Mein Engel

Дария Меф никак не мог найти, потому ближе к вечеру после тренировки он спустился вниз к Улите, надеясь, что сегодня работать его не заставят. Иногда мечты имеют свойство сбываться. И вот, спустившись, Буслаев с облегчением обнаружил, что ведьма сама не настроена сегодня на любого рода работу. Дело ли было в дожде за окном, не прекращающемся с самого утра, иль вчера она сильно вымоталась, но пергаменты были сложены подальше от её стола. Значит, работы и в самом деле сегодня не будет. – Пошли, друг мой Мефа, к Лигулу это унылое заведение! Молодым нужны развлечения! – А если Арей… – К Арею сегодня должна Мамзелькина приковылять, так что он нас нескоро хватится. Давай, вперёд, шевели булками. Мамай уже ждёт. Мамай и в самом деле уже ждал. Сегодня он был на очередной иномарке, только сейчас она была с выбитыми стёклами. Причём Меф всё не мог понять, были ли они выбиты или это комиссионер уже постарался? – Куды едем, хозяйка? – На Кудыкину гору! Эээ, стоять-бояться, пошутила я. Ты что, Мамайка, шуток не понимаешь? Какая нам Кудыкина гора? Там только скучные черти и ни одного нормального магазина! Вези нас в бутик какой-нибудь. Ну, ты знаешь, в какие я обычно заезжаю. Меф уже начинал подмокать.

***

Дарий усвоил для себя за эти пару часов крайне скверный и неприятный во всех смыслах урок. Под дождём гулять ему не стоило. Ему было невдомёк, как он умудрился подхватить простуду, да ещё и так быстро, но с болезнью спорить было бесполезно. Цепкими лапками окутывая будущего младшего стража и по совместительству нынешнего хранителя Мефодия Буслаева своими болезнетворными путами, она укладывала его в Игнатовскую постель, из-за чего Игнат праведно негодовал, пытаясь стянуть больного на пол за ногу. Дарий быркался, чуть не заехав Игнату в подбородок. Разнимать их пришла Бабаня, захватив заранее градусник, который по старой привычке держала между губ. Игната она отправила постигать уголки всемирной сети, а ангелу всё же досталась честно отвоёванная им кровать вместе с колючим шарфом и толстым зимним одеялом – Дария морозило. – Может, переложить меня… ну… куда-нибудь? – вежливо попросил Пименов, не желая быть причиной ответной болезни у Игната, на что инвалид коротко ему ответил что-то «у меня от всех этих дурацких таблеток иммунитет почти ко всему» и добавил, чтобы тот уж «лежал и не рыпался». Потом Дарию толкали в рот то одну таблетку, то вторую, то вообще заставляли пить какую-то гадость, и светлый, не привыкший к такому, морщился и фыркал. Игнат на это дело смотрел со скрытым пониманием, вспоминая, что вечером ему придётся тоже давиться таблетками. Но уже своими. Дарий в свою очередь украдкой посматривал на друга Мефа. Эссиорх был прав, у парнишки был сильный и яркий эйдос. Только вот окутала его странная синяя дымка, будто хозяин его был… в отчаянии? Да, Игната грызло отчаяние, на которое тот старался не обращать внимания, что ему слабо удавалось. Нет-нет да посматривал инвалид в окошко, словно ждал кого-то. И Дарий, кажется, прекрасно знал кого.

***

– Вот понимаешь, ну пойду я сегодня на свидание, – Улита разрезала курицу, отправляя в рот кусочек за кусочком, прожёвывала, а потом говорила снова. – Пойду, значится, постою, с этим блондинчиком за ручку подержусь. А толку-то? Это ведь я его на свиданку потащила, а не он меня пригласил. Просто навязалась ему, когда как в действительности я нахрен этому святоше не сдалась. Меф ковырялся в рыбе вилкой, подперев голову рукой. Собеседник на такие темы из него был неважнецкий. Вот был бы тут Дарий, он бы её смог поддержать, как-то утешить. Наверное, поэтому ведьма и любила подолгу с ним пить чаи и что-то обсуждать. Но Меф… тот был из другого теста. – Да ладно тебе, – только и мог выдать Буслаев, когда Улита делала передышку, запивая курицу вином. – Ладно? Ладно?? – и монолог продолжался дальше. В конце концов, он просто поддакивал ей или прибегал к заезженной им за сегодня фразе, что мотивировало ведьму продолжать и вообще не обращать на него внимания, будто он был всего лишь декорацией к её соло. Наконец ведьма выдохлась. Она на некоторое время замолчала, тупо уставившись в окно, пару раз шмыгнула носом, а потом встряхнула копной пепельных волос и резко встала. – Всё, обед закончен. У нас ещё много дел.

***

Дарий засыпал. Лекарства делали своё дело, как ни крути. Мимо то Бабаня проносилась, щупая его лоб, то Игнат на коляске проезжал. Мир вертелся и кружился, но ему было, что удивительно, хорошо. – Эт, а он не сдох? – тихонько спрашивал Игнат у бабушки, тыкая Дария в бок карандашом. – Тьфу на тебя, Игнат! – возмущалась Бабаня. – Скажешь тоже! – А чего у него рожа такая глупая? Лежит, лыбится, не шевелится… Ворчание друга Мефа и укоризненный шёпот его бабушки постепенно начал затихать. Дарий засыпал. Вынырнул он как-то резко и внезапно, словно Улита снова баловалась, вылив на него кувшин ледяной воды. Не сразу поняв, где он, Дарий огляделся, приметил колясочные спицы и успокоился. Он всё ещё был в квартире Игната, мальчика-инвалида и просто старого друга Буслаева. Светлый посмотрел на часы. Проспал он всего около двух часов, если не меньше, но Игнат умудрился за это время вырубиться, заснув прямо в коляске рядом с собственной кроватью, занимаемой сейчас заболевшим стражем, и тихо похрапывал себе под нос. Дарий прислушался. В квартире было тихо, если не брать в расчёт храп Игната. Тихо. До жути тихо. Ему по-прежнему было плохо, но он сделал над собой усилие и поднялся. Сразу же закружилась голова, и Дарий сел обратно. – Так, первый блин комом, – бормотал он себе под нос, собирая по крупице силы для ещё одной попытки. Ему бы наверняка показалось странным, что он, создание света, существо Эдема, не может встать из-за… простой человеческой простуды, но Дарий не стал заострять на этом своё внимание, решив, что сейчас поздно об этом волноваться. Светлого по-прежнему колотило. В горле пересохло. В голове крутился путаный сон. Перед глазами до сих пор стояло какое-то полуразрушенное, судя по обшарпанным стенам и зияющим дыркам в них, здание, Меф, сжимающий меч Древнира, и кто-то незнакомый, держащий его, Дария, стальной хваткой… Незнакомец что-то требует, приставляя нож к его шее, Мефодий заметно колеблется и… – Куда же ты собрался, котёночек? – прошуршал неприятный голос над ухом. Флейту Дарий выхватить, разумеется, не успел – рюкзак висел на дверной ручке, а это было слишком далеко от постели. – Депресняк! – отчаянно крикнул Дарий прежде, чем ему заломили руки и заткнули рот. Привкус был кошмарный. Видимо, своеобразный кляп являлся первым, что попалось под руку – его собственным носком. – Адского кота здесь нет. Старуха спит. Как и он, – хозяин неприятного голоса показался перед Дарием и положил руки на плечи Игната. Инвалид поморщился, но спустя мгновения снова кому-то улыбался во сне. Светлый замычал. За последнее время ему слишком часто затыкали рот, и привычка ему не особо нравилась. Увы, носок не выплюнуть – незнакомец прекрасно знал заклинание замены сущности. Он внушил носку, что тот – настоящий кляп, и носок, скорее всего, вообразил себя простеньким таким кляпом с изолентой, не замахиваясь на прочие извращения. На лицо неприятно налипла несуществующая лента, стоило ему об этом подумать, и Дарий понял, что попался в ловушку. Иной раз непросто кому-то внушить, что делать или кем быть. Но вот когда ты остался один на один с самим собой, самовнушение работает на ура. Сейчас Дарий, даже если бы захотел, не смог бы избавиться от плена. Магия есть магия. – Я не хочу с тобой долго возиться. Знаешь, что мне нужно, котёночек? Дарий кивнул. – Хороший мальчик, – он щёлкнул пальцами, и носок, будто выпущенный из пушки, вылетел изо рта Пименова. Светлый невольно вскрикнул. Он-то всё ещё думал, будто на носок была налеплена изолента. – Ты страж мрака? – осмелился Дарий на вопрос. Он был готов поклясться, что незнакомец, чьё лицо скрывал капюшон, презрительно усмехнулся. – Ха, забавно! Давненько я не слышал, чтобы меня назвали стражем мрака. А что, по сути, есть в этом тартарианском сброде? Сосулька с человеческими душами и меч? Пф, больно надо. – Тогда… кто ты? Мужчина что-то прошипел и ударил Пименова по щеке. – Заткнись! Помолчи и послушай меня. Если будешь меня перебивать глупыми вопросами, я убью тебя. Дарий сглотнул. Незнакомец явно не блефовал. Да, у него не было "сосульки с человеческими душами и меча", но он бы наверняка нашёл более кошмарный способ, чтобы убить, даже если его целью будет страж света. В этом он не сомневался. – Вы, светлые, добренькие такие, – вдруг умиленно произнёс мужчина, садясь на корточки. В руке его блеснуло лезвие ножа. – А сделки вы заключаете? Нет? Ох, я так и знал. Ну, когда-то же надо начинать. Так вот. Мне нужен оттиск твоих крыльев на Свитке, это ты, котёночек, и так знаешь. Оттиск за эйдос, что скажешь? Не получу оттиск – заберу эйдос этого мальчишки, – нож качнулся в сторону Игната. – Придётся, конечно, его потом убить вместе с той старухой… но не суть. Заметь, предложение весьма выгодное. Я же не прошу у тебя крылья и флейту, правильно? Правильно. Всего лишь оттиск. Так что, обмен? – Нет, – твёрдо ответил Дарий. Мало ли что взбредёт в голову этому сумасшедшему. Да, пострадает Игнат, его добрая бабушка, возможно, он сам, зато… «Да кому нужно твоё бессмысленное геройство? Сдайся. Дай ему то, что он хочет, и улетай. Ты всего лишь помощник стража света. Ты слишком слаб». – Нет? Подумай хорошенько, котёночек. Если я снова услышу тот же самый ответ, я просто всажу нож в его руку. Или начну отрезать по одному пальцу каждую минуту. Решай, светлый. «Мефодий тебя не спасёт. И Эссиорха рядом нет. Ты один. И умрёшь один, если не согласишься». Не растрачивая время на перепалки с самим собой, Дарий стал торопливо прокручивать разные варианты развития событий. Вот он, кошмарно больной, вскакивает, хотя до этого едва мог встать, и бежит к флейте, пока обладатель свитка заносит свой страшный нож и кидает его в него, Дария… Нет, не годится. Тогда что? Приложить крылья? Дать ему то, чего он хочет? Или отказаться и позволить другу Мефа умереть без эйдоса? Дарий посмотрел на инвалида. Тот так безмятежно спал, будто и не было в комнате никакого придурка с ножом. Светлый посмотрел внимательнее. Посмотрел туда, где обычный человек бы ничего не увидел. Эйдос Игната сиял, синяя дымка отчаяния и грусти потихоньку отступала. До этого Дарий редко приглядывался к эйдосам так внимательно. И приглядевшись, он принял решение… – Хорошо. Я согласен… Оттиск за эйдос и их жизни, – обречённо проронил Дарий. Незнакомец усмехнулся. – Так-то лучше. Погоди, – он достал свиток и какие-то щипцы, которыми подцепил цепочку крыльев и приложил к свитку. Всё случилось так быстро, что светлый даже моргнуть не успел. А мужчина тем временем убрал всё с глаз Пименова и снова щёлкнул пальцами. Руки больше не заламывали. Дарий понял, что ему дали полную свободу действий. Крылья неприятно обожгли кожу, когда коснулись его груди, будто хозяина не узнали. Он осторожно откинулся на подушку и прикрыл глаза. Дарий почувствовал, будто его выпили. Осушили до дна, оставив пустую оболочку. Разумеется, за флейтой он уже не побежит, с врагом драться не станет. Ему было даже всё равно, убил ли хозяин свитка Игната и Бабаню. Прежде, чем снова отключиться, он вновь услышал противный шёпот…

«Всё решится сегодня».

***

Заглянув в парочку магазинов, Улита постепенно начинала выдыхаться. Энтузиазм ходить до сбитых пяток по супермаркетам, коротая время до свидания, иссякал, и ведьма, вроде бы, собиралась обратно в Резиденцию. Буслаев где-то за кадром облегчённо вздыхал. Выбирать одежду он не любил даже с матерью, которая по большей части лишь вертела в руках ту или иную одёжку, придирчивым взглядом окидывая её, чем действительно что-либо покупала. С Улитой в этом плане было немного проще. Та просто скупала всё, что ей нравилось или подходило. Фантики от конфет летели то в одну, то в другую сторону, словно листья с деревьев осенью. Продавцы, впрочем, были довольны. Видимо, и правда видели в бумажках настоящие деньги. – А ничего, что ты этим платишь? – быстро шепнул Меф, когда ведьма в очередной раз расплачивалась фантиками от конфет «Коровка». – Любые деньги – тот же самый фантик. Тогда какая разница, что на нём нарисовано? – ответила секретарша Арея и, всучив пакеты будущему наследнику, зашагала вперёд. Мамай их ждал снаружи. Комиссионер был недоволен. Ему хотелось гнать эту развалюху, пока та не рассыплется сама, хотелось пугать лопухоидов визгом мотора, хотелось врезаться в столбы, крушить и сметать на своём пути всё, что только можно. А что он имеет? Сидит, ждёт, как преданный пёсик, изредка пугая маленьких детишек злобными гримасами. Меф вспомнил, как Улита несколькими часами назад затащила хана в оружейный магазин. Тот повертел-повертел в пластилиновых руках несколько пистолетов, взял ружьё и пальнул в стенд с ножами. Больше Улита Мамая в магазины не брала. – Всё? – угрюмо спросил комиссионер, залезая в машину. – Всё, – кивнула Улита. – В Резиденцию нас подкинь. Мамай, скалясь, тут же сорвался с места, и вот они уже стояли рядом с Резиденцией Мрака. – Сто питдисят рублэй, – попросил комиссионер, указывая на неизвестно откуда взявшийся счётчик. Улита вздохнула и покачала головой. – Опять эти твои шуточки, Мамайка. Тебе ещё не надоело? Мамай, улыбаясь во все свои комиссионерские зубы, решительно сказал «Нэт!». – Слушай, Улита, – задумчиво окликнул её Меф, – а сегодня точно приёма нет? – Точно, – уверено ответила ведьма, складывая обратно в пакеты вывалившуюся одежду. – Табличку на двери я для кого сегодня оставляла? – Тогда это кто? Улита проследила направление его взгляда и нахмурилась. У строительной сетки, как раз там, где был вход в Резиденцию, стояла компания из восьми или десяти человек, сложно было сказать наверняка. – Это не комиссионеры. И не суккубы. – И? – И всё! – огрызнулась Улита. – Я простая ведьма, а не директор школы Тибидохс! – Разве это что-то меняет? – пожал плечами Меф. – А ты попробуй к ним в головы залезть, раз ты такой умник! Мефодий залезать в головы воздержался. – Может, это заёмщики? – предположил он. Улита помотала головой. – Неа, заёмщики обычно толпой не ходят. Так что это чужие. – Ну и что нам делать? – Что-что? – ведьма достала свою рапиру. – Из машины вылезай, вот что. И приготовься телепортнуть меч Древнира. И я тебя умоляю, не отпили мне голову! Руна, которую Улита предусмотрительно начертила своей помадой на капоте, работала на ура. Людей на улице резко не стало, не считая подозрительных личностей у Резиденции Мрака. – Кем будете, мальчики? «Мальчики» хмуро на неё посмотрели и ничего не сказали. – Слушайте, на улице холодно, а я девушка теплолюбивая. Мы тут работаем, так что дайте нам пройти, хорошо? Я пнятненько объясняю? Словно по команде, незнакомцы достали из футляров за их спинами биты и монтировки и угрожающе направились в сторону Улиты и Мефа. – Переговоры, очевидно, прошли неудачно, – вздохнула ведьма, с лёгкостью отбивая первый удар. – Меф! Меч! Попятившись, Буслаев пытался представить меч Древнира. Как он берёт в руки футляр, открывает его и достаёт страшный клинок. После этого меч должен был появиться в его руке здесь и сейчас, но ничего не произошло. – Ты бы лучше аружие сибе какое-нибудь нашёл, дарагой, – бросил ему Мамай, кидаясь со своей саблей на парня с битой. – Это я и пытаюсь сделать, – процедил сквозь зубы Буслаев, уворачиваясь от монтировки. Огнестрела ни у кого, хвала Арею, не было, но и без этого будущему повелителю мрака приходилось несладко. Меч Древнира упорно не хотел появляться, а попасть в Резиденцию Буслаев не мог – его постоянно теснили к машинам. Таким образом, уворачиваясь от случайных выпадов Улиты и оружия противников, он оказался на асфальте. Поваливший его на землю мужчина тут же приставил нож к его горлу. Стараясь не паниковать и не дёргаться, он старался смотреть в глаза незнакомца, потому как смотреть больше было не на что – лицо нападавшего скрывала маска. – Тебя, вроде как, просили доставить живым, – прохрипел мужчина. – Но уродовать тебя не запрещали. Неожиданно мужчина закрыл глаза и рухнул, как подкошенный. Буслаев вскрикнул. Нож нападавшего прочертил пустяковую, но болезненную царапину. Спихивая с себя тело, Мефодий увидел своего спасителя. Байкер в кожаной куртке потирал кулак и укоризненно смотрел на поверженного им человека. – Я не фанат рукоприкладства, но раз уж надо… – Эээ… а ты кто? – Да какая разница кто! – внезапно влезла Улита, попутно отбиваясь от ударов её противников. – Главное, что мущщщина! Простите, вы ведь мущщина? – ведьма подскочила к Эссиорху (а это был, разумеется, он) и Мефу, интересуясь, разумеется, больше первым, чем вторым. – Ведьма! – вскричал хранитель, в ужасе отпрыгивая от Улиты. Эссиорх явно хотел сказать что-то ещё, но брякнул совсем другое. – Берегись! – он схватил Улиту за руку и дёрнул на себя. Улита, не теряя времени даром, пока хранитель из Сфер блокировал удары ещё одного отморозка неизвестно откуда взявшейся трубой, прижалась к нему, игриво хихикая. Буслаев мысленно пожалел Катона, который наверняка припрётся за час до свидания, пугая голубей и гуляющих у памятника мамаш с детьми. Улита тем временем всё же отлипла от Эссиорха, но не настолько, чтобы потерять его из виду. Теперь она стояла за его спиной, отбиваясь от последнего из группы. Рапира её мелькала так быстро, что Буслаев не успевал за ней следить, и вдруг замерла. Меф даже перестал дышать. Улиту он не видел – напавший на неё бугай закрывал ведьму собой. Однако остриё он видел прекрасно. С него капала кровь. – Ишь ты, не пожалела паренька! Сурова девица, ничего не скажешь! – Аида Плаховна уже была тут как тут со своей неизменной косой и неизменным рюкзаком. – Она его… насмерть? – сглотнув, спросил Меф. Он, конечно, много раз видел, как Улита выкашивала комиссионеров. Но те были из пластилина, а тут человек… Человек из плоти и… При мысли о крови его невольно помутило. – Зашить, конечно, можно попробовать, но к чему заниматься ненужной работой, – хмыкнула старушка. – Так, а теперь глазки закрывай, Мефа, да побыстрее. Не для тебя зрелище, ой не для тебя, голубок мой не ощипанный. Дважды просить не пришлось. Буслаев крепко зажмурился, а когда в следующий раз открыл глаза, Аида Плаховна уже сидела у строительной сетки и тыкала другим концом косы в вырубленного мужика. – Так, значит, главный ваш где? – Улита сидела на корточках перед одним из нападавших. То, что платье было короче любой мини-юбки, её мало смущало, зато несказанно выводило из себя Эссиорха. Хранитель беспокойным козликом прыгал то туда, то сюда и пытался одёрнуть платье вниз. – Прикройся, ведьма! Не пристало девушке в таком ходить! – А мне, может, скрывать нечего, – отвлекаясь, говорила ему секретарша Арея. – И вообще, я тут светские беседы веду. Если так хочешь моего внимания, пригласи на свидание, святоша. – Распутница! – Ты вот с этими распутницами к суккубам сходи, милейший. Там тебя запутают, распутают и разницу покажут, – и, отправив Эссиорха в непродолжительный игнор, снова вернулась к парню. – А ты мне дурачком тут не прикидывайся! Главный где? – В-в маш-шине… Он с-сказал, ч-что отлучится н-ненадолго, н-но д-должен был уже в-вернуться… – Это в какой? – Вон в той, жёлтой… Улита огляделась в поисках жёлтой машины, но из жёлтого была только «Газель». – Ух ты, хомячки отсиживаются в окопе, пока храбрые мышата корчат из себя массовку, – Улита, отпуская парня, ещё раз посмотрела на «Газель», пытаясь её просканировать. Ничего. Нет, не совсем так. Кто-то там всё же был. Кто-то внимательно наблюдающий, выжидающий. Но ауры у него не было. Никакой. «Ах, да машину же талисманами обложили. Мины, ей богу», – она приметила висящую на ручке дверцы пентаграмму. – Аида Плаховна, что скажете? – ведьма не решалась открыть дверь. – Медовуха нынче не та, ой не та… – По делу. Менагер некроотдела задумалась. – А ничего. Сама же артефакты да талисманы видишь, чувствуешь. Его теперь даже моя коса не возьмёт, прочно гад там засел. – Ну ничего. Как засел, так и выйдет. Эй, там, в драндулете! Порошком затарились? Если да, мы всё равно идём к вам! – она подошла к машине, открыла дверцу и… зависла. Всё длилось около десяти секунд, если не меньше. А потом «Газель» исчезла, будто её и не было здесь. Улита же накренилась назад, грозясь упасть прямо в грязь. К ней сразу же ринулись Эссиорх и Меф. Хранитель успел первым. – Какой сильный мужчинка, – слабо улыбнулась ведьма. – И как звать тебя, мужчинка? – Эссиорх, – смутившись, ответил он, аккуратно усаживая её в машину Мамая. – А вот я Улита. Нет-нет, руку с бедра не убирай, так даже лучше, – она накрыла его ладонь своей. Хранитель в ужасе отстранился. – Грешница! Создание мрака! – Аида Плаховна, и вот почему все эти светлые такие нервные? Грешницей, вон, обзывают. Никакой с ними романтики! – Улита, что там было? – решительно спросил её Буслаев. – Ничего. – В смысле? – удивились разом и хранитель, и наследник Кводнона. Одна Аида сидела на своём месте и пила что-то из фляги, причмокивая тонкими губёшками. – В самом прямом из прямых, – резко ответила она. – Там было темно. Я видела только щипцы. И он… он… этими щипцами… мой дарх… Я даже понять ничего не успела. – Свитку теперь нужен эйдос, – подала голос старушка. Эссиорх повернулся к ней. – Но Дарий надёжно спрятан! Крылья, кем бы он ни был, он ещё не получил, я знаю! – Ничего ты не знаешь, хранителишка. А вот Буслаев что скажет? – Не знаю… А что я должен сказать? – «Настройся» на Дария, дубина. Уж для тебя-то он свою головушку «открытой» оставил, – вздохнула Улита. Буслаев покорно закрыл глаза и попытался представить стража. Выходило криво, как и в случае с мечом Древнира. И он представлял снова и снова, пока… – Ааа! – вскрикнул Мефодий, схватившись за голову. В висках стучало так сильно, что ему казалось, будто его голова сейчас разорвётся. – Что ты увидел? – Эссиорх легонько потряс его за плечо. – Н-ничего… Я почувствовал… Не знаю… – Говори! – Я почувствовал, что… Дарий в беде.

***

Дарий проснулся из-за того, что кто-то не закрыл кран. Или кто-то стучал по столу. Звуки были похожи, и он не мог сказать наверняка. «Снова этот дятел клавиатуры и гуру пера решил с утра пораньше дебош устроить?» – вяло подумалось Дарию, всё ещё лежавшему с закрытыми глазами. Сегодня он уже просыпался и засыпал такое количество раз, что сейчас ему показалось, будто наступил новый день, и это Игнат что-то печатает за своим компьютером. Но нет. Друг Буслаева мирно посапывал в инвалидной коляске. И не скажешь, что несколькими часами, может, минутами, кто знает, сколько Дарий проспал, назад его жизни угрожал какой-то ополоумевший извращенец. Однообразный звук не прекращался. Стук-стук. Дарий огляделся и увидел… голову? – Улита, не смешно, – проворчал страж, обращаясь и к отсутствовавшей тут ведьме, и к голове одновременно. Дарию всё ещё было страшно, и ему было не до шуток. – Дарий, я в беде. Ты мне нужен. Иди за гонцом, и всё поймёшь. Меф, – голова закончила вещать и запрыгала в сторону окна. – А вот и не пойду, – фыркнул Дарий, а потом поспешно спрыгнул с кровати, натягивая свои вещи.

***

Мамай, как и обычно, довёз Мефа меньше, чем за секунду, но Мефодию казалось, что они тащились медленнее старухи на запорожце. – Ждать? – проворчал комиссионер. – Нет, возвращайся в Резиденцию, – спешно крикнул ему Буслаев и поспешил к подъезду. Запоздало он услышал звук мотора, визг покрышек об асфальт, а потом всё стихло. Знакомый подъезд встретил его как-то хмуро и неохотно. Видимо, тоже был недоволен «частыми» визитами будущего повелителя мрака. Меф, словно прокажённый, опустил голову и поплёлся к квартире своего друга, Игната. «И что я скажу? Чёрт, Меф, сейчас не время для этого. Особенно если Дарий…» – додумать он не успел. В нерешительности остановившись у входной двери, он вдруг посмотрел на подоконник, у которого он и Игнат часто пережидали дождь, когда домой идти не хотелось. Подоконник был уже старый, изрисованный местными Пикассо, заплёванный алкашами, но там всегда было тепло, за что место и ценилось. Меф обычно усаживался на него, а Игнат сидел рядом в коляске. Как-то Буслаев предложил посадить инвалида к себе на колени, на что тот смутился, и тема как-то вяло замялась. Надо было спешить, но будущий повелитель мрака упрямо подошёл к подоконнику. Всё осталось прежним, кроме… На стене, под подоконником, куда только могла дотянуться рука сидячего, мелко и неаккуратно накарябали пару слов.

«Меф + Игнат =…»

Многоточие было выдуманным, но писавший наверняка бы его поставил, не дрогни рука на первой точке, отчего вместо неё получилась длинная запятая. Писавший наверняка плакал. И Мефу вдруг сделалось так дурно, так тошно, что он чуть не закричал. «Какой же я идиот», – убито подумал Меф. Пока он открывал для себя новые миры, ворковал с Дарием, кто-то до ужаса одинокий страдал где-то в своём уголке. Самокопания прервал звук. Монотонный стук о бетонный пол. Обернувшись, будущий повелитель мрака увидел голову. Улита называла их, вроде, оживленцами. Таким часто баловались тёмные маги, когда лень было посылать купидончика. Потом развлечение то ли прикрыли, то ли интерес к нему пропал, но оживленцами стали пользоваться крайне редко и крайне неохотно. – Ну и кто тебя послал? – поинтересовался Мефодий у головы, усаживаясь на корточки. – Меф, я в беде. Ты мне нужен. Иди за гонцом, и всё поймёшь. Дарий. Голова унеслась вперёд, а вместе с ней унёсся и Буслаев, оставляя далеко позади все неразрешённые вопросы.

***

Полуразрушенное здание ему очень и очень не понравилось. «У Буслаева бзик, что ли, такой, в заброшках приключения на свой зад находить?» – нахмурившись, подумал Дарий, останавливаясь перед входом. Голова уже давно рассыпалась, и светлый сейчас был один. – Ну смотри мне, наследничек. Если это такая шутка твоего скорбного чувства юмора… – пробормотал Пименов, открывая дверь. В помещении было темно, что, собственно и не удивляло – на улице уже смеркалось. Пол скрипел под ногами, как бы исподтишка дул ветер, отчего Дарий невольно вздрагивал. Ему было безумно страшно. – Ну же, Меф, где ты? – крикнул Дарий. Вдруг кто-то хлестнул его по ногам. Всё произошло так быстро, что Дарий не сразу понял, как что-то скользкое обвило его ноги, тело, руки и оставило без права голоса, заткнув рот своим склизким концом. К горячему телу прижалось что-то холодное. Единственное, что Пименов понял в этот момент, так это то, что это явно не дружеские объятия. И был то явно не Меф Буслаев.

***

Мефодий даже и не заметил, что запыхался, когда наконец перестал бежать и остановился у мрачного здания. Оживленец перед тем, как ему стать горсткой глины, ещё пару раз повторил то же сообщение. Изредка показывал куда-то бегущего стража, и Меф прибавлял шагу, насколько мог. В висках стучало, в горле пересохло, сердце бешено колотилось, но такие мелочи сейчас его не волновали, а если и волновали, то совсем чуточку. – Дарий! – хрипло позвал он, минуя порог. Дом казался заброшенным очень давно. «Вряд ли тут есть электричество», – подумал Буслаев, осторожно продвигаясь вперёд. Резкий свет ослепил его на несколько томительных секунд, а когда к нему вернулось зрение, он наконец-то увидел того, кого искал. – Дарий… – повторил Буслаев, но уже значительно тише, так он был шокирован. Ответить светлый не смог бы в любом случае – рот ангела был забит концом хвоста здоровенной ящерицы, державшей его, да и сам он был без сознания. Руки несчастного безжизненно свисали – Дария держали головой вниз. А ещё ангел был без одежды. Сняли с него всё, оставив, в чём мать родила. Тело стража было покрыто ровными, ещё не зажившими красными полосами. Кровь запеклась, но кое-где её ещё можно было заметить, сочащуюся тонкими струйками – видно, порез сделали перед самым приходом Буслаева. Меф коснулся груди стража. Дарий был до ужаса горячим. – Руки прочь! – капризно сказал кто-то уже после, как хлестнул по руке Буслаева. Меф отшатнулся. Краем глаза он заметил невзрачную фигурку, сидящую в круге из свечей совсем рядом. Но вот что странно. Фигура упорно не хотела быть замеченной. Взгляд соскальзывал, перебегая на криво вбитый в пол гвоздь, на проскочившего таракана, и на незнакомце долго не задерживался, стоило посмотреть на него снова. – Ты ведь знаешь меня, наследник? – человек, казалось, усмехался, но как-то злобно и мрачно. – Хотя вряд ли ты меня знаешь. Ты ведь не спрашиваешь имён тех, у кого воруешь силу, не правда ли? – Ворую?.. О чём ты? – осторожно спросил Меф. Краем глаза он пытался найти хоть какое-нибудь оружие, но пол был предательски чист. – Не имеет значения. Скоро ты узнаешь, – прошипел он, поднимаясь и подходя ближе. – Зато вот эта штучка наверняка будет тебе знакома, – незнакомец протянул руку. Мефодий ни разу ещё не видел свитка желаний, но это, без сомнений, был он. – Свиток! – Меф попытался его схватить, но человек быстро убрал руку за спину. – Но-но-но, всё как в музее! Только смотреть, руками не трогать! – укоризненно сказали Буслаеву. – И зачем он тебе? Зачем тебе Дарий? Ты ведь получил от него всё, что хотел! Отпусти его! Если бы не капюшон, Буслаев бы увидел скучающее выражение лица, какое встретишь только у санитаров психушки, выслушивающих в очередной раз очередной рассказ местного клоуна о приходивших к нему барабашек на чашку дружеского чая. – Конечно! Надо было послать купидончика! Ведь Мефодия Буслаева так легко обдурить! Действительно, зачем идти таким сложным путём! – глумился незнакомец, но вдруг тон его резко похолодел. – Ты не только вор, наследничек. – Меф не успел отстраниться – незнакомец сжал его горло. – И вот что мрак в тебе нашёл? А Арей? Наверное, старый друг растерял последние мозги. Ученик вполне стоит своего учителя, разве нет? – он отшвырнул от себя Буслаева, и Меф шлёпнулся на пол. – Котёночек мне больше не нужен. Ты прав, я получил всё, что мне было от него нужно, – продолжал человек, поглаживая тело Дария. – Но его нежная кожа… Такая восхитительная плоть. А его страх? Страх за любимого человека! Что может быть прекраснее?! Я не мог так просто отказаться от столь прелестной игрушки. Я и без того слишком долго ждал. Знаешь, а ведь я почти вышел с ним на контакт! Ещё раньше, до того, как у меня появился свиток. Видишь, что его держит? Да, именно что, тартарианских ящериц я никогда особо не жаловал. Так вот, как он тогда боялся! Наверняка столь наглый воришка бы оценил его страх, не правда ли, наследничек? – Прекрати! Отпусти его! Ты сумасшедший! Незнакомец презрительно чихнул. – Я? Сумасшедший? Что ты, нет, – елейно протянул он, усаживаясь перед Мефом на корточки. – Я всего лишь хочу получить желаемое, вот и всё. Разве называют человека сумасшедшим, когда он пытается потакать своей прихоти? Своему желанию? Кстати, о желании… Отдай мне свой эйдос и, так уж и быть, я верну тебе мальчишку. Правда, не совсем в конфетном виде, но это твоя вина! Нужно было быстрее шевелить ногами. – Я не отдам тебе эйдос. А Дария заберу силой, – Буслаев храбро вышел вперёд. – Да неужели? – мужчина осклабился и отошёл в сторону. – Дэмиэнус! Открой глаза и убей мальчишку. Эйдос я успею забрать и так. Ящерица заворочалась, доски под ней заскрипели. Тартарианский зверь смотрел на Мефа с такой ненавистью, что ученик Арея немного растерялся, потому упустил момент, когда кинжально острый язык лизнул его руку. В последний момент он смог отойти в сторону, и всё кончилось не так плачевно – осталась лишь глубокая рана, руку Меф смог сохранить. Боль сильно мешала сосредоточиться, а без оружия у него и вовсе не было шансов. Перекат, уклон. Всё, чему его учил Арей, как-то быстро улетучилось из памяти, и Меф делал всё интуитивно и, наверное, неправильно. Ящерица же ревела, словно дикий медведь, и пыталась достать наследника своим языком. К счастью, передвигалось существо неуклюже – тварь всё ещё держала Дария. И это, конечно, помогало, но ему всё ещё было необходимо хоть какое-нибудь оружие. И вдруг что-то пошло не так. Ящерица в какой-то момент заревела громче, а после двинулась на ученика мрака. Неизбежно, как только может ехать поезд на привязанного к рельсам человека. Буслаев замешкался, попытался отойти в сторону, но споткнулся и упал. «Меч! Меч!» – В висках стучало, Сердце колотилось в два, а то и в три раза быстрее, а руки и вовсе не слушались. Буслаев попытался телепортировать себе хоть что-нибудь, но было поздно – тартарианский зверь навис над ним. Меф и вовсе забыл, как нужно дышать… Он лежал с закрытыми глазами, отсчитывая секунды до того момента, как его тело испустит дух. Но почему-то тело с душой расставаться не спешило, или же дух не торопился выбираться из плоти. На лицо что-то капнуло. Потом ещё. И Меф решился открыть один глаз… Над ним по-прежнему была ящерица. Зверь из глубин Тартара так и застыл с открытым ртом, однако язык теперь обмяк и опасности не представлял. Меч Древнира, сжимаемый рукой Мефа, завяз в его шее, а кровь, стекая по лезвию, капала на лицо Буслаева. Когда он успел телепортировать и, главное, выставить меч прямо на врага, Мефодий и сам не знал. Оставалось радоваться, что жив остался. Да только в лапах зверя Дария не было… – Никого не потерял? – ехидно поинтересовался незнакомец, помахав рукой светлого. Дария теперь держал он, приставив нож к его горлу. – Отпусти его или я… – Буслаев, еле как поднявшийся, застонал и схватился за руку. – Или что? Убьёшь меня? – незнакомец, кажется, хихикнул. Или фыркнул. Меф так и не понял – боль теперь всецело им завладела, не давая даже думать. – Давай оставим это для дешёвых мыльных опер, ладно? Ты знаешь, что мне нужно от тебя. Эйдос! Или мальчишка умрёт! – по бледной шее Дария стекла тонкая струйка крови. Единственное, что Буслаев понял в этот момент, так это то, что помешанный своё слово держит. – Нет, – смог выдавить из себя Мефодий, пошатываясь. – Нет? – Нет. Мужчина, кажется, вздохнул. – Как жаль убивать столь прекрасную плоть, не насладившись ею вдоволь. Но наследничек сказал нет, так что… – Стой! Занесённый нож дрогнул и остановился почти у груди. – Наследничек передумал? – Наследничек хочет знать, зачем тебе вообще этот свиток. И почему мой эйдос? Человек снова вздохнул. – Ты в самом деле думаешь, что я тебе расскажу? Я убью его, Мефодий Буслаев. Прямо сейчас. – Яраат! – окликнул кто-то четвёртый, кого здесь не было. Меф обернулся и увидел Арея. Мечник стоял прямо за его спиной, а в руке его был меч. Вид у барона мрака был прескверный. – Старый друг, – осклабился незнакомец, приседая в поклоне и сдирая с себя капюшон. Буслаев впервые за этот вечер увидел его лицо. Это был бы вполне симпатичный мужчина, не порти его физиономию шрамы от криво зашитых ран. Половины волос не было, как и бровей. Видно, на своём веку Яраат успел познакомиться с огнём. Или с Тартаром. Один его глаз был белым и без зрачка. На лице же застыла какая-то нервная, злобная ухмылка. Арея он явно не ожидал встретить. – Заткнись, – жёстко бросил ему Арей. – А ты, – он повернулся к Мефу, – слушай. Ты ведь вечно сунешься туда, куда соваться не следует, не правда ли? Когда-то давно ты тоже умудрился натворить дел. Когда родился, например. – Но я ведь… – Забрал у меня силы! – прошипел Яраат. – Или кому-то просто не повезло оказаться в эпицентре, – пожал плечами мечник. – И, не поверишь, я этому был совсем не рад. Яраат настороженно покосился на Арея, а потом мерзко рассмеялся. – О, неужели старый друг до сих пор помнит старые обиды? Помнит до такой степени, что сам бы хотел меня прикончить? – Старые обиды? – переспросил Буслаев и вопросительно посмотрел на Арея. Лицо барона исказилось так, будто на мозоль наступили. – Видишь ли, Меф, я тоже в своё время не отличался умом и сообразительностью. Ты ведь помнишь законы стражей мрака? Хотя бы некоторые основные, которые Улита должна была вдолбить в твою пустую голову? О, можешь не отвечать, знаю же, что не помнишь. Буслаевы никогда особо умом не блистали. Не принимай на свой счёт, парень, тебе ведь в тот момент просто было неинтересно, не так ли? Ну да не суть. Один из законов стражей мрака гласит, что нам нельзя заводить семью. Эдакий обет безбрачия, скажем так. В этом есть что-то трагичное, не находишь? И вот один страж мрака нарушил этот обет. Полюбил смертную, и, как следствие, родилась у них дочь – чудо для создания тьмы. Это была прекрасная девочка с прекрасным ярким эйдосом, что для стража было чудом вдвойне. Разумеется, от всем известного карлика это не укрылось. Лучшие стражи были посланы на поиски провинившегося, но он умел прятаться. Конечно, вечно это длиться не могло. Они не успели скрыться и попали в западню. Стражу нужно было отвлечь погоню от его семьи, но жена слишком устала, а девочка сильно заболела. Однако у стража был друг. Верный друг, на которого можно было положиться. Святая наивность! Не правда ли, Яраат? Может, ты помнишь конец истории, м? Яраат молчал, опустив голову. Руки его тряслись. Мефу сначала показалось, что оборотень плачет, но ошибся. Мужчина затрясся и засмеялся снова, громче и противнее. – О, Яраат помнит! Помнит, как вчерашний день! Помнит, как изнасиловал жену стража, забрав её эйдос. Помнит, как эта тварь кричала и стонала, вцепившись в мои плечи. А она так же громко и отчаянно стонала, Арей, когда ты её трахал, м? Лицо мечника вновь исказилось в гримасе боли, словно его огрели хлыстом по спине. Стремительно подойдя к Яраату, он отвесил ему такую пощёчину, что оборотень свалился на пол. Несмотря на столь сильный удар, мужчина продолжал смеяться, держась за щёку. – А потом я забрал эйдос девочки. Бедное дитя думало, что я пощажу их, если она отдаст мне свою душу. Но я не пощадил. Я скинул их в колодец и закидал камнями. Ты ведь знаешь, что я хотел сделать и с ребёнком, да? Но времени было слишком мало, и я оставил всё, как есть. Знаешь, Арей, о чём я жалею? Именно об этом. Жалею, что не содрал кожу с твоей дочери. Сколько ей было? Три? Пять? Кожа у детей в таком возрасте такая... мягкая, – Яраат облизнулся. В глазах, точнее, в одном его глазу было нечто маниакальное. Мефодия чуть не вывернуло, стоило ему посмотреть в эти безумные глаза. Он и не знал, что у Арея была семья. Не знал, что с ними так обошлись. – Арей… – прошептал Меф, пытаясь поймать взгляд мечника. Барон мрака смотрел лишь на свой меч, будто больше ничего и не существовало. – Эй, Меф, – наконец сказал он, прерывая кривляния Яраата, на которые Буслаев даже и не обратил внимания. – Да? – Уводи светлого. Вам тут делать нечего. – Но… – Быстро! Переспрашивать не пришлось. Меф подхватил Дария, оказавшегося у самых ног Яраата, когда тот его выронил, увидев Арея, и потащил к выходу из проклятого дома. Тело болело, но он упрямо продолжал идти. Не так быстро, конечно, но как мог. Прежде, чем выйти, он оглянулся. Мечник стоял с опущенным клинком, Яраат ползал в его ногах. Буслаев хотел окликнуть Арея, но не мог выдавить ни слова. Кто-то ненавязчиво выпроваживал его из дома, и Мефу пришлось подчиниться. – Меф? – Голос Дария был слаб и тих, но Меф его всё же расслышал. – Как ты? – Буслаев сел на землю, положив голову ангела на свои колени. – В Тартаре грешникам и то лучше, – вздохнул Дарий. Рука его потянулась к ладони Мефа, но застыла на полпути и вернулась в исходное положение. Мефодий, заметив это, накрыл его ладонь своей. – Я рад, что ты очнулся, – прошептал Буслаев. Дарий какое-то время молчал, повернув голову в сторону. – Знаешь, что Яраат хотел написать на свитке? Шестнадцать лет назад один мальчик, родившись, так бы и не закричал. Пуповина обмоталась бы вокруг его шеи, и, вылезая из чрева матери, мальчик бы задохнулся. Что-то в этом роде, я вдаваться не стал. – Наверное, оно бы было к лучшему. – Ты хоть понимаешь, что несёшь?! – вдруг взорвался Дарий. – Тот мальчик – это же… – Я. Тот мальчик – это я. И что с того? – серьёзно заявил Меф. – Если бы я не забрал у Яраата силы, ничего бы этого не случилось. – Прошу, не говори таких слов. Никогда больше не говори, – прошептал Пименов, уткнувшись в него. – Потому что я… я… – Чего разлеглись? – Чей-то недовольный голос прервал Дария. Арей, как будто бы ничего и не было, стоял, сохраняя полнейшее равнодушие к ситуации, однако меч зачем-то прятал за спиной. – Свиток уничтожен, а мне писать отчёт. Ежели кто так и будет лежать на земле, заставлю писать вместо меня, – проворчал мечник и не спеша пошёл прочь. Он выглядел уставшим, и Меф подумал, что Арею, возможно, впервые в жизни убийство не принесло никакой радости. – Идём? – Дарий с усилием поднялся и протянул ему руку. Меф в последний раз оглянулся на дом, прикрыл на мгновение глаза, а потом кивнул Дарию, и они поспешили за Ареем. Опустевший дом загорелся, и вскоре от него осталась лишь горстка пепла.