Повелья

Главврач зашел к Феликсу через пару минут после произошедшего. Закрыв металлическую дверь, он удостоверился, что в коридоре никого нет. — Ты правильно поступил. — прервав гробовую тишину в комнате сказал Минхо, подойдя к Платтеру и сев справа от него на кровати. — Прекрасно понимаешь, выйдя с этого здания, он был бы мгновенно убит. — Фрейд положил руку на плечо и притянул к себе стараясь крепко обнять Ликса, что не выражал ни единой эмоции. — Вы обещали, очистить мое имя, но что будет с Крисом? — Не беспокойся, у тебя ещё будет возможность его увидеть. Просидев так минут пять, Минхо должен был закончить ещё пару дел. Оставив сидящего в своих мыслях Феликса, покинул комнату. — Отведите его в процедурную, я пока что побеседую с Крисом. — захлопнув дверь сказал главврач своим тритонам. Крис лежал в своей комнате и смотрел в потолок. Его разум был заполнен разными мыслями, а глаза слезами. Он не верил, что происходящее реально; все еще думал, что это какой-то сон после которого он проснется и обнаружит себя в кругу своих друзей-сослуживцев. Вдали потрескивает костер и доноситься тихое звучание сверчков. Парни шутят про военначальников и копируют их поведение, резкий и грубый смех разрушает тишину. Вокруг ни души, тихий шум моря у подножья обрыва. Луна кажется настолько большой, что до нее можно дотянуться пальцами. Деревья шелестят на ветру и стихают когда тот прекращает их беспокоить. Легкое дыхание, размеренное сердцебиение, спокойная душа. — Все уже спят. — Банчан оборачивается на голос резко, но вскоре успокаивается увидев знакомое лицо в свете луны. Платтер, ухмыляясь, садиться рядом с Крисом. Сидя на краю обрыва кажется, будто мир полностью принадлежит вам. Пролетают птицы, поднимая дуновения ветра своими крыльями. «Ах как же хочется быть свободными как они» — подумал Банчан. — Я хочу быть похожим на птицу. — Кристофер отошел от своих мыслей и посмотрел на Феликса, сказавшего это так вовремя, что у Банчана прервало дыхание. Глядя на задумчивое лицо младшего и сопоставляя со словами которые он сказал, Чан негромко засмеялся. — Ты думаешь это смешно? — Без нотки надменности спросил Феликс. — Ничуть. — Ответил Бан успокоившись. — Все мы мечтаем быть свободными как птицы. В этом нет ничего необычного. — Что ты будешь делать после окончания войны? — Феликс не отрывал взгляда от луны, казалось будто он не слышал ответа старшего и остался на своей волне. — Скорее всего найду работу в издательстве. По крайней мере я могу себе это позволить. — Ответил Крис и так же взглянул на луну. От нее действительно не оторвать взгляд. — А я не знаю что буду делать. — Не дожидаясь ответа Феликс продолжил. — Раньше мне казалось, что я уверен в своем будущем, но сейчас даже не могу сказать за то, что будет завтра. Но я точно уверен, что буду заниматься тем, к чему у меня лежит душа. Банчан наблюдал за глазами младшего. Свет луны отражался в его зрачках. Моргал он, на удивление, редко и из-за этого жидкость начала накапливаться и блестеть. — Что-то мы засиделись. — Неожиданно сказал Феликс. — Все уже спят, и ты иди. Завтра будет тяжелый день. — Платтер встал с места на котором сидел и уже был готов уходить. — Феликс. — Окликнул его Банчан заставив развернуться. — Мы станем свободными. Я тебе обещаю. Платтер лишь смотрел на него и решившись моргнуть из его глаза скатилась слеза. Непреднамеренная и грустная, одинокая и освободившаяся от оков которыми ее сдерживали веки. Феликс лишь улыбнулся и, окончательно развернувшись, ушел к потухшему костру. Из костра тянулась тонкая струйка дыма. Полена, лежавшие внутри полностью догорели и оставили после себя лишь горсть черных углей, что со временем разнесутся ветром по всему миру. Банчан все еще сидел на обрыве глядя в спину уходящего Феликса и решил, что только ради будущего таких молодых как он, ему надо выжить. Выжить любой ценой. Только бы не стать звоном колокола. Банчан открыл мокрые от слез глаза и вновь посмотрел на ненавистный потолок в камере. Услышав вставляющийся ключ, Банчан обернулся лицом к двери в которую входил один Фрейд. — Вы меня убьете? — поспешно начал Кристофер. — Ты считаешь нас какими-то убийцами? Конечно же нет. Я все-таки врач и по кодексу не могу убивать людей, моя обязанность — их спасать. По тому что я увидел, тебе действительно нужна помощь, но увы, такую я тебе обеспечить не могу, зато ты сможешь помочь Феликсу, а в особенности мне. — Что вы сделали с ним? — сжимая руки в кулаках почти до крови спросил заключенный. — Объяснять буду слишком долго и нудно для тебя, лучше пойдет посмотрим. — протянув руку предложил Минхо, жестово приглашая пройти за ним. Пройдя в то же крыло больницы-тюрьмы, где они были схвачены, главврач остановился между коридоров, один из которых вел к одной единственной двери. Непривычная тишина витала в этом месте, еле слышимый звук доносился с конца коридора, куда как раз и шёл Фрейд. — Посмотри и прислушайся. — указав на маленькое окошко в двери, Крис подошел вплотную. В небольшой комнате, ничем не отличающейся от любой другой сидел Феликс, ни привязан, без любого наблюдения. Тихая мелодия играла, знакомая Банчану: piano concerto №23, она часто играла в театрах, в которые приходилось ходить от дворца культуры. — Почему он там сидит и как это должно объяснить мне все? — Видишь ли, Крис. Музыка способна проникать глубоко в наше сознание, когда нам грустно мы слушаем лирическую музыку, если хотим взбодриться — более громкую. Моя гипотеза построена на одной догадке: если музыка зависит от нашего настроения, работает ли оно в обратную сторону. Действие разной музыки может вызывать различные чувства, и только когда оно настолько сильное как было у Феликса, моя гипотеза подтвердилась. Вы полностью доверяли друг другу, пройдя множество трудностей в жизни. Ты сам сказал, что вы были напарниками, одержав успех. Именно тогда я осознал, насколько вы были близки, почти родные братья. Банчан все-таки сжал кулаки до кровоподтёков. Платтер не хотел его подставлять, хотя Ликс даже и не подозревает, что его сознание поддается манипуляциям таким безобидным способом. — И насколько далеко вы зашли? — Достаточно чтобы он сделал все что я ему скажу. Я перенес все его доверия с тебя, ко мне. Мне осталось совсем немного. — Вы все ещё не довольны результатом? — Выстроив полное доверие, дело остается за малым — сломать его. Отшатнув в сторону дальше от Минхо, Крис утвердил: — Вы сумасшедший. — Спасибо, я знаю. Хватит наших разговоров, предлагаю закончить начатое и ты прекрасный кандидат. Сзади подошли надзиратели и подхватив за обе руки увели Кристофер в подвальное помещение, более знакомое как место «крика». Его завели в одну с комнат с ярким белым светом, к которому невозможно привыкнуть, и усадили на кресло с откинутой спинкой. Закрепив руки и ноги на кожаные ремешки, также зафиксировали и голову. За ним зашел Минхо, молча подойдя к столу, на котором уже были разложены все инструменты, просмотрев ещё раз желтую папку с названием «Кристофер Банчан», он открыл вторую ячейку и достал белый сверток ткани. Минхо был лучшим в своём деле, закончив психиатрию с хирургией его и уважали, и боялись. Его опыт и мастерство несравнимы с любым в Италии. Фрейд давно ждал этого, все лишь не хватало нужных людей. То, что будет с Крисом его давно не волновало, сейчас его цель — Феликс. Убедившись в наличии всего необходимого, он кивнул тритону, стоявшему возле двери и тот, открыл дверь. Крис не мог отчетливо видеть, кто там стоит как бы не хотелось. — Я благодарен, что ты вызвался быть желающим для благого дела. — Минхо поднял стальной отблёскивающий свет скальпель и поднес к шее Кристофера. Хладнокровный взгляд над телом, не выражало никаких эмоций. Лишь один надрез. Боль. Он чувствовал каждое движение руки Фрейда, ему хотелось кричать, вырываясь с ремней до красноты на коже. Режущая боль где-то недалеко от горла, немного дёрнув, может вмиг потерять жизнь. Сцепив зубы он мог лишь кричать. Когда врач завершил срезание небольшого участка кожи справа на шее, подошёл к столику со всеми инструментами и взял связанный кусок ткани. Оставив окровавленный скальпель, поднес ткань к Крису и взял щепотку материала, лежавшего там, что напоминало песок или соль. Выложив на подкожно-жировой слой, принялся втирать до мышечной ткани. Стекло. Оно резало подобно тысяче маленьких ножей. Банчану казалось, что вот-вот и он сорвет свой голос. При любом своем движении маленькие раздробленные осколки двигались внутри, повреждая ещё больший участок ткани. Когда ищешь иголку в стоге сена, только иголка тут Крис, и сжечь то сено оставшись в живых — невозможно. Он лежал, не дергаясь, стараясь не порождать новую волну болевых ощущений, когда человек стоящий поодаль входа ушёл. Заключенный остался с Минхо и одним тритоном, надзиратели казались чудовищами, повидавшими в этом мире все, Фрейд же — был единственным, самым ужасным чудовищем, что лишь могла создать природа. Он был послан дабы показать, насколько люди ничтожны по сравнению с ним. Чего ещё Чан не видел и сколько может увидеть пугало. Такова его плата за непослушание, сразу после прибытия нужно было подчиниться их законам, но его жажда воли не позволила так оставить — теперь платит собой. Банчану ничего уже не оставалось как принимать результаты его действий. Расстегнув все ремни, Кристоферу все же пришлось двинуться, чтобы встать с кресла. Каждый наклон, каждый поворот головы был мучительно болезненным и чувствительным в районе мышц. Выйдя с кабинета, тритон провел до комнаты по соседству с Сынмином, он открыл дверь и закрыл на ключ не дожидаясь как Банчан зайдет — силой пихнув внутрь. Сквозь пелену последствий чувствовался холод бетонных полов и сырость нового помещения. Криса накрыла такая же холодная рука и взяв под бок помогла встать. Как только голова коснулась подушки, по щекам все же предательски, мелкой дорожкой потекли слезы, что так старался скрыть перед Фрейдом. Не издав ни звука, он пролежал так возможно час, два, а может и всю ночь. Под громкоговоритель, все же пришлось открыть глаза и прикоснуться к главному источнику боли. Легко прикоснувшись к шее, обнаружил марлевую повязку, забинтованную вокруг раненого участка. — Как ты? — издался голос с другой стороны комнаты. Феликс сидел уже собранный на своей кровати и разглядывал рану старшего. Банчан не будет поворачивать голову, этот человек не стоит режущей боли на шее, каждое слово сказанное им резало сердце Банчана на мельчайшие кусочки, собирало снова и разрезало по новой. Наказание получает сполна и дабы не нарывать на новое, через силу встает, собирается и встречает тритонов несвойственно безжизненно холодным взглядом. Кристофер идёт знакомой дорогой на «медкомиссию», где его разрез осмотрят и запишут все данные строку «Действие». — Мне жаль. — обратился Сынмин к Ликсу. — Так и должно было случиться, мы поступили правильно. — Но как вас после этого вообще оставили в живых? Ещё никто не смог избежать последствий. — Банчан сейчас как раз расплачивается за содеянное вчера. Мне больно видеть его таким. Я рассказал врачу Минхо о нашем плане в надежде, что так будет лучше. — Ты сделал что? — опешив от такого признания Ким отстранился от своей двери. — Я доверяю ему также, как и Крису, верю, что Фрейд делает это лишь с благими намерениями. — Феликс, я смог впервые с кем-то тут подружиться, и скажу тебе как друг, ты — идиот. Ты видел что главврач, сделал со мной? Он делает такие же ужасные вещи и с остальными, некоторые не выживают. Честно говоря, у меня был один близкий человек, около двух месяцев назад. Ликс все-таки заинтересовался рассказом Сынмина и взяв подушку, чтобы было удобнее слушать сел прямо возле щели в своей двери. — Я тогда был таким же безнадежным, как и все остальные, твоя комната раньше была ТэРэ-я. Его привезла в полночь, он был напуган и загнан как маленький мышонок. Наши разговоры успокаивали ТэРэ, и мы начали сближаться. Наверное все знали о нашей дружбе какой бы трагичной и не была. Ты можешь любого спросить кто тут был до вас и все будут помнить тот вечер, когда Минхо не смог физически так ранить каждого заключенного, как оборвать нашу историю. ТэРэ посадили сюда как члена не традиционного сообщества. Фрейд же помешан на любых сдвигах в нашей голове. Тогда мы зашли в процедурную вдвоем, но выйти не смогли, меня вывезли, а ТэРэ стал тем самым звоном колокола в полночь. Он констатировал неудачу в его отчёте. Я был, расколол настолько, как будто часть меня умерла и все ещё умирает с каждым звоном из башни. Ликси, врач не тот кому можно доверить Банчана. Как же ты не понимаешь. Феликс не найдет подходящих слов ни в поддержку Сынмина, ни в оправдание себе. Потерявшись в себе, в количестве и контрасте мнений на все эти ситуации. Все это просто обрушилось на Платтера, что тот не мог выражать ничего кроме пустого взгляда. — Я был там, — все же прервав тишину сказал Ликс. — когда Минхо делал это с Банчаном. Видел, как и что, зачем и почему. Возможно вы этого ещё не понимаете, но он испытывает ту же боль, что и мы. Поздно — Не знаю зачем ты его защищаешь. Надеюсь ты прав. Вечером Кристоферу не удастся отдохнуть, оказавшись во все ещё не забытой процедурной, он смотрит вверх — яркий белый свет, что ослепляет, не даст увидеть лицо человека, в глазах которого лишь желание — сделать больше. — Ты уже оправился после вчерашнего? — Зачем мне на это отвечать? — стараясь расслабиться говорит Крис. — Я надеялся развеять гнетущую атмосферу хоть каким-то разговором. Крики уже наскучили. — Вы псих. — О нет, по отчету правительства псих в этом кабинете может быть лишь один — ты. И времени у тебя осталось все равно не много. Подойдя и разорвав палатную рубашку на груди Банчана, Фрейд обработал всю открытую ему кожу йодом и приступил к продолжению вчерашнего эксперимента. Он провел скальпель вдоль левого бока и до середины солнечного сплетения, проходя под сердцем, вернулся полу кругом к исходной точке. Все также, как и в прошлый раз, сняв эпителий, осыпал то место большим количеством битого стекла, оно резало почти сравнимо с болью предательства. Наконец-то физическая боль могла сравниться с моральной, он мог всего на миг отпустить все что его волновало на второй план, поставив на первое — адскую боль в мышцах, сосредоточенную в одной точке — сердце. Феликс следил как окровавленное тело его друга заносят в комнату и кладут на кровать без сознания, настолько сильный болевой шок перед которым даже гордость Криса не устояла. Подойдя с испуганным взглядом, осмотрел перебинтованное тело, из которого все ещё сочилась кровь, порождая новые алые следы на подвязке. — За что же он так с тобой. — не ожидая ответа, Ликс сел на свою кровать отвернувшись к стене, не в силах смотреть на него в таком состоянии. Феликс плакал, даже не так из-за страданий Банчана, как от осознания, что он сделал с ним такое. Все что происходит с Крисом, полностью лежит на Ликсе и ни ком другом. В комнату зашел Минхо, оставляя тритонов за её пределами. Стоя посреди четырех стен и даже несмотря на Криса, спросил: — Ты даже не спросишь, что я сделал с Банчаном? — ответ не последовал, Ликс все также сидел к нему спиной. — Вы помогаете своей стране, все как я вам и обещал. — Да что за помощь это такая. — воскликнул младший, — как его страдания помогут. Фрейд подошёл вплотную и запустил свои пальцы в каштановые волосы Ликса. Отдернув их, Феликс запрокинул голову назад так, что видел лицо Минхо над собой, тот пристально смотрел в глаза. — Время пройдет, и ты поймешь, насколько благое дело я несу несмотря на все эти жалкие жизни. Мне не хватало таких сильных людей как вы, сможешь угадать сколько бактерий он несет в себе? — указывая на обездвиженное тело спрашивает главврач. — Я не знаю. — В его ранах уже развивается столбняк и стрептококк, эти порезы лишь ускоряют тих проникновение в кровь и развитие там, но главное не это. Где-то глубоко в голове, его мозг поражает весьма интересная бактерия порождающая весьма вредоносную и легко распростроняющуюся болезнь среди военных. Её то сможешь отгадать? — улыбаясь с небольшим оскалом, Фрейд следил за реакцией Платтера. — Может корь или туберкулез? Тишина. Минхо и не собирался раскрывать свой козырь. Он оставит Феликса без ответа и уйдёт, забрав его с собой. С ужасом, провожая взглядом главврача, пока тот не скроется за стальной дверью, Платтер не сможет смотреть на Криса, понимая до какого состояния сам же и довел его.