкрафт не входит ни в наши планы, ни в его собственные. Ему тоже недолгого средиземского опыта после всей предыдущей трезвенной жизни маловато (блин… вот нравится многим считать, что стыда у меня нет, а вообще-то есть. Стыдно, при всём понимании, что в своём незнании я не виноват, мог вообще-то и сам пораньше сказать, и что ничего страшного по итогам-то не случилось, ни драк, ни оргий, ни хотя бы жестокого похмелья).       Ктулха между тем, последовательно восхвалив мясо, сыр, даже вино (достало ж красноречия) подбиралась к животрепещущему вопросу «боярыня твоя в церкви что ли», в смысле – как скоро вернутся хозяева, и что с нами сделают за бесцеремонное вторжение. Горгульи частично расположились тоже за столом, по другому его концу, некоторые даже что-то ели, но в основном наблюдали, как едим мы.       – Хозяева наши, - вздохнула женщина, успевшая сказать, чтоб мы называли её Рок, их собственные, принятые в их племени имена нам не произнести, поэтому местные люди даровали им прозвища, - там, откуда не возвращаются. Те, кто перешли дорогу Эдуарду Длинноногому, долго не живут. Немногие спасшиеся бежали, и едва ли осмелятся вернуться. А вскоре разбежались и слуги – какой смысл здесь оставаться?       – Ну и прозвище. Он в балете танцует что ли? …Ктулха, это вроде тоже из сферы ваших интересов, этот ваш царь-циркуль когда правил?       В общем, прямо тут и последовал краткий синопсис – сам я в истории как был пеньком, так и остался, она, конечно, тоже историю знает очень так местами, интересными ей местами. Вот это, получается, интересное – период борьбы Шотландии за независимость. Во времена оны она мне и об этом рассказывала, не токмо о гномах и Лавкрафте, вот имя местного монарха и показалось мне знакомым. Напомнила вкратце. Я-то о Шотландии что знаю вообще? Ну, во времена ещё более давние, до возвращения памяти, Байрона читал, «Горца» смотрел…       – Почему же вы не разбежались? – громко спросил Торин, видимо, чтоб заглушить наши палевные разговоры.       – А куда, и какой смысл? Веками мы служили людям верой и правдой, охраняя ночами их жилища, уничтожая их врагов, но память у людей очень уж коротка. Теперь их вера велит им ненавидеть нас, считать злой силой. Быть может, это последний человеческий дом, где мы были приняты.       – Наш век длиннее человеческого, - включился и её, видимо, супруг, представленный как Клифф, - не одно поколение хозяев этого замка родилось и состарилось на наших глазах, и сыновья наследовали от отцов традицию дружбы с нами – они, увы, были в меньшинстве среди своих собратьев. За пределами этого дома мы давно уж не встречали добрых взглядов.       – Но теперь, получается, это ваш дом, - начала Ктулха. Да уж, сложно так с ходу сказать – «ну раз законных владельцев выпилили в ходе политических репрессий – может, приютите гнома-беженца, он, вроде, как раз к вам без предубеждения?» Даже для её бесцеремонности есть пределы.       – Да, хотя бы до того, как мы решим, что делать дальше, какую дорогу избрать нашему племени.       – Так разве они не за нами приехали? – шепнул переминающийся поодаль с кипой полотенец лысый зеленокожий молодец, но так громко, что мы, волей-неволей, услышали.       Выражение искреннего шока на наших лицах его несколько обескуражило.       – Кажется, они не готовы были к тому, что мы так быстро поймём, кто они такие, - усмехнулась тем же громким шёпотом Рок.       – Да уж в самом деле! Сколько раз говорили при них на родном языке, даже и к ним обращаясь, а они даже и не поняли. Так ведь действует их корабль?       – Именно. Ты – Повелитель времени, - Лавкрафт под взглядом горгульи поперхнулся и зарделся, но взгляд уже перешёл на меня, - нет, ты. Прости, нелегко было сразу понять, никогда не видела женщин вашего вида, хоть и слышала, что женщины среди вас тоже есть.       – Кгхм, он не любит, когда к нему обращаются как к женщине…       – Не могу не заметить, - прерывать секс-ликбез, конечно, было неудобно, но в конце концов, мы здесь не для того, чтоб рассказывать про житие моё тяжкое. А для чего – как раз пора бы определиться, - для живущих в каком-то очень среднем веке вы прямо удивительно осведомлены.       – Ничего удивительного, на корабле, подобном вашему, мы прибыли сюда когда-то.       Некоторое время в многообразных возгласах удивления сложно было разобрать что-то конкретное. Так они тоже пришельцы – ну вообще логично, выбиваются как-то из земной фауны – ой, не всё вы знаете о земной фауне, не всё. Да и о не совсем земной, тайно обитающей на Земле с тех или иных времён. Проще говоря, люди умудряются примерно половину мира перед своими глазами не замечать, честь им за это и хвала. Так мы всё-таки на Земле? Той самой, вашей? Да, на Земле, в 13, не самом гостеприимном веке, в Шотландии, страдающей сейчас от гнусных домогательств английского короля Эдуарда-вроде-бы-по-счёту-первого…       – Так, поправьте меня, вы живёте на этой планете уже несколько веков, я так понимаю, безвылазно – ну, с космической программой ещё долго будет всё плохо – но при этом успели познакомиться и с плачущими ангелами?       – Так они что, существуют и ещё где-то во вселенной? Впрочем, это стоило предполагать…       – Вот что, - хлопнул ладонями по столу Клифф, - разговоры о том, как жила вселенная без нас и как мы без неё, можно вести много ночей. Но сейчас путникам лучше отдохнуть с дороги. Ночи стали длиннее, но и у нас полно дел.       Возражать, что спать совсем не хочется, потому что отправлялись мы средиземским утром и на биологических часах сейчас примерно полдень, не хотелось. Чем бы горгульи ни занимались, пусть вернутся к прерванному занятию, да и нам не мешает многое обсудить. Можно было сказать, конечно, что спальни у нас на корабле вполне нормальные, но как-то не хотелось, чтоб они подумали, что мы подумываем сбежать. А почему мы не подумывали? Ну, потому, что каких-то однозначных для этого оснований пока не было, отнеслись к нам, может, и настороженно, но не враждебно. И хоть мы до сих пор в некотором ахере от того, что система предложила нам место на Земле – оснований считать, что Торину оно НЕ подойдёт, тоже нет. Да и просто… не любопытно ли узнать, что тут происходит? Горгульи вон… не каждый день встретишь.       Нам отвели комнату в башне – то ли для того, ворчал Торин, чтоб путь к ТАРДИС был подлиннее, то ли в комнатах на этажах совсем неприглядно. В комнатах, как узнали мы позже, было действительно неприглядно, хоть и не во всех – посланные королём солдаты торопились, конечно, представить пред его очи негодных бунтовщиков, но немного-то помародёрить и побесчинствовать им это не помешало. Плюс среди слуг попадаются разные личности, да и как-то можно понять тех, кто, не получив очередной платы за свои труды и не надеясь уже получить, взял её сам, чем уж смог. Время тяжёлое, страшное, выходных пособий для уволенных в связи с казнью работодателя пока не придумали, тут всяк думает о своей шкуре, тем более что в деревнях голодная родня, тут и сукно какое приличное всё прибыток в хозяйстве. Башня же была заперта, да и подниматься по крутоватой лестнице, видимо, было влом. И было здесь даже, пожалуй, уютно. Две кровати, мне и Торину по росту нормальные, остальным только клубочком спать, на полу набросаны шкуры, запас свечей в ящике стола, кстати, немалый – Ктулха, обнаружив их, успела только охнуть на выскочившую из ящика и деловито юркнувшую в темноту у одёжного шкафа мышь. Очень удачно, что возле камина приличная горка дров, только вот они, кажется, сыроваты…       – Что ж, интересно, что они рассчитывают с нами сделать, когда мы уснём.       – Да может, и ничего особенного, мы им, в конце концов, разве враги?       – Да как сказать, жаловалась же госпожа Рок на враждебность людей – а мы, как я подозреваю, в их глазах люди.       – Но мы ведь не враждебны. Плюс, если когда-то повелители времени привезли их сюда… Автор, вы об этом ничего не знаете?       Я в это время выглядывал в окошко, выходящее на тёмное море леса, над которым плыл крупным ломтём сыра месяц в фазе роста. Где-то внизу и слева раздавалось хлопанье крыльев и весёлые голоса горгулий, обсуждали, кажется, нас, и обсуждали вполне позитивно. Да, самое время поразмышлять о людях, живших здесь когда-то, смотревших в эти вот окна. Но мне знаний матчасти не хватает для таких размышлений. Кажется, это были девушки, видимо, две сестры. Вроде, это было вполне в обычае – селить девушек в таких вот высоких башнях. А думать о дальнейшей судьбе этих девушек уж совсем не хочется. Что с ними сделали? Казнили, заточили в классическую средневековую тюрьму со всеми её прелестями? Если было это, получается, ещё весной… Камин мы, так-сяк, разожжём, и если найдём, чем занавесить окна, возможно, небольшая комната прогреется сравнительно быстро. Ну так… насколько это возможно в подобных старинных зданиях, где спать ложились с грелками. А уж в какой-нибудь тюрьме и вовсе воспаление лёгких обеспечено.       – Увы, ответить мне вам практически нечего. Вы ещё не привыкли, хотя я говорил – то, чего я не знаю, можно перечислять и перечислять. О горгульях я читал – правда, там они назывались не так, но давно, в детстве. Вспомнить надо.       Над чем мне сейчас очень не хотелось бы думать (и как водится, не думать не получается), так это над фразой «а разве они не за нами прилетели». Так сказать, а можно «нет»? У меня тут уже трое разнохарактерных существ на пристрой, и этих-то не имею никаких чётких представлений, куда девать. Уверенность, что подходящие места для них где-то есть, не упрощает поиск этих мест. Мне с этим бы, короче, сначала разобраться. Очень хотелось бы, чтоб разобралось как-то без меня, но понимаю, что это невозможно. А горгульи без меня как-то выгрести могут? Типа, понятно, их существование становится всё более напряжённым и зыбким… Я сказал Ктулхе, что люди полмира умудряются у себя под носом не замечать, это, конечно, преувеличение, по крайней мере для людей Земли и на уровне 21 века, но всё же. Да, о Земле, как ни парадоксально, я маловато знаю, но кое-что уж знаю. Лично знаю о минимум двух раксокорикофаллапаториусцах здесь, и ими список инопланетян под прикрытием не ограничивается. О посещениях нашими и говорить нечего, метки стоят где-то в Древнем Шумере и чото типа того, а прочих посещений, без меток, ну и не у этого конкретного корабля, было дохера, телепатическое поле до сих пор нигде проблем не имело, ни в СССР, ни во Франции, ни тут. Ну и что Земля не туристический центр, я уже говорил, она не столица эмиграции также, но во множестве подобных Земле миров, где мы бывали, как правило, встречался хоть один не местный элемент. Даже в Средиземье вон, дракон – это если не считать каррионитское сообщество, которое за исключением единственного представителя я не видел, не знаю уж, насколько чуждыми элементами для мира можно считать тех, кто занимался его формированием. Короче, всегда было, всегда будет такое – кто-то лишается своего дома и вынужден искать другой. У кого-то дом совсем накрылся медным тазом, как у части населения Мира-под-Радугой, зигонов и, собсна, моей команды, а кому-то по тем или иным причинам нет ходу домой, суть в том, что приходится приживаться там, где изначально на тебя не рассчитано. С открытым забралом, как в Мире-под-Радугой, или скрытно, на Земле. И во втором случае разоблачение может грозить неприятностями… Если на таком корабле когда-то горгульи прибыли в этот мир – чего ж не рассчитывать, что на таком корабле и улетят, раз место оказалось всё же не вполне подходящим?       – Что за странное выражение вы употребили за столом – плачущие ангелы? Что это значит?       – А, мерзкие существа, Говард, тебе бы понравились. Помнишь свой набросок про тварей, боящихся зеркал, после моего рассказа про Зуфелиус сочинил? То есть как – рассказа… тогда времени для прям рассказа не было, позже тоже так и не дошло. Короче, реальность, как всегда, прозаичнее твоей изысканной фантазии. Своеобразные энергетические вампиры. Выглядят как статуи… ангелов. Ну таких, какими их изображают в старых церквях и на кладбищах. Фигуры в бесформенных хламидах, с крыльями за спиной. И закрывающие руками глаза. Но выглядят, только пока вы на них смотрите. Моргнул – и годы пролетели… только в обратном направлении, при большой удаче осваивайся в каменноугольном периоде. Вперёд они почему-то не работают, ну или о подобном неизвестно. Да, они перебрасывают своих жертв в прошлое – на разную дальность, у кого какие, видимо, возможности… и питаются той своеобразной энергией, которая выделяется за счёт, как бы сказать, изъятия жертвы из её времени, такого крутого излома её временной линии. Точнее сказать не могу, а у них самих не спросишь. С ними, как и с пожирателями реальности, никто на моей памяти не беседовал. Понятно, что горгульям неприятно о них говорить – сходство-то есть, хоть и условное. Они каменеют не под лучами солнца, а когда на них кто-нибудь смотрит. Конечно, в темноте не каменеют, потому что в темноте смотреть в общем-то бесполезно…       Торин оторвался от разглядывания рамы порядком запылённого зеркала (с гномьим пренебрежением – ковка, что ни говори, грубая, прямо безобразная).       – Любопытно… любопытно, как работает эта система перевода в деталях. Не знаю, может ли язык горгулий быть похожим на кхуздул, но я услышал выражение, означающее «имеющий в себе часть» - как будто они являются наполовину горгульями. Должно быть, игра слов. Кто может в здравом уме вступить в связь с этой самой… горгульей! Кроме другой горгульи…       Лавкрафт, уже расположившийся на кровати с блокнотом, поднял на него крайне многообещающий взгляд.       – Ограниченность восприятия, разумеется, свойственна всякому смертному разуму, однако я полагал, что просто будучи здоровым гетеросексуальным мужчиной вы должны признать, что госпожа Рок необычной красотой, но красива. Возможно, я был поспешен в суждениях…       – Определённо! Даже моему ограниченному, как ты выражаешься, разуму очевидно, что, к твоему великому сожалению, она замужем. Возможно, я тоже был поспешен в суждениях – относительно твоей внимательности или моральных установок, уж не знаю…       – Парни, парни, нашли время упражняться в острословии.       – Оно точно, - я, вновь повернувшись к окну, приглашающе махнул рукой, - взгляните-ка.       Сгрудиться вчетвером у довольно узкого проёма – задача непростая. Есть ещё два, но из них уже ракурс другой. Ктулха пожала плечами.       – Костёр в лесу кто-то жжёт. Обычное дело во времена до всяких предупреждающих табличек. Думаете, есть основания волноваться?       – Как знать. Я не могу определить, как далеко это отсюда…       Да, не могу. Глазомер не самая сильная моя сторона. И посыпавшиеся предположения легче не сделали – вот уж что телепатическое поле не подряжалось переводить, это традиционные меры длины в систему СИ. Лавкрафт, как самый длинный, высунулся из окна и по моей просьбе свистнул крупного серого прообраза архитектурных излишеств, как раз обретавшегося поблизости. Тот моментально метнулся к окну, завис напротив, яро хлопая огромными летучемышиными крыльями, увенчанными в изгибе небольшими жилистыми и когтистыми кистями. Я аэродинамики не знаю, но смутные сомнения, как даже такие огромные крылья могут держать в воздухе такую тоже немаленькую и явно тяжёленькую тушку, у меня ещё внизу шевелились. Ай, вспоминаем поговорку про шмеля…       – Ась?       – Видите?       Тот обернулся, на миг провалившись в воздушную яму, но тут же выровнявшись.       – Да, видим. Как раз думаем, сообщать Клиффу или как. Вроде бы, чего такого – мало ли, кто по лесу шарится, даже если и разбойники. Дойдут сюда – так пожалеют, ну а не дойдут – так что нам за дело теперь до людских проблем. Ну а если молодчики короля этого проклятого? Рок чего боится – что могли они там услышать, что мы тут обретаемся. Может, вот ночь пережидают, чтоб днём напасть…       – Приличная бы армия не обошлась одним костром, - хмыкнул Торин.       Ктулха покачала головой.       – Приличная армия им нужна на фронтах борьбы с мятежниками, а тут достаточно пары бугаёв с кувалдами. Которым камень просто не сможет втолковать, что горгульи, дескать, вне этой войны. Я считаю, доложить нужно.       Через пару минут – ну или сколько нам потребовалось, чтоб спуститься по этой убийственной лестнице – в той же гостиной собрался общий сбор. Клифф выглядел странно довольным – по-видимому, своим указанием на подозрительный костерок мы опровергли подозрения в злонамеренности.       – Кто как, а я бы на вашем месте прямо сейчас сходил и посмотрел, - заявил Торин, - если, как вы говорите, все последние дни никаких движений в округе не наблюдалось – с чего бы сейчас?       – Прямо сейчас в лесу хоть глаз выколи, костёр этот в стороне от больших дорог. Но вам-то беспокоиться вообще зачем? Слетаю и узнаю.       Рок нахмурилась.       – Не ходи один! Если там и в самом деле отряд?       – И всей толпой не летите тоже, - вклинился я, - нет ли такой вероятности, что это отвлекающий манёвр? За время вашего дневного сна кто-то мог подобраться достаточно близко к замку и затаиться, и лишив оборону замка воздушной составляющей, вы окажете им услугу.       Кто-то из горгулий воспринял мои слова одобрительно, кто-то гудел, что подозрительно так совпало, все вместе сокрушённо вздохнули, что если замок и правда под наблюдением – свет в окнах могли заметить, так что хоть как, что-то предпринимать придётся.       – Что ж, кто со мной? Всем гуртом – решение плохое, но и одному, действительно, неосмотрительно.       – Так давайте, мы сходим тоже. Мне б как раз собак выгулять… пока они там корабль разбирать не начали. Правда, мы пешком, получается, медленнее будем…       Ктулха есть Ктулха, стоять в стороне, пока что-то назревает, категорически несогласная. Торин громким шёпотом спросил, имеется в виду под «мы» - «мы с собаками», или и он по умолчанию подразумевается, или ему показалось. Нет, он не отказывается, тем более что после зловонных болот лесная прогулка даже в радость будет, даже если и ночью. Случалось и ночью. Впрочем, а кого ещё Ктулха может взять в провожатые?..       – Осмелюсь заметить, леди, ночная прогулка по лесу – дело небезопасное, а в такой ситуации и вовсе неоправданный риск…       Я глянул на Клиффа сочувственно и благодарно – в кои веки не я начал этот очередной облом надежд и чаяний. Чо сказать, держись, мужик… Ктулха сначала одарила свирепой гримасой меня – «И чо это я в средневековье-то не хотела, в самом-то деле?» – потом резко развернулась на каблуках к Клиффу.       – А рисковать у нас, конечно, только сильным суровым мужикам можно, а нежные девы должны ждать их возвращения в башне, да?       Лица у горгулий достаточно человекообразные, эмоции на них отражаются примерно так же, как на человеческих. Вот по лицу Клиффа явствовало, что да, как-то так он и думал. То есть, если речь о самках горгулий, то во всех делах племени, включая дела военные, они участвуют наравне с мужчинами, но у людей не так. Раньше бывало так, они помнят те времена, но нонеча, в общем, не то что давеча. Леди ведь человек, а люди в принципе более хрупкие, чем горгульи, особенно женщины. Включить в разведотряд повелителя времени – допустим, здраво (я обернулся в ахуе), а его спутникам благоразумнее остаться в безопасном месте. Пока мы не выясним, что происходит, леди действительно лучше посидеть в башне…       – Дочери вашего покойного хозяина так и делали, угу, и как видим, их это не уберегло.       – Клифф, - встряла Рок, - леди всё-таки не то же, что наши бедные девочки. Она спутница повелителя времени, мы не знаем, из какого она мира, какие там обычаи, но определённо, иные, чем царствующие здесь. Возможно, она стоит в бою многих мужчин.       Ктулха засопела. Это было именно то, что она больше всего хотела однажды слышать в свой адрес, только вот, увы, пока для этого было рановато. Торин уже проводил с ней тренировки и в рукопашную, и на деревянных муляжах мечей, но за несколько дней, каким бы способным учеником ты ни был, не станешь готов к встрече хоть с разбойниками, хоть с солдатами английского короля. Ладно, соблазнительно было мимикрировать под среду в сем больном вопросе, но как ни крути, пришла пора для моих реплик.       – Ктулха, душа моя, извините, что начинаю с прозы жизни, но в лесу сейчас, для начала, хоть глаз выколи… Да, я помню мем «Рыбинск ночью», но смею полагать, времена до электричества ему соответствуют больше, чем реальный Рыбинск… Во-вторых, мы вот именно не знаем, что там.       – Да-да, и все эти соображения не касаются вас, против вашего участия никто ничего не имеет! Торин и Клифф сильные воины, у вас 10 жизней на самый крайний случай, а я кто – практически никто…       – А у вас – второй ключ. И если там действительно что-то случится, что-то очень серьёзное… вы сможете увести гражданских в ТАРДИС и закрыться изнутри. Оттуда вас никакая мразь не выковыряет. Сможете переждать лихо, дождаться моего возвращения… я, как вы должны понимать, имею в случае засады шансы ушуршать в сторону замка… Я в вашей отваге не сомневаюсь, а вот в отваге Говарда почему-то да, его-то пожалейте. Воин – он, как бы поизящнее выразиться, не для самого себя, а для защиты тех, кто слабее.       Дебаты на этом сразу-то не прекратились, были жаркими, но, слава богу, быстрыми, потому что объективно всё вот так, как есть. И по итогам Клифф обхватил одной рукой меня, другой – Торина, и взмыл в воздух. Ктулхе было велено в данной ситуации неопределённости выгуливать собак во дворе замка, Рок с ребятами занять позиции и бдить, Лавкрафту – не путаться под ногами. Он, впрочем, и не собирался, радостно вернувшись к своей книжице.       Да, да, опять, блядь, высота. Как бы ни захватывал восторг от преодоления земного тяготения и открывающихся видов, естественная нервозность от того, что под ногами нет твёрдой и несомненной опоры, всегда где-то рядом. А сейчас и видов особо никаких не открывалось – внизу было тёмное полотнище леса, по сторонам, насколько получалось вертеть головой, виднелись редкие огни деревень – очень редкие, простые жители этого времени не особо склонны полуночничать, сон драгоценен, и оставался лишь вопрос, очень ли тяжело Клиффу. В совокупности мы меньше центнера точно не весим, да и руки, поди, устают. Впрочем, память за время полёта никаких подробностей о физиологии горгулий, в частности, их грузоподъёмности, не выдала, а вот скорость они развивают однозначно завидную, летели мы недолго. Приземлились в лохматые кустики на краю небольшой полянки (для рослой горгульи кустики, надо думать, были деталью несущественной, так, мох-переросток), и по ушам нам тут же резанул вопль ужаса. Сдвоенный, слитый воедино из мужского и женского и приправленный тоже испуганным конским ржанием. Пожалуй, да, в сравнении с гномом в полном боевом облачении и антропоморфной летучей мышью неуклюже вывалившийся из кустов я уже не мог произвести никакого впечатления.       У костра стояли, прижавшись друг к другу, двое, несомненно, местных. Нормальных таких местных, человекообразных до абсолютной степени. У мужчины юбка и волосня покороче, у женщины одежда покрасивше-побогаче, даже, кажется, что-то драгоценное на шее сверкает. И всё, никого, кроме этой парочки, глазастый Клифф сверху не увидел. В следующую секунду мужчина выхватил меч и завёл женщину себе за спину – хоть видно было, от страха в лице ни кровинки. Ну, как-никак, некоторых из присутствующих он за что-либо иное, чем демон, и не мог принять.       – Успокойтесь, прошу, - я постарался улыбнуться как можно дружелюбнее, - мы не хотели вас пугать. Просто хотели узнать, кто это костерок в лесу жжёт. Вы бы на нашем месте тоже захотели, не правда ли? Не бойтесь Клиффа, к преисподней он имеет не больше отношения, чем вы, просто выглядит так.       Клифф печально вздохнул и отступил несколько в тень за нашими спинами.       – Да не, пусть боятся, - буркнул Торин, - не больно ли ты, Автор, наивен? На захватнический отряд эти двое, может, и не тянут, а на разведческий чего ж нет?       – Так себе разведчики, если мы их из башни углядели-то.       – Из башни? – кажется, мужчина подозрительно прищурился, - не того ли замка? Сказать честно, не похожи вы на его законных обитателей.       Пока я выбирал, то ли сказать, что я лично и не претендую, я вообще здесь проездом, то ли обидеться за горгулий, пожалуй, вполне себе законными обитателями являющихся, женщина выступила вперёд, отчаянно вздёрнув подбородок:       – Господа, вы находитесь на шотландской земле, и могли бы из уважения к ней говорить на общепринятом здесь наречии. Вам повезло в том, что мой спутник, как и я, знает французский…       Спутник вытаращился на неё в плохо описуемом шоке.       – Французский? Моя госпожа, разве хоть слово на французском здесь прозвучало?       Женщина переводила перепуганный взгляд с меня на Торина и обратно, аккуратно, видимо, избегая Клиффа, потому что для страха достаточно было и нас:       – Кто вы? Что вас привело так далеко от дома? Неужели все слухи о войне…       Взгляд мужчины упёрся в Торина.       – Из какого вы клана? Из вашего отряда только вы похожи на шотландца…       И посмотрели друг на друга, кажется, окончательно осознав то, что уже пробежало холодком по их затылкам – что каждый из них слышит свою родную речь.       – Вот это прямо самое прикольное, когда так, - шепнул я Торину, - они разных национальностей…       Судорожный мыслительный процесс – как живо, быстро, эффективно объяснить всё, пока нас не порубали в капусту, теперь-то окончательно уверовав, что мы нечистая сила – был прерван звуком. Совершенно нормальным обыденным звуком, который я никак не мог услышать здесь и сейчас.       В полном обалдении я поднял лицо к небу.       – Что? Мы что, в ролик о киноляпах попали? Это что, блядь, самолёт? В небе над средневековой Шотландией – самолёт?       – Именно так, - мужчина схватил стоявшее рядом ведро с землёй и принялся засыпать костёр, - теперь очевидно, что вы не местные. Быть может, он и не увидит сверху, кто именно греется у этого костра, да и едва ли для него это имеет большую важность, но пальнуть может просто для гнусного своего развлечения.       Я проследил взглядом скрывшиеся за тёмной кромкой деревьев огни и повернулся к почти потушенному костру.       – Знаете, у нас с вами есть кое-что значимое общее. Вы хотели бы, чтобы мы вам многое объяснили, мы в свою очередь тоже нуждаемся в некоторых объяснениях. Начну, пожалуй, я. Мы вам не враги – хотя бы потому, что мы да, не местные, обзавестись здесь врагами попросту не успели. Итак, мы находимся в 13 веке от Рождества Христова, верно? Где-то в Шотландии, хотя это уже менее существенный вопрос… Ну, вы – шотландец, как очевидно. И над нами сейчас пролетел самолёт? За 6 с лишним веков до полёта братьев Райт? А, не берите в голову… Откуда у вас самолёты?       – У дьявола спросите, - мне показалось, или он покосился в сторону Клиффа? – откуда у нас они и другие железные монстры, да и вы сами с вашим небывалым колдовством…       Женщина дёрнула спутника за рукав ветхой рубахи.       – Мой господин, стоит ли так говорить? Эти путники проявили к нам дружелюбие, неужели лучше, чтоб они сменили его на враждебность?       Я вздохнул.       – Давайте договоримся так. Да, мы отличаемся от вас внешне, мы можем говорить какие-то непонятные для вас слова – всё потому, что мы из далёкой земли, но если б мы хотели на вас напасть – мы напали бы, разве нет? Давайте успокоимся, уберём колюще-режущее и поговорим как цивилизованные люди? Ну, средневековые цивилизованные люди… Для начала – познакомимся. Я – Автор, это – Торин и Клифф… просто поверьте на слово и запомните, никто из нас не является демоном.       – Имена здесь тоже много могут стоить. Впрочем, будь вы лазутчиками Длинноногого, вы б не спрашивали о моём имени.       – А что же, - не выдержал Клифф, - держащийся католической веры король может, по вашему представлению, прибегнуть к помощи сил преисподней?       Шотландец кивнул на небо.       – Так он и прибегнул. Хоть, как говорят, эти монстры и прибыли с неба…       – С неба?       – С неба, на котором, как говорят, есть ещё множество обитаемых миров, населённых мыслимыми и немыслимыми созданиями. Нашлись среди них и такие, сделанные из металла и наделённые человеческим голосом и разумом, полным злобы и алчности. Они называют себя десептиконами и прибыли, чтоб помочь Эдуарду в его гнусной войне…       – Чегооо? – я с тоскливым воем рухнул на бревно, - десептиконы? Здесь, сейчас, серьёзно? Да ну нахрен, пусть с этим Доктор разбирается, он старше и пижже, валим, товарищ Дубощит, а?       – Вы встречались уже где-то? – утвердительно спросил абориген, - они вам враги?       – Да они всем враги! Кроме самих себя, и то с оговорками. Есть версия, что их создали далеки, это, конечно, доподлинно не узнаешь, при встрече хоть с теми, хоть с другими немного не до выяснения происхождения… Но здесь-то они что делают?       Шотландец тоскливо пнул тлеющую головню.       – Уничтожают нашу надежду на свободу. Что могут наши мечи и стрелы против одетых в стальную броню чудовищ, извергающих огонь? Не знаю, из какой земли вы прибыли, но лучше всего вам было б вернуться туда, здесь уже не будет жизни ни для своих, ни для пришлых. Если б вопрос доверия между нами был уже решён, я б спросил о месте на вашем корабле, и о том, может ли он дойти до края света…       Место на корабле… Ну, всё логично, встретив в островной стране кого-то настолько явно не местного, предполагать корабль. Нормальный такой корабль, под парусами. Места-то, приятель, до чёрта, только засовывать туда всю Шотландию вариант сомнительный.       – Не помню, в вашем времени уже знают, что земля круглая? В общем, никакого края у света нет. Хотя выражение устойчивое, да… Ладно, главное мы выяснили, надо дать ребятам отбой тревоги, раз такое дело. Да и… Клифф, мне неудобно спрашивать, после ваших рассказов, но может быть, будет разумно пустить этих бедолаг переночевать в замке? Путешествие вдвоём через лес всё же сродни самоубийству. Вроде, они уже не так ужаснуто на вас таращатся. Заодно расспросите МакЛауда как следует об этих десептиконах, всё-таки вас этот вопрос, так или иначе, тоже касается, могут ведь и сюда добраться…       – Я не МакЛауд, - удивился шотландец, - МакЛауды живут много севернее. Правда, один из моих прадедов взял жену из МакЛаудов…       – Думаю, это здравая идея, Автор. Пустить их на свой порог не будет рискованнее, чем пустить вас. Однако отнести вас всех я не смогу…       А жаль. Нет, высоты я боюсь, но лошадей – тоже. Все, кого ни спросишь, любят лошадей, прямо до потемнения в глазах. А я – боюсь. Во-первых, это большие и просто в силу своей величины опасные животные, наступив нечаянно на ногу, могут обеспечить сложный перелом. Во-вторых – как и любое животное, они бывают своенравны, а уж если чувствуют, что седок, мягко говоря, не профи…       Тут у нас с Торином проблема была общая. Наши новые знакомцы-то сели преспокойненько на одну лошадь и им было нормально, а нам досталась вторая – как было заявлено, более спокойная, только вот перебирала ногами и многозначительно косилась она так, словно примеривалась, кому из нас первому и куда зарядить копытом. Торин верховой езде был обучен, но – на более соответствующих гномьему росту животных, Клифф, правильно истолковав наши тоскливые взгляды, просто усадил нас поочерёдно в седло, заверил, что сверху будет наблюдать, чтоб мы не сбились с пути, и взмыл в воздух. Да, а надо ведь ещё факелы держать…