Глава 4
30 мая 2015 г., 23:32
Новый день начался с новых сует, не давая ни людям, ни стражам из тринадцатого дома Дмитровки ни секунды покоя. С раннего утра Арей вздумал взяться за тренировки Мефа. Буслаев, надо сказать, ожидал, что мечник его за произошедшее у Вильгельма в порошок сотрёт, но всё обошлось, барон мрака был на удивление тих и спокоен, чего нельзя было сказать об Улите. Ведьма снова была не в духе. Много курила, хмуро пила вино с горла и швырялась в ранних комиссионеров статуэтками из ближайшего музея.
– Что с тобой, Улита? – на свой страх и риск поинтересовался Меф, когда Арей решил дать ему пару минут отдыха.
– Али назвал меня жирной свиньёй! – срываясь на крик, ответила она, стряхивая пепел на пергаменты.
– Это который Али? Который последний? – участливо отозвался Дарий, который был в курсе почти всей личной жизни секретарши Арея.
– Который сто пятый, – громко шмыгнула носом Улита.
– А, так ты же его лет пять не видела, сама говорила, – махнул рукой светлый. – Стоит так переживать?
– Я, может, не значу для него ничего, и он для меня ничего не значит, а мне всё равно обидно, – она вцепилась зубами в куриную ножку. – И вапфе нифто не ифеет прафа назыфать меня фырной!
– А с Али-то что? – зная, на что способна Улита в гневе, особенно когда её называли жирной, Меф начал уже заранее сочувствовать бедному джину.
– Я ему подарок отправила, – беззаботно ответила она.
– Подарок?
– Ага. Подарок, от которого он не скоро сможет отвязаться… Вазочку трёхтысячной давности я на него заговорила. Он всегда любил цифру три. И много ноликов, – пожала плечами Улита и кинула недоеденную ножку в мимо проходящего комиссионера. Комиссионер всосал кость с остатками мяса в себя, махнув Улите кепочкой. Лучше уж кость в голову, чем в вазочке до конца времён сидеть. Хотя, если разобраться, пугало ли это когда-нибудь комиссионеров, спящих то в выхлопных трубах, то на игольном ушке?
На несколько долгих часов в Резиденции воцарился мир. Комиссионеров сегодня было мало, и Улита с радостью закрыла дверь, намереваясь больше никого не пускать. Мефодий тоже вскоре закончил с тренировками, потому вышел к Дарию и Улите, которые уже пили кофе.
– Сахар есть? – с надеждой спросил Буслаев. Дарий и Улита синхронно мотнули головами.
– А телепортнуть?
– Тебе надо, ты и телепортируй, – фыркнула Улита.
– Но Арей же…
– Можешь и без сахара попить. Нам и без него нормально.
Мефодий, с детства ненавидящий несладкий кофе или чай, облизнул губы, зажмурился и сосредоточился. Можно было и не закрывать глаза, но ему так было удобнее. И вот, когда он почти без осечек проделал свою нехитрую операцию, дверь кабинета Арея открылась и…
– Буслаев, твою мать! Что я тебе говорил про соль и сахар?! – взревел мечник, стряхивая с себя белые песчинки.
– Ну как? Попил кофейка? – елейным голоском поинтересовалась ведьма, тихонько смеясь себе под нос. На самом деле сахар у них был, но вот знать это Мефу было необязательно.
Пока секретарша издевалась над Буслаевым, Дарий смотрел на Арея. Мечник был мрачнее обычного, что явно намекало на то, что что-то случилось.
– Улита! – гаркнул он, и Улита тут же замолчала. – Сегодня выдвигаемся в театр. И ты, Меф, тоже идёшь с нами. Хватит тренировочный меч мацать. Древнировский уже скоро ржавчиной покроется от скуки.
– А я? – робко подал голос Дарий, словно надеясь на билетик.
– А ты… – мечник на мгновение задумался. – Я хотел оставить тебя в Резиденции, но, думаю, будет гораздо веселее, если ты тоже будешь в первых рядах. Ведь нет ничего лучше, когда свои грызут глотки друг другу, не правда ли?
***
Театр, получивший вполне себе обыденное для театров название «Муза», стоял вот уже восемьдесят три года в центре города и прекрасно справлялся со своей задачей – не привлекать внимания. Лет тридцать-сорок назад, когда здание немного подремонтировали, он был на пике своей славы. Новенькие бархатные сидения каждый вечер протирали любители искусства, полы сверкали так, что можно было увидеть в них своё отражение, а актёры выходили в самых лучших костюмах и играли самые лучшие пьесы. Со временем бархат потемнел и свалялся, полы прохудились, костюмы внезапно оказались застиранными и на сотню раз перешитыми, а реплики и движения до того приелись, что вскоре начали восприниматься как монотонный и нескончаемый гул. Театр постарел, «Муза» растолстела и свалила на пенсию. Но сегодня ей решили дать ещё один шанс на нечто интересное. Дарий по привычке жался к Улите. Сейчас он нервничал сильнее, чем когда-либо в своей жизни. Слова Арея о весёлом дошли до него не сразу, а когда всё же дошли, то оставили, мягко говоря, неприятный осадок – ему придётся сегодня драться со стражами света, со своими братьями. Не сказать, что Дарий раньше так уж сильно дорожил этими всеми ценностями (принимая во внимание то, что случилось не так давно), но всё равно ему было не по себе. «Я ведь всего лишь выполняю приказ Троила. Я просто иду с Мефодем. Мне нужно его защищать», – словно мантру повторял про себя светлый, крепче сжимая флейту. Пусть это и служило хорошим, действительно хорошим оправданием, но легче от этого не становилось, только хуже. Пробираясь к входу в зал, Дарий заметил, что ни Арей, ни Улита не соизволили подать бедной старушке билет, просто проходя мимо, как будто бы заходили в собственный дом. – Арей… Улита… а билеты? Как так-то?.. – растерянно бросил им вслед Дарий, искренне не понимавший, с чего бы им такая халява. Раньше он и сам был не прочь пробраться на какой-нибудь сеанс в кинотеатр «зайцем», но почему-то сейчас в нём заговорила совесть. Мечник фыркнул. Улита, натолкнувшись на какого-то мужчину, вырвала из его рук уже надорванную бумажку и сунула её Дарию. – На, дитятко, только не плачь, – усмехнулась ведьма и поспешила за своим шефом. Мужчина и Дарий переглянулись. В конце концов, мужчина лишь пожал плечами, пробормотав что-то про сумасшедших и хамов (а, может, сумасшедших хамов), и отправился на своё место. Арей и его бравая команда тем временем шли на балкон. – Там спокойнее, – задумчиво отвечал мечник на никем так и не высказанный вопрос. Вопросов больше ни у кого не было. В спектакль, только-только начавшийся, Дарий не вдавался, смотрел лишь в зал, пытаясь отыскать златокрылых. До сих пор для него оставалось загадкой, что они вообще тут забыли. Пока они добирались до «Музы», он услышал что-то про шкатулку, но не так много, как ему того хотелось. Мелькали в разговоре слова «последняя», «подсчитали», «Муза», что ясности давало мало. Спрашивать у Мефа было бесполезно. Ученик Арея знал не больше Дария, а, может, и вовсе меньше. Впрочем, нервничал не один Дарий. Меф, для которого этот бой был первым, заметно волновался, пусть и пытался это скрыть. Светлый помнил, как Арей предлагал вызвать Хоорса, на что Буслаев не согласился, упрямо схватив футляр с мечом Древнира, как ребёнок – леденец на палочке. Что ж, работы для Дария заметно прибавилось, если учесть, что барон мрака выбивал обычный тренировочный меч, который был в разы легче древнировского, за считанные секунды из слабых буслаевских рук одной лишь указкой. Оставалось надеяться, что златокрылые их маленькую странную семейку не покалечат. По крайней мере, не до смерти. Почувствовав, что на него кто-то смотрит, Дарий резко повернул голову и столкнулся взглядом с Буслаевым. Меф внимательно смотрел на него, будто пытался просканировать. Светлому стало неуютно от его взгляда, и он поёжился. Вспомнилась ночь после приёма. Мефодий поцеловал его, поцеловал всерьёз, как целуют друг друга любовники. Конечно, они и прежде целовались, но Меф, во-первых, поцелуя того не помнил, а во-вторых, тот поцелуй не шёл ни в какое сравнение со вчерашним. Буслаев явно хотел большего, вот только Дарий сомневался, хотел ли этого он сам. «Да чего тебе бояться? Ты ведь уже проходил через это, – нашёптывал ему коварный голос. – Разве не помнишь? Не помнишь, как тот златокрылый трахнул тебя? Не помнишь, как тебе это нравилось? Нравилось, как тебя насилует какой-то мудак. О да, тебе точно нравилось, сукин ты сын». «Заткнись! Всё было совсем не так! – оправдывался перед внутренним голосом Дарий. – Он изнасиловал меня! И мне это не нравилось!» «Ну да, конечно же! Наш Дарий самый светлый из всех светлых стражей! И именно из светлых побуждений ты хотел поменяться с Мефом местами! Что, нравится, когда тебя имеют незнакомые мужики?» «Я просто выполнял свою работу». «Это какую же? – елейно поинтересовался голос. – Страж по вызову? Проститутка света? Хорошенькая же у тебя работёнка, ничего не скажешь». «Нужно было что-то сделать…» «Не ври. Самому себе-то не ври. Ты хотел, чтобы тебя выебали. И хочешь сейчас, маленькая сучка. Хочешь, чтобы Буслаев трахнул тебя, сделал своим… Точно, ты же хочешь привязать его к себе ещё сильнее! Тебе ведь мало поцелуйчиков, не так ли, Дарий?» «Заткнись…» «А что, если поцелуй всего лишь пустышка, а? – усмехался голос. – Может, ты вообще для этой работы не создан, м? В конце концов, Арей появился раньше тебя. И ты знаешь, что он с ним сделал. Эйдос нельзя поделить на двоих, дорогой. Рано или поздно ты станешь одной из подстилок повелителя мрака. Просто потому, что влюбился в парня, который тебя не любит». «Заткнись… Заткнись! ЗАТКНИСЬ! ЗАТКНИСЬ!!!» – Эй, что с тобой? – Меф тронул его за плечо, и Дарий чуть не подпрыгнул в своём сидении. – А что со мной? – светлый озадаченно моргнул, словно только что проснулся. – Ну, начнём с того, что у тебя ворох бумаги на коленях, – Буслаев кивнул на маленькую гору бумажек, будто снег усыпающих ноги светлого. – И ты чуть не сломал флейту. Дарий, не веря, посмотрел на свою правую руку. Он и в самом деле сжимал свою флейту так, что та чудом не сломалась. – Вы бы лучше заткнулись оба, – подала голос Улита. – Ничего не имею против ваших перепалок, ей богу, вы моя любимая парочка, но, кажется, наши мальчики уже пришли на свидание. – Где? – Дарий уставился на сидящих внизу людей. – Здрасьте-приехали! Свой своих же от людей отличить не может! Да вон же они, в третьем ряду ноги оттаптывают! Светлый пригляделся и увидел. Действительно, два стража, наряженных в обычную лопухоидную одежду, протискивались к свободным местам, то и дело извиняясь. Люди как-то вяло возмущались, а стоило стражам и вовсе пройти, так снова как-то сдувались и засыпали под скучный монолог со сцены. Без маголодии вежливости явно не обошлось. – Их двое? – тихо спросил Мефодий. – А ты чего ожидал? – усмехнулся Арей. – Всю пернатую рать на колесницах и грифонах? У нас тут просто маленькая неофициальная встреча. Ни к чему нам посторонние. И, сдаётся мне, их тут чуточку больше. – Ещё двое на противоположном балконе, – тут же отозвался Дарий. И правда, напротив них смутно виднелись две фигурки – одна высокая и рослая, другая маленькая и хилая. – Я вот не пойму, а где их крылья? – Меф смотрел то вниз, то вверх. – Ты сегодня бьёшь все рекорды тупости, Буслаев, – вздохнул мечник. – Приглядись внимательно. Нет, не к стражам, а к обстановке. Что ты видишь? – Ну, люди сидят, клоуны какие-то по сцене бегают… И что? – А то. Люди. Нечего смертных пугать. И вообще, пафосные битвы, когда людишки разбегаются по углам, а дома крушат в разгаре битвы крылатые идиоты, были придуманы в этом вашем Голливуде американскими стражами мрака. Реальность, мой мальчик, намного скромнее, чем кажется тебе на первый взгляд. Наконец представление кончилось, и люди медленно потекли прочь из зала. Вскоре остались только златокрылые, не считая ареевской компании. Дарию снова стало не по себе. То ли присутствие своих без смотрящей представление толпы доставляло толику неудобства, то ли пребывание в пустом зале как таковом. – Здесь пахнет смрадом, – вдруг заговорил страж с третьего ряда. – Не иначе как мрак решил отемнить нас своим присутствием. – Вам темно? – Улита задиристо закинула ногу в туфле на высокой шпильке на перила и щёлкнула пальцами. Прожектора включились. Один смотрел на третий ряд, другой освещал противоположный балкон. – Всё ещё темно? Могу улыбнуться, ведь от улыбки станет всем светлей, не так ли? Только предупреждаю. Последний раз, когда я искренне улыбалась, несколько покойников с ближайшего кладбища из могил повставали. Надо было снова закапывать! А у меня, знаете ли, маникюр не железный! – Улита, – морщась, одёрнул её Арей. – Что Улита? Не мешайте, шеф, своей юной секретарше заводить новые знакомства! А то совсем затюкали на этой дурацкой работе! Нормальных людей-то за последнее время в первый раз вижу! – Вас никто не звал! – снова подал голос первый страж. – А мы сами пришли, – на этот раз говорил мечник, и Улита, обиженная, громко фыркнула. – Причём первыми. Может, по-хорошему отдадите шкатулку нам, м? Так будет честно, не находите? – Ни за что! – тоненький голосок с балкона заставил Улиту умилиться. – Ой, вы только поглядите! А щёчки-то какие! – ведьма уже была на балконе врага, тиская молоденького златокрылого за щёки, совершенно не обращая внимания на его напарника. – Эй, мальчик, а лет-то тебе сколько? Уже можно? Тётю Улиту же не посадят, да? Если что, на суде буду оправдываться, что ты меня обманул, прааааативный, – промурлыкала она, игриво поглядывая на стража. Тот зарделся и отвернулся. – Перестань, создание мрака! – он пытался сохранить остатки отваги в своём голосе, но, увы, руки его дрожали, а уверенность перетекала в слабый шёпот. – Да ладно тебе, милый, – Улита взяла его за руку. – Ой, вспотел-то как. Что, неужели девушку никогда за руку не держал? Давай я тебя поцелууууууую. Снежная Королева меня как-то давно учила целовать так, чтоб температура тела до минусов по дядюшке Цельсию упала. Правда, опыты успехом не увенчались, но как знать! Быть может, ты с честью выдержишь это испытание! – Катон! – рядом со стражем оказалась высокая девица. – Не смей его трогать, порождение зла! – Порождение зла держит руки на расстоянии, – ведьма покорно подняла руки вверх. – А вы кто, дамочка? Маменька Катоши? Вы так не серчайте, маменька. В быту я милая и спокойная аки удав после обеда. Я вам сразу понравлюсь. Правда, Катоша? Я твоей маменьке понравлюсь, дорогуша? – Я ни вам, ни ему не маменька. Я его сестра! – вспыхнула девица. – Сестрааааааа? – Улита вскинула брови. – Вот и не лезьте в чужое счастье, сестра. Идите, вон, нашего Мефодьку покадрите, чтоб каждому своё перепало. Улита не поняла, как вдруг оказалась совсем далеко от молоденького стража, да ещё и прижатой к колонне. Холодная рука светлой сжимала её горло. За спиной златокрылой виднелись вопреки всем заблуждениям не золотые, а белоснежные крылья. – А вот у тебя руки совсем не потные, – прохрипела ведьма. – Сразу видно, близкие знакомства тебя не пугают. Может, с тобой потанцевать, красавица? Я девушка в этом плане… не… брезгливая! – она тут же материализовала рапиру, и златокрылая отступила. Ведьма аккуратно приземлилась, стряхивая пыль с платья. – Дамы уже начали, а мы чего стоим? – Арей оказался рядом со стражем с третьего ряда, занося свой страшный меч. Если страж и увернулся, то только потому, что мечник нарочито медлил. Понимая, что всё уже началось, и тормозить больше никак нельзя, Буслаев спустился вниз по шторе, чудом не сорвавшись и не переломав себе ноги. Им ещё повезло, что балкон Арей выбрал не самый высокий. Схватился Буслаев с пожилым стражем, напарником Катона. Как-то внезапно схватился, даже не успев подумать, хотел ли он с ним вообще драться или нет. Прав был Арей, у них тут далеко не кино. В битве за тебя выбирает случайность. Улите, правда, было, кажется, наплевать на капризы судьбы. Но Мефу почему-то казалось, что так бывает далеко не всегда. Ещё чуть-чуть, и его бы зацепило маголодией, но вовремя подоспел откуда-то сверху Дарий, играя что-то в ответку. Страж укоризненно посмотрел на светлого. – Рано или поздно ты ответишь за то, что предал нас, – грустно сказал ему златокрылый. – Поплачусь я или нет, но вот ваши своё уже отхватили. Рог Минотавра своё дело знает, – хмыкнул Дарий. С плохими воспоминаниями о златокрылых и воевать было легче. – Предатель! – взревел страж, собираясь подбить Дария маголодией. – Вы бы так много на слова не тратились. Вас уже давно никто не слушает, – кивнул куда-то в сторону Дарий и, взмахнув крыльями, отправился драться уже со знакомым нам Катоном. Златокрылый повернулся и… чудом успел увернуться. Меф хоть и слабенько держал в руках меч Древнира, всё же смог провернуть этот нехитрый манёвр – занести его над головой и рубануть. Если бы страж так и стоял к нему спиной, тотчас лишился бы руки. Впрочем, на том везение Буслаева и кончилось. Пока Улита отмахивалась от выпадов златокрылой девицы, Дарий наседал на Катона, а Арей теснил своего противника, Мефодий старался не напороться на заковыристые маголодии. Интуиция ему подсказывала, что напороться на одну такую было чревато ужасной болью. То ли он устал, то ли слишком уж первый бой ему дался тяжело в силу неопытности, но факт был в том, что обнаружил себя Меф на полу между кресел. Попытался встать – не вышло. Ноги и руки будто свинцом налились, хотя пальцы упрямо продолжали сжимать рукоять меча. «Сейчас я должен встать. Вот ещё чуть-чуть и я…» Над ним навис страж света. – Прости, Мефодий Буслаев. Но мы по разную сторону баррикад. Голос златокрылого был настолько пропитан печалью и горечью, что Мефу вдруг захотелось заплакать. «Вот и всё. Не вышел из меня повелитель», – прикрыв глаза, подумал Буслаев, мечтая лишь о том, чтобы всё кончилось поскорее. Ему была неведома смерть, но, наверное, когда она медленная – это не очень приятно. Было немного противно умирать беспомощным слабаком, который даже меч поднять не в состоянии. Арей, самый лучший мечник, которого когда-либо знал свет и Меф лично, наверняка будет рад избавиться от такого нерадивого ученика… – Стой! – Мефодий услышал зычный голос Арея и резко открыл глаза. Страж остановился, так и не начав свою маголодию. – Дуэль. Я, Арей, барон мрака, первый мечник Тартара, против сильнейшего из вас. – Не тебе, порождение зла, это… – Сариэль, тише, – пожилой страж, чуть не отправивший Мефодия к праотцам, встал рядом с златокрылой и положил руку на её плечо. Девушка замолчала. – Мы согласны. Я, Синкелл, хранитель золотых крыльев, глава личного отряда Троила, стану твоим противником. Крылья и флейта против дарха и меча! И пусть удача улыбнётся лучшему! – Как будет угодно. Стражи приблизились друг к другу и коротко поклонились. – На шесть и по хлопку? – На шесть и по хлопку. Мефодий хотел поинтересоваться, что это значит, но так и остался лежать, повернув голову в сторону Арея и Синкелла. А к Улите тем временем подобрался Катон, делая вид, что хочет поговорить с Дарием, который стоял рядом с ведьмой. Сариэль маячила за его спиной укоризненным крылатым столбиком. – Синкелл победит, – важно сказал он, деликатно покашливая. Дарий закатил глаза и ничего не ответил, однако от него ответа и не требовалось, ведь говорили совсем не с ним. – Правда? В самом деле? Ну, как скажешь, красавчик, – пожала плечами ведьма, хлопнув рядом с собой. – Садись, чего стоишь? Чай не укушу. А я, в принципе-то, могу, – она выдвинула глазные зубы и, заметив, как паренёк снова затрясся, рассмеялась. – Да я постою… – промямлил он, уставившись в пол. – Вот и зря, кусать я тебя не собираюсь, больно ты мне нужен. И вообще, завтра настоишься. – Где? – Катон был искренне удивлён. Так удивлён, что забыл про страх и сел рядом с Улитой. – Памятник Пушкину знаешь? – Ну, знаю… – неуверенно ответил златокрылый. – Так вот, завтра часов так в шесть жду тебя там. С цветами, кольцом и предложением руки и сердца! Мендельсона можно не приводить, у меня на него аллергия. – Я… я не приду… – страж боязливо оглянулся на сестру. – В шесть вечера, повторяю! На секунду опоздаешь – развод и девичья фамилия! Понял? – П-понял… – Вот и умница, – Улита снова потрепала его по щёчке. – Люблю смышлёных парней. Я Улита, кстати. Не Улитка, не Ульяна, как любят говорить некоторые лопухоиды, а именно Улита. Выгравируй это на своих золотых крылышках, чтобы не забыть. Довольная схваченной личной жизнью на поле боя, Улита принялась напевать песенку. – Катон-Катон, крошил батон, крошил батон на наш ОМОН. Катон-Катон словил облом и съел батон, ушёл ОМОН. – В этой песне нет смысла, – поморщилась Сариэль. – В мире вообще смысла нет. Но это ещё никого не останавливало в нём жить, – спокойно ответила секретарша Арея, продолжая мурлыкать песенку про Катона, выдумывая новые незамысловатые рифмы. Несмотря на порванное платье и кучу ссадин, ведьма пребывала в хорошем расположении духа. – Ты что-то больно весёлая, – к ней подсел Дарий. – А чего мне плакать? – растерянно улыбнулась она. – Разве ты не волнуешься за Арея? Он может проиграть. Ведьма отрицательно покачала головой. – Неа, не может. Потому что Арей есть Арей. И умирать он не намерен. – Дело в Мефодии? – Может, в Мефодии. Может, и не в нём. Скорее всего не в Буслаеве. Хотя в последнее время поручиться за это не могу, – вздохнула секретарша. – Одно я знаю точно. Арей пока не хочет уходить на пенсию посмертно. А если он того не хочет, он ни за что не проиграет. Ясно тебе? Дарий посмотрел на широкую спину мечника. – Угу. Яснее некуда. Стражи разошлись на три шага. В зале повисла тревожная тишина. Златокрылый, с которым Арей дрался раньше, вскинул руки над головой и приготовился к хлопку. И когда ладони уже почти соприкоснулись, чтобы наконец начать смертельную дуэль, послышался ужасный грохот. Софиты, вырубленные в пылу сражения, ничего уже не освещали, но в зале вдруг стало светло, словно днём. Увы, явление длилось недолго – спустя пару секунд всё погасло. Все и так знали, что дуэль придётся отложить. И стражи света, и стражи мрака разом ринулись к источнику вспышки. Меф, к которому потихоньку начали возвращаться силы, поспешил за ними. В узком коридорчике было самое настоящее столпотворение. После короткой перепалки решили пропустить вперёд Арея и отличившегося Синкелла. Барон мрака и златокрылый зашли в гримёрку практически одновременно. Там было пусто. Вещи не тронуты. И лишь деревянная шкатулка, как бы нарушая общую гармонию, лежала на полу, перевёрнутая. Мечник ковырнул её мечом. Шкатулка была пуста.***
Остаток ночи Дарий провёл в одиночестве. Мефодий завалился спать, стоило им вернуться в Резиденцию (в гимназию его Арей не пустил), Улита отправилась в какую-то забегаловку, а Арей заперся в кабинете вместе со своими тайнами. Случившееся проматывалось в памяти светлого как-то неохотно. Да и кончилось всё… ничем. Арей и Синкелл отложили дуэль до первого удобного случая, Улита что-то шепнула на прощание Катону, от чего тот зарделся аки красна дева, и все разом исчезли из жизни старого театра «Муза», оставляя его доживать свой век. Вскоре, правда, там объявят о реставрации, ибо утром служащие обнаружат главный зал в плачевном состоянии, и снова засияет «Муза» прежними красками, но это уже совсем другая история. Так вот, Дарий выбрался на крышу, собираясь немного отдохнуть и подумать, как неожиданно услышал чьё-то чавканье. Заглянув за трубу, светлый увидел Эссиорха. – Ночной дожор? – вскинул бровь парень, усаживаясь рядом со своим хранителем. – Моё тело постоянно просит есть! – пожаловался мужчина, прожёвывая кусок пиццы. – А ещё курить, пить спиртное и нарываться на неприятности. Что ж за беспокойный был человек! Просил же дать мне что-нибудь в меру мирное. Тело какого-нибудь хиппи, например. – Они курили травку и трахались, как кролики, – заметил Дарий, нагло воруя у Эссиорха кусок пиццы. Плавленый сыр свисал, словно лиана. – Да? А мне казалось, они цветочки, там, любят, людей любят… – Ну, цветочки и людей они любят, не поспоришь. На свой манер. Хранитель вздохнул, будто услышал самую плохую новость, какая могла только найтись на этот момент, и отпил из жестяной банки. – А пиво они пили? Дарий пожал плечами. Про хиппи он знал мало, чтобы сейчас зачитывать диссертацию. Да и навряд ли Эссиорх пришёл за этим. – Ну и ладно, – смирился он, протягивая Дарию банку. – Не хочу поощрять ничего подобного, но от этой… эээ… треугольной штуки с колбасой сильно хочется пить. Светлый молча телепортировал себе из ночного магазинчика бутылку колы. Эссиорх улыбнулся. – Шкатулку уже нашли. Может, расскажешь, что вообще происходит? – после долгой паузы спросил Дарий, болтая бутылкой и наблюдая за цунами в ней из колы. – Так уж и быть, – устало вздохнул хранитель. – Раз уж ты практически всё знаешь, думаю, экскурс в историю тебе не повредит. Начнём с того, что был такой алхимик, оставим его имя книжкам, однажды создавший свиток пустяковых желаний. Свиток пользовался популярностью, да ещё какой! Пусть желания исполнял он самые пустяковые, самые обычные, самые скучные и бытовые до ужаса, многие мечтали заполучить такой. Завистники долгое время пытались отгадать его секрет, но так и не смогли. А алхимик тем временем подумывал о чём-то более глобальном, чем пустяковые желания. Но, к сожалению, а, может, и к счастью, алхимик перед своей смертью смог лишь усилить магию свитка. Он по-прежнему мог исполнять пустяковые желания, не больше и не меньше, но с размахом в вечность… – Погодь-погодь. Что ещё за «размах в вечность»? Ты хоть понимаешь, насколько глупо это звучит? – перебил его Дарий. – Нормально сказать никак нельзя, нет? Эссиорх аж чихнул от такой наглости. – Хорошо-хорошо. Я говорил о том, что действие свитка теперь могло влиять на события будущего, меняя прошлое. Как говорится, взмах крыла бабочки может стать причиной тайфуна… Тут тоже что-то в этом роде. Прежние свитки могли лишь лечить от простуды, кипятить воду и творить прочие бытовые нужды, необходимые в НАСТОЯЩЕМ времени. Новый же свиток делал практически те же вещи, но… – Эссиорх задумался, замечая, что повторяется. – Скажем, был один король. Выигрывал все сражения, побеждал всех врагов, освобождал страну от инакомыслящих. И вот один мстительный выживший парень пишет простенькое такое желание «Лошадь Генриха Энного в такой-то битве в такое-то время спотыкается о корень, а Генрих Энный чихает, мимолётно подозревая начинающуюся хворь». И о чудо! Лошадь того самого Генриха Энного в то самое время, пусть оно и прошло давно, спотыкается, король, даже не успев чихнуть, падает и разбивает голову, разумеется, насмерть. Предводителя нет, армия в панике, войну выигрывают недруги, а тот самый выживший парень вскоре усаживается на престол и губит страну к Лигуловой бабушке. Теперь ясно? – Более-менее, – задумчиво отозвался Дарий. – И что со свитком? Это его сейчас ищут? Эссиорх облизал губы и кивнул. – Алхимик, догадавшись, что ничего хорошего такой свиток мирозданию не даст, успел перед тем, как умереть, сделать ещё кое-что… Он создал к свитку желаний две шкатулки и обе защитил магией света. В одну из них положил свиток. Первая шкатулка была найдена пару дней назад у какого-то человека, и оказалась пустышкой. Вторую нашли сегодня вечером в театре. И, боюсь, свиток уже попал кому-то в руки… – Кому? Свету? Мраку? – Уж точно не свету, но и вряд ли мраку. Иначе наверняка что-нибудь бы уже произошло. Например, мальчики Лигула (не говорю об Арее, такие поступки ниже его достоинства) уже бы зажали тебя в тёмном переулке, приставив кинжал к шее, требуя крылья… – Мои крылья?.. Зачем? – Чтобы желание исполнилось, раньше нужно было всего-то сжечь свиток на берёзовых поленьях, предварительно написав на нём само желание. Теперь же свитку необходим отпечаток крыльев светлого стража, отпечаток дарха тёмного и отпечаток эйдоса. Хорошего, яркого, светлого эйдоса… – Эйдоса Мефа, – страдальчески отозвался Дарий. Он-то уже подумал, что всё закончилось. – Не обязательно. Подойдёт любой яркий эйдос. Но так как всё в нашем мире в последнее время начало вертеться вокруг этого мальчишки, то, быть может, ты прав. И это, увы, не есть хорошая новость… – Спасибо, блин, капитан очевидность, – буркнул Дарий, подперев голову руками. Локти неприятно упирались в колени. – Но всё же хорошие новости есть, что бы ты ни думал, – хранитель вдруг встал и, достав что-то из кармана, протянул это Дарию. В руке оказался новенький мундштук и конверт. Мундштук понравился светлому больше. – Мундштук поможет тебе пользоваться магией без стеснения. Стражам будет сложнее тебя засечь. Но всё же не забывай, что использовать маголодии нужно по-прежнему осмотрительно. Ты ведь всё ещё числишься предателем. Так что… – Да понял я, понял! – отмахнулся от него Дарий. Ему не терпелось приладить мундштук к своей флейте, чтобы поскорее его опробовать в деле. К подобным штучкам он относился с фанатизмом автолюбителя, совершенствуя свою машину и днём, и ночью. Каждому, наверное, попадался такой родственник, сосед, друг, знакомый. То диски он новые купит, то стёкла затонирует, а вместо его лица ты видишь автомобильный журнал, от которого он никак не может отлипнуть. Вот и Дарий пытался свою флейту хоть немножко, но усовершенствовать. Однако жалования, что он получал, хватало лишь на еду и пару нотных тетрадок. Ангел планировал накопить хотя бы на цепочку от Лукоморского Дуба, чтобы флейту было проще доставать, но с этой миссией жалование получать он, разумеется, перестал. – А что в письме? – как бы невзначай отвлёк Дария от захлестнувших его мыслей Эссиорх, с нескрываемым любопытством поглядывая на конверт. А парень уже и забыл про него. Пропустив все формальности вроде «Младшему помощнику стража № 13066 Дарию, бла-бла-бла, по распоряжению Генерального Стража Троила, бла-бла-бла, перевести младшего помощника, бла-бла-бла, на должность стража-хранителя Мефодия Игоревича Буслаева и рассмотреть вопрос, бла-бла, о переводе в младшие стражи…» (а для него порой всё письмо было одной большой формальностью), он хотел скомкать документ и выбросить, но вдруг остановился на последних строках. – Страж-хранитель? Я даже ещё не совершеннолетний! – удивился такому повороту событий Дарий, перечитывая письмо. – О, зато меня в младшие стражи переведут, перескочив обычного помощника и старшего помощника! Эссиорх толерантно промолчал, не желая портить момент триумфа своего подопечного. А хотелось ему сказать, что «перевести» и «рассмотреть вопрос» (Эссиорх умудрился прочесть пару строчек, пока Дарий ликовал) ой какие разные вещи… Иной раз некоторые стражи умирали в битве с мраком, а их перевод всё рассматривали, рассматривали и рассматривали… – Ах да, тебе придётся пожить какое-то время у одного паренька. – Какого такого паренька? – насторожился Дарий. – И чем тебе Резиденция не угодила? – Это не мне она не угодила. Начальству не угодила. Да и вообще тебя должно, по сути, тянуть из Резиденции! Страж света, в рассаднике мрака… О свет, кого ты мне послал? – Хватит причитать. Лучше скажи, что за парень-то? Почему не обратно к Глумовичу? Или пафосные школы уже не в моде? – вскинул бровь Дарий. Идти к какому-то там парню ему не хотелось. А ведь у него только-только начали налаживаться отношения с Мефодием! – У этого парнишки мощная духовная защита. Тебя там не сразу начнут искать. А тебя нужно как можно скорее спрятать, ведь мы не знаем, чего ожидать от похитителя свитка. А ты самый первый страж на примете, у которого можно стянуть бронзовые крылья. К тому же… этот паренёк связан с Мефодием Буслаевым. Думаю, тебе будет интересно. Дарий всё взвесил и решил, что узнать про Мефа побольше ему будет не лишним. Но сдаваться он так просто не собирался. – Ну и как я это проверну? – капризно начал светлый. – Заявлюсь на порог и скажу «Здрасьте, я ваш блудный родственник»? – Думаю, уж с этим-то ты точно справишься, – Эссиорх тепло улыбнулся и нежно провёл по его щеке рукой. Дарий уставился на свои кеды, зардевшись. Сейчас хранитель и подопечный стояли у черты чего-то, что крайне нельзя пересекать. Не то чтобы прям так уж нельзя. Просто эти отношения были бы крайне не к месту. Зачем брать на себя лишний груз, когда своего за плечами предостаточно? Понимая это, Эссиорх быстро убрал руку, развернулся и хотел телепортироваться, но вернулся и коснулся губами лба парнишки. Дарий на миг почувствовал запах перегара, перемешанный с запахом помидора и колбасы, а потом всё пропало. «Сотри руну, когда будешь уходить», – напоследок бросил ему хранитель. Дарий посмотрел под ноги. Рядом с левым кедом скромно мерцала маленькая руна от подслушивания. Светлый молча стёр её носком кеда и спустился с крыши Резиденции Мрака. Близился рассвет.***
Дождливые дни Игнату в последнее время ужасно нравились. Год или два назад он бы сетовал на то, что из дома выйти, пардон, выехать невозможно, да ещё и Меф бы наверняка не пришёл, и сидеть ему целый вечер у компьютера с таблетками под боком, а сейчас инвалиду было всё равно. От Буслаева вот уже как две недели не было вестей. Всё как-то утратило свою ценность, и ему оставалось только вовремя проветривать комнату и вовремя пить надоевшие до тошноты таблетки. И то обо всём этом заботилась исключительно Бабаня. Всё у неё работало как часы, а вот Игнат… Игнат совсем потерял счёт времени. «Время для меня остановилось», – вывел парень в своём дневнике. Ручка тогда дрогнула, и мягкий знак получился какой-то буквой «р», но Игнат ничего не стал менять. Ему стало всё равно. Иногда он плакал, со стыдом осознавая сей факт. Зарывался лицом в подушку и глухо ревел, словно раненный зверь. Порой приходила Бабаня, разбуженная его ночными завываниями. Ей-то казалось, что плачет Игнат из-за своих ног. Ха, наивная. Если бы каким-то чудом он смог их исцелить, он бы с радостью отказался от них снова, лишь бы только увидеться с… нет, это невозможно, больше невозможно. Игнат едва выносил мысль, что его просто-напросто забыли. А ведь он обещал зайти. Обещал же! В ту последнюю встречу… Из-за стук капель о подоконник, он не сразу услышал, что кто-то забарабанил в дверь. Если Бабаня была занята, открывал Игнат. Но он продолжал сидеть у окна, оторвавшись от монитора. – Игнат! Игнат! – услышал он взволнованный голос Бабани и, развернув коляску, покатился к ней. – Что слу… – вопрос так и остался невысказанным, ибо на миг у Игната пропала способность связно излагать свои мысли. На пороге квартиры сидел кот. Наверное, кто-то бы сказал «обычный кот», но вряд ли бы нашёлся такой человек в природе. Кот был абсолютно лысый, чёрный. Одно ухо разорвано, а на другом болталась золотая серьга. Зубы котика могли испугать любую пиранью, а когда он начинал мяукать, казалось, будто кто-то где-то водит гвоздём по ржавой пиле. Но не это было самым странным. Самым странным были крылья, кожистые, как у летучей мыши, крылья. И этими самыми крыльями он взмахнул, потом оторвался от земли и деловито влетел в квартиру, устраиваясь на полке шкафа. – Это ещё… что? – медленно проговорил Игнат, не сводя глаз с кота. – Он… он полетел? – Бабаня тоже не могла поверить в то, что увидела. Она хотела снять кота со шкафа, чтобы убедиться, что это была не галлюцинация, но кот зашипел и выпустил когти, чудом не оцарапав женщину. – Депресняк, фу! – заявило ещё одно открытие сегодняшнего дня, появившись на пороге с самым что ни на есть замученным выражением физиомордии. – Вы его извините, он сегодня не в духе, – тяжело дыша, пояснил незнакомый парень. – И лучше его не трогать. Депрессией чревато. – А вы кто? – испуганно поинтересовалась бабушка Игната, мысленно готовясь упасть в обморок. Сегодня для неё было достаточно впечатлений. – Я-то? Дар… Дари… Дима Пименов, друг Мефа Буслаева. Но можете звать меня Дарий. Поздравляю, с сегодняшнего дня мы будем делить эту жилплощадь вместе! – Это ещё почему? – напрягся Игнат. То, что у Мефа оказался ещё один друг, мало радовало инвалида. – Понимаете, тут дело такое… Я с Мефом у Глумовича познакомился. Знаете, гимназия такая есть. – Нет, что ты, на окраине ведь живём, в глубинке. Ничего не знаем, ничего не видим, – фыркнул Игнат. Бабаня укоризненно на него посмотрела. Игнат же лишь дёрнул плечом, мол, а чего он нас за дураков держит? А потом его словно в омут швырнули, издевательски так хихикая. Меф, оказывается, поступил в такое престижное заведение, а его, по сути, лучший друг узнаёт это не от самого Буслаева, а от кого? От какого-то его друга, с которым тот наверняка познакомился недавно. Вот тебе и дружба! Дарий тем временем проигнорировал выпад Игната, продолжая своё. – И Глумович меня из гимназии выпер. Родители на Камчатке. И Буслаев сказал, что я могу к вам обратиться. Вы ведь не против, если я у вас немного поживу? Игнат хотел молча захлопнуть дверь и увести Бабаню в комнату. Смазливый блондинчик с колечком в губе ему крайне не нравился. Возможно, это было взаимно, потому как сам Пименов, или как он там представился, смотрел на Игната не теплее, но на бабушку это никак не распространялось. Промокший под дождём Дима улыбался ей так, словно только что отхватил кусочек солнца. И Бабаня растаяла. – У меня-то внучек тоже хотел туда поступать. Но слишком уж дорого обучение там выходило, а теперь и оказалось, что директор там не такой уж и добрый… – растерянно проговорила она. – Конечно, оставайся! У Игната в комнате найдётся для тебя местечко, если он книжки свои уберёт. Приберёшь книги, Игнат? – Пусть на подоконнике спит, – проворчал инвалид, разворачивая коляску и возвращаясь к себе в комнату. – Думаю, вы поладите, – улыбнулась Бабаня, провожая Дария в комнату. – Не сомневаюсь, – снова подал голос Пименов. – Скажите, а у вас кислоты не найдётся?
