Повелья

В начале 20 века Италия была страной сильных политических напряжений. Коммунистические и социалистические движения стали все более активными и популярными, особенно в рабочих кварталах и фабричных городах. За 6 месяцев 1921 года фашисты уничтожили 85 кооперативных обществ, 25 «народных домов» (центров рабочих организаций), десятки рабочих клубов, 10 типографий, 6 редакций газет, 43 союза сельских рабочих. Начались нападения фашистов на забастовщиков, происходили столкновения между коммунистами и фашистами с применением оружия с обеих сторон, погибшими и ранеными. Полиция и армия при этом часто не вмешивались, иногда задерживали чернорубашечников, но быстро выпускали их, особенно если фашисты осаждали полицейские участки. Когда фашистская партия Бенито Муссолини пришла к власти в Италии в 1922 году, она начала подавлять оппозиционные группы и движения, включая коммунистов и социалистов. Фашистские власти ужесточили законы, запрещающие их деятельность, преследовали активистов и заключали их в тюрьмы. Однако это не остановило коммунистическое движение. В различных частях страны начались восстания народа, сопротивлявшиеся фашистскому режиму. Коммунисты организовали партизанские отряды, которые сражались с фашистскими войсками в горах и лесах. Они проводили атаки на фашистские объекты, устраивали засады и диверсии. Одно из наиболее известных восстание против фашистского режима произошло на острове Сардиния в 1934 году во главе с Кристофером Банчаном. Коммунисты создали партизанский отряд, который захватил город Арбаташ, поставив Феликса Платтера — представителем провозглашенной «Сардинской Советской Республикой «. Однако повстанцы были быстро подавлены фашистскими войсками, и режим ужесточил контроль над островом. Кристофера и Феликса как делегатов коммунистов, партия Муссолини не могла оставить безнаказанными и просто затащить в тюрьму, ведь все восстание было подавлено жестоко и кровопролитно. Мир ещё не отошел от Первой Мировой войны как их настиг испанский грипп, что также забрал жизни тысячи людей. Изначально, на время эпидемии людей помещали на карантин, но когда мест в больнице просто на просто не хватало, их начали селить за территорию материка, так приближенные острова и полуострова стали местом долгой и мучительной смерти простых граждан. Не было ни специального оборудования ни отведенных мест под исследования, что очень затрудняло работу медиков. Все новости передавались через газету и с задержкой в несколько дней, включая все события — людей мало волновали жизни других, когда сами старались выжить. Что происходило с коммунистами встретивших фашистов? — неизвестно. До сих пор никто не знает кроме них самих. Посланников восстание не жалели, в стране их оставить не могли также как и на свободе, они выглядели героями в глазах народа, но никто их после не видел. Крис сидел за ужином в окружении своих собратьев празднуя месяц с появления республики, они вспоминали каким трудом им далась такая свобода, лейтенант Ян рассказывал как знания полученные в армии помогли в подготовке тактик к самому захвату, Феликс разряжал атмосферу историями с выпускного класса и тем, что мечтает также поступить в армию, но точно не при правлении Бенито, дабы в будущем такого не произошло. Их бокалы наполнены Сицилийским вином до краев, а смех распространен по всей комнате. Хорошо запомните этот день, ведь он будет последним В здание ворвались отряды фашистов стрелявших без разбору. Картины на стенах окрасились в багровый цвет, как коридоры заполнились кровью и телами что лишились её. Они ворвались в главную комнату, найдя тех кого искали, опустили оружие и повязали всех на полу. — Приказ сверху велел доставить вас живыми. Если сделаете хоть одно движение, то прикончим вас без сожаления. Выходя, Ян почувствовал как мужчина что вёл его послабил хватку и воспользовавшись моментом решил убежать спрыгнув с небольшого моста ограничающего ЗИЛ, в который их садили один за одним, и Арбаташем, что ранее звался их домом. Вырвав руки из захвата, он побежал к реке когда один из фашистов выстрелил ему в спину. Пуля прошла на вылет задев легкое, от чего Ян уже не самовольно полетело вниз плыть по течению придавая ему вишневый оттенок. После этого число желающих попытать удачу сравнилось нулю. Заводя в машину, всем повязывали глаза дабы не видели куда их везут; в то место боялись соваться даже последователи Муссолини, не говоря за обычных людей, что сторонились октагона, так званого восьмиугольного острова. В 1793 году на острове был создан пропускной пункт и карантинный изолятор для моряков, приплывающих в Венецию, а в начале XX века остров вновь некоторое время использовался как карантинная зона. После — был закрыт от внешнего мира, туда заезжали полные машины, возвращался лишь один водитель. Повязанных заводили через черный вход находящийся поодаль каменного моста заросшего мхом от влаги; их вели по темному коридору вниз по лестнице, сквозняк резал своим холодом при этом производя глухой звук что можно было услышать в закрытом помещении. Ключ повернулся и их завели в комнату, посадив на скрипящие деревянные стулья, позволили развязать глаза. Перед ними стоял статный мужчина покрытый шрамами на всех участках кожи, что было заметно. Даже на лысой голове можно было отчётливо увидеть свежие раны. — Если вас сюда прислали, то обратно видеть точно не хотят. Это вам не тюрьма, хотя тут жалеть также не будут, но поверьте — вы будете молить убить вас. Я работаю тут более десяти лет и видел многое, вы можете попробовать сбежать, — отойдя в другой конец комнаты, где его будет лучше видно продолжил надзиратель, — вы окажетесь там же, что и ваши сородичи — в могиле. Заключенные слушали его внимательно попутно оглядывая место в котором оказались: закрытая комната с каменными голыми стенами, без окон и с единственной лампочкой, что поставляла хоть какой-то свет. — Выход с Повельи лишь один — через смерть. Надзиратель уже навеивал страха говоря об этом так спокойно, от этого места пахло сыростью вперемешку с металлическим привкусом. Словно их поместили в старинный подвал после дождя, не хватало лишь оков и будет как в страшных историях, что рассказывает старшее поколение. Всего привезли пятеро парней, на вид все одного возраста, возраста свободы. Они явно могли бы прожить ещё долгую и в какой-то мере счастливую жизнь, но судьба распорядилась иначе, закинув в это прогнившее место. Все двери были заменены на металлические клетки, что открывались с помощью трех разных замков, для каждого этажа были свои связки с около сотней ключей, что не повторялись. Если и пытаться взломать их сложенной проволокой, то уйдет по меньшей мере, день, а то и больше. После увлекательного монолога, парней повели в кабинеты для анализов: замеряли рост, вес, давление, брали кровь и делали кардиограмму. Все как в дорогой больнице, только тут платят не деньгами, а жизнью — которая тут обесценена. — Феликс, — позвал его Кристофер, — мы обязательно что-то придумаем, всегда могли. — Крис, — еле сдерживая себя от слез отвечает, — я не думаю, что этот раз такой же как всегда. Он говорил это смотря куда-то вниз под ноги, пока сверху, на втором этаже за ними наблюдал мужчина в белом халате. Подозвав надзирателя к себе, тот выслушав его назначение, спустился вниз, где все и находились. Закончив, врачи покинули помещение, а заключенных выстроили в ряд возле стены лицом к стене, опять же завязывая им глаза. Крис не понимал зачем такая маскировка раз они дневного света ещё не видели и понятия не имеют даже где находятся. Поднявшись на два этажа выше они шли славных 10 минут по разным коридорам, в которых и без маски заблудиться проще чем с закрытыми. Всех развели по комнатам и лишь после закрытия дверного замка им позволили открыть глаза. Комнаты ничем не отличались от той в которой находились ранее в подвале, только тут была металлическая кушетка на колёсиках и раковина, в двери была небольшая щель: «Для еды» — подумал Феликс, и маленький затвор, что предназначался для наблюдения — к такому заключению пришёл Ликс. Все равно это лучше, чем быть убитым — ненадолго. Феликс был неспокоен и спать точно не лучшее сейчас решение. Он сидел на полу возле двери вслушиваясь в каждое движение: звук открывающейся двери ключами, по коридору кто-то ходил, слышал звук катушек по голому полу и опять дверь закрыли. Капли воды, падающие на дно проржавевшей чугунной раковины отсчитывали секунды проведенные на ледяном бетоне. — Новенький, — услышал Ликс звук из одной из комнат, — не спишь? Феликс не решался ответить, лишь стараясь понять откуда звук. — Я знаю, что ты меня слышишь. — Ты кто? — стараясь не издавать ничего лишнего спросил Феликс. — Я Ким, Ким Сынмин. Твой уже теперешний сосед. — Что это за место? — Это наше кладбище. По телу Феликса пробежались мурашки — если раньше он боялся этого жуткого места, то теперь хочет забыть информацию сказаную ему ранее. — Не переживай, у нас тут одна судьба, свыкнешься. — Да как к такому привыкнуть можно? — Можно. — все что Сынмин успел сказать, до того как кто-то опять прошел по коридору. Когда его звук исчез где-то в дали, Феликс спросил кто это был. — Местный Франкенштейн, видел количество его шрамов? Таких как он называют тритонами — сколько не режь, все равно регенерируются. — Сколько не режь? — переспрашивает Ликс, ничего так и не получая в ответ. «Да что это за место, то такое» На утро их будит громкоговоритель, что доноситься с коридора и маленьких колонок расположенных в углу комнат: «Двадцать минут на сборы» Феликс так и не сомкнув глаз, поднимается с жесткого ватного матраса, собирая покрывало, одевается в ранее выданный им серый комбинезон и белые кроссовки. Ровно через озвученное время открываются двери и заключенным дали разрешение выйти, выстроившись возле своих дверей. После осмотра всех развернули и повели в общий зал, за это время Ликс мог хоть немного осмотреть идущих с ним людей и заметил знакомую русую макушку. Банчан шёл за три человека от него спереди. Зайдя в большое помещение перед ними оказалось трое высоких и все как под одного сшитых человека. — Вот значит кто такие тритоны. Говорили там лишь главные: — С некоторыми мы встретились вчера и не рассказали о здешних правилах. — Первое, — сказал стоявший слева, — прав тут нет, вы их потеряли зайдя сюда. — Второе, вам никто не поможет. — Не очень позитивная тут атмосфера, — послышался сзади знакомый голос. — Крис, я думал, что больше не услышу твой голос, рад что с тобой все хорошо. — не поворачиваясь Феликс пожал ему руку. — Слышал, ночью тут активно расхаживают надзиратель, интересно чего им не спиться. Ликс не рассказал о Сынмине и их разговоре. За ними могут следить и тут он будет абсолютно прав: с самого их прибытия за Крисом наблюдают также как и остальными. После полудня к Феликсу зашел мужчина тридцати лет, одетый в белый халат и держащий в руках желтую папку с документами. — Феликс Платтер, 19 лет, только окончил университет и уже был помощником главы восстания. Интересно. — зачитал с бумажки — врач, как мог заметить Ликс. Он молча наблюдал как тот смотрит в документацию, перелистывает страницы и что-то читая периодически поглядывая на заключенного. — Я главврач -Минхо Фрейд, не беспокойся, теперь ты в моих руках. — Фрейд мягко посмотрел на Феликса с еле заметной улыбкой — У тебя замечательные показатели и можно считать, идеальные, не удивительно конечно для твоего то возраста. Расскажи как ты себя чувствуешь? Ликс наконец-то вышел из своих размышлений. — Вроде бы ничего не болит. — Я не про тело, что ты почувствовал когда пришел сюда. — Я не приходил, меня привезли. — Упустим эти моменты. — Наверное страх. Какому человеку будет комфортно существовать в одиночестве с четырьмя голыми стенами под замком. — Ты абсолютно прав. Может ты чего-то хочешь? — Да, выпустите меня отсюда. — Увы, это не возможно. — Тогда расскажите что это за место. Немного помедлив, стараясь идеально подобрать слова продолжил главврач: — Это больница для душевно больных. — Почему мы тогда тут? — возразил Феликс даже встав с кровати. — Ты сначала дослушай. И присядь — указал на прежнее место, где сидел Феликс. — Сюда также привозят нарушителей закона которые хотят искупить свою вину. Ты ведь хочешь этого? Ты лишь боролся за свою значимость и право голоса, как и все новоприбывшие. Минхо смотрел пристально, словно заглядывая в душу. Он знал, что попал в самое яблочко, видел как внутри, человек сидящий напротив — угасал. Феликс услышал то, что не мог сказать сам — его наконец-то понимал кто-то ещё, вне его окружения. Минхо умел видеть в человеке слабости и использовать против них, никто ещё не смог спрятаться от него. — Ты можешь доказать, что чего-то стоишь и я тебе в этом помогу. — Правда? — Конечно. — улыбнувшись и немного наклонив голову ответил Фрейд. В комнату зашло два тритона и взяв под руки Феликса, повели куда-то. В другом крыле здания его завели в кабинет. Яркий белый свет ударил в глаза, на секунду ослепив Ликса, посадив на стул посередине, отошли к углу возле двери. За ними последовал Минхо. Воздух был насыщен запахом медицинских и дезинфицирующих средств. В другой от надзирателей стороне стоял небольшой столик с медицинским оборудованием которое доверия не внушало. — Не бойся, ничего не буду с тобой делать. Ранее ты сказал, что чувствуешь страх, у меня есть гипотеза, которую я хочу проверить и надеюсь ты мне в этом поможешь. — Сядь удобнее, тебе долго понадобиться тут находиться. Феликс услышал слегка доносящуюся музыку с маленьких колонок на стене, это была какая-то классика, в которой он не разбирался. — Оставлю вас тут, не скучайте. — уже выходя сказал Минхо.