Гетопадение

      Шон схватил Рейдена за запястье – воин бешено замолотил кулаками по его груди, тщетно стараясь вырваться. Бог оказался сильней и, занося приспешника на середину реки, сгрёб того в охапку и ладонью закрыл ему рот. Вот только Рейден не прекращал брыкаться, и тогда Шон без малейшего намёка на угрызения совести развёл руки в стороны: «Видишь? Ничего страшенного».       Вереща и барахтаясь, воин кошкой плюхнуться в воду. Он звал и проклинал, молил и угрожал, но бог оставался глух и непреклонен. К тому же, он уже успел дошагать до берега. — Помогите! — Захлёбываясь, кричал бывший генерал имперской и маршал объединённой республиканской армии. — Тону! Убивают!       Октай и Сода синхронно сделали выпад в его сторону, но Шон выставил перед ними ладонь. И в этот момент случилось чудо – Рейден встал на протезы и пошёл по воде: — Ах ты старый чёрт! — Преодолевая её сопротивление, заваливаясь вперёд и шатаясь, он медленно, но непреклонно плёлся к суше.       Вскоре тело само подсказало: если при этом грести, выходит заметно быстрее. — О, поплыл! Смотрите, поплыл! — Крики и хохот Шона, спотыкавшегося о песок в попытках по берегу удрать от подопечного, ещё долго раздавались вдоль всего пляжа.

***

      Антон выдохнул, закатил глаза и в четвёртый раз за вечер подошёл к кроватке маленького Отто: «Эх, как же просто было с Октаем и Ингой. Ну, не считая революции, конечно. Мы же, вроде, герои-полубоги. Не можем мы как-то перемотать время на годик, чтобы он уже вырос из этого всего?». — Шульц, дети не такси, чтобы быть удобными. — Глэдис оторвалась от книги и со всей серьёзностью заглянула мужу в глаза. — А это только зубы. Через год его придётся приучать к горшку, говорить учить, а потом садик, школа…       Господин Шульц театрально выставил ладонь вперёд, силясь придержать сей выводок неприятных предсказаний о не таком далёком будущем: «Всё-всё, понял. Остановите время – будет только тяжелее. Но там я уже хотя бы ориентируюсь».       Инга выглянула из-за двери – рыжие косички сбились на бок. Озорно улыбаясь, она вприпрыжку подошла к папе и перехватила брата из его рук. Девочка немного поводила указательным пальчиком перед лицом младенца, затем слегка нажала на его носик: «Буп! И зубки не болят, и дёсны не чешутся. Учись, пап».       Отто захихикал, выпустил изо рта пузырь и захлопал в ладоши. Антон пристыженно потёр шею, Глэдис расхохоталась. — Меня тётя Шейла научила, — объяснила Инга и спохватилась. — Ой! Она же ещё просила передать.       Девочка уложила брата обратно в кроватку, сбегала на кухню, достала из морозильника пакет с пельменями, связку рыбы и грибов и покрывшуюся инеем записку. Затем гордо протянула всё это маме.       Глэдис отложила книгу, погладила дочь по голове и погрузилась в чтение:       «Дорогая Глэдис, передаю вам пельмени, которые налепили Шон и Шерман (мы так отныне называем нашего оленеголового друга), рыбу, которую они наловили, и грибы, что насобирали мы с Ингой, Рейденом, Нико и Содой.       Вся эта божественность на Шона так и продолжает давить. Слишком долго он был главным из нас, обходился только моей посильной помощью. Но сейчас, когда всё улеглось, мы решили разделить дни, чтобы и он мог отдыхать. Не уверена, стоит ли в это дело включать детей и Рейдена (он и так бегает меж мирами. А жаль – ему всё же можно довериться), но ты тоже можешь присоединиться. И Шульц, как перейдёт. Но пока этим занимаюсь я, он и Сода.       Один день в неделю они с Оленем решили полностью посвящать рыбалке и пельменям, чтобы «не терять контакт со человеческой природой». Выбрали для этих нужд они почему-то среду (я её называю «среда-пацаны вообще ребята»). Нам бы с тобой, да и с Ингой, тоже выделить денёк, чтобы собираться ведьмами. Как насчёт пятницы? Я сейчас тренирую Нико потихоньку, просто чтобы он хоть немного вставал на ноги. Странно это: он извиняется, что у него не выходит обращаться с новыми силами, а мы пару месяцев назад были счастливы, что он просто вдох сделал. Ну, тебе ли не знать, как это… Но, может, выйдет из него толк? Тогда и он к нам присоединится. Только Шону пока об этом знать не надо. А то как ещё назовёт «шабашем».       Кстати, насчёт Нико с Рэем знаешь, что он мне выдал? Что-то вроде: «Меня поражает, да даже пугает, что они начали перенимать методы друг друга. Прямой, как палка, зато благородный Упуаут хитрит, хотя бы и с этими ямами, а плутоватый Нико грудью бросается на амбразуру. Мда, бывает, лист тонет…». Ну, не так он, конечно, сказал – матом он сказал. Но в общих чертах мысль примерно такая.       Так вот, к нашим баранам. Если раньше я успевала готовить (или хотя бы незаметно выкидывать) эту рыбу и пельмени, то с появлением помощников, мой олух производит провизию в заводских масштабах. Иногда к ним с Оленем присоединяются Бай Хэй с сыном или Сода с ребятками... Ну, нет худа без добра – зато теперь все сыты, никакой пеллагры.       Передавай привет мужу, детям, Отто и Йо, и можешь ещё Рейдену, если встретишь его до четверга. Приезжайте на выходные – мы вас ждём!       Tack och hej, leverpastej,       Твоя Шейла       P. S. Кстати, были тут ваш Ганиман и родители Шульца. Мы показали им бывшее Рейденовское «Пристанище», обживаются. Возможно, у них что и выйдет с этой больницей. Жаль, конечно, терять славу самой главной целительницы леса, но переживу: хороших ведьм и так везде с руками оторвут. Нечего нам делать работу за вас, врачей».

***

      Отто фон Ланге вошёл в историю как адвокат, добившийся признания прав зверолюдей. Великая миссия для мира, но для Йоичи он стал кем-то даже большим.       Отто занимался с ним немецким языком, однако и сам не забывал учить родную речь партнёра. Когда тот окончил курсы поваров, они официально зарегистрировали брак. Вместо того, чтобы, как раньше, допоздна вечерами засиживаться в душном офисе, фон Ланге старался возвращаться пораньше и каждый день водить Йо в картинные галереи, музеи, театры, кино и парки, затем в кафе и рестораны, развивая его профессиональное чутьё. Он познакомил партнёра со своими друзьями; кастрюлями уплетал то, что тот готовил. И в конце концов Йо оттаял, обретя покой и почувствовав себя любимым.       Теперь он сам был готов помочь Отто почувствовать себя таким же важным, как и его партнёр.

***

      Октай легонько приобнял плечи Рейдена и поцеловал его в перебинтованный висок: «Прости, пожалуйста. Прости меня за всё. Я дурак». — Здесь нет твоей вины. Да и тебе всё же удалось дать отпор людской бюрократии и объединить зверолюдей. Мда, вот бы нам наконец нормальный термин для нас. Коробит…       Они помолчали, вглядываясь в пробивавшуюся через трещины в брусчатке траву. Лесси и Ирука, немного повозившись и для приличия по старой памяти поворчав друг на друга, мирно улеглись под лавкой. — Что теперь будет… с нами?       Рейден откинулся на спинку скамейки и заложил руки за голову: «Тебе нужно доучиться, а мне работать, растить Умэ, перевозить мёртвых обратно в мир живых. Взрослая жизнь, рутина». — А как же пост в армии? — Робко уточнил Октай. — Я передал её под командование Соды. Ты его не знаешь, хотя мог видеть на площади – сидел на моём коне. Конечно, без помощи он пока не справится, но парень неплохой.       Придвинувшись поближе к Рейдену, Октай перебил его: «А мы справимся?». — Если ты готов пробовать, — посмотрев на закат, воин оторвал от бутерброда кусочек и вложил его в рот.       Октай лёг ему на грудь и потёр друг о друга озябшие ладони: «Просто… странно это. Мы через столькое прошли, теряли, находили, умирали, но... Оглядываюсь назад и понимаю, что всё можно было устроить куда раньше и легче». — Едва ли, воробушек: тут важен путь. Раньше нам нужно было другое. Всё время мы делали единственное, что могли в тот момент, — он задумчиво поковырял мизинцем в носу. — Я вон на этом пути дочь нашёл и плавать научился.       Октай поднялся со скамейки и протянул ему руку. В обнимку они босиком прошлёпали домой по тёплым лужам, на радость собакам и самим себе выбирая самый долгий маршрут.       Счастье, согласно ****скому словарю, – это «то, что вы чувствовали раньше, но поняли только сейчас». Однако сегодня все в мире были уверены, что хоть на миг обогнали тревожное дрожание собственных мыслей.