Нелюбимое время

Верно говорят, что все познается в сравнении, потому что очнулась я совершенно другим человеком, придя к мысли, как же хорошо спать на чем-то, что не холодный пол пещеры на проклятой горе. Солнце зашло за горизонт вместе с нашим прибытием в деревеньку близ ордена Молин Су. Сонным взглядом я насчитала четыре полноценные улицы с новыми домами в традиционном стиле. Вокруг территория ухоженная, всюду чувствуется старательность хозяев и, если смотреть в перспективу, деревенька вскоре грозится разрастись в полноценный город со своей инфраструктурой. Семья у подобравшего меня торговца оказалась небольшой. Он сам, дочь, сопровождающая его в пути и жена, встретившая на пороге дома с теплыми объятиями и запахом свежести и чистоты. Я втянула поглубже аромат, вырвавшийся на улицу в открытую дверь. После пещерного смрада я вдыхала амброзию как она есть. — Моя госпожа, у нас гостья, из заклинателей северных земель, - начал представлять меня мужчина, настойчиво приглашая в дом. — Что вы, что вы, я еще не сформировала полностью ядро. — Скромная такая, выбилась из сил бедняжка, всю дорогу спала от самого рассвета. Мы ее на развилке близ Илина подобрали, - заговорил господин. На шум прибежали двое слуг, которых мужчина тотчас послал разгружать обоз с тканями и уже готовыми изделиями. Семья Чжао еще задолго до войны вела этот промысел, а так же изготавливала веера из ткани и бумаги, росписью которых занимались двоюродные родственники, а их дети успешно продавали. Такой вот семейный подряд. — Дикие земли? - ужаснулась женщина в годах, поднося рукав ко рту. Вид она имела благородный и это изумляло меня. Когда мы только вошли в обжитый двор, я сразу приметила, что семья зажиточная. В отличие от мужа и дочери, в госпоже Чжао легковерности ни на грош и вид чужеземки ей показался подозрительным. — Пройдемте, я вас ждала, слуги уже накрыли на стол. Мой господин, почему вы оторвались от основной группы? Опасно разъезжать в одиночку! Вы разве не слышали, дорогой муж, о возвращении Старейшины! В Илине подобрал, говоришь? Услышав это, я побледнела, но виду постаралась не подавать. Минули лишь сутки с небольшим, как мои горе ученики поплатились за свою оплошность, а слухи распространились со скоростью лесного пожара. Плохо дело. — Да сдался я, старый дурак, этому Старейшине. Что-то я не слышал, чтобы он простой народ губил, да и разве ж из Диюя возвращаются? То убили, то вернулся. Они уж там пусть порешают и определятся, наконец. Чжао Линсу слухов не любил. И не собирал их по углам соответственно, чего не скажешь о его жене. Порой ему казалось, что если жена хотя бы день не сунет свой нос туда, куда ее не просят, то издохнет на исходе дня. Радовал мужчину тот факт, что дочь пошла в него. Спокойная и рассудительная молодая госпожа. — Простите, я приняла вас за фермеров или слуг, - пользуясь минуткой, я сместила акценты и судя по сверкнувшему взгляду госпожи Чжао, попадание в десяточку. В прошлой жизни меня безмерно бесили оскорбления моего происхождения. Многие заклинатели страдали от недугов по имени: высокомерие, гордыня, честолюбие. И как же так могло быть, чтобы сын слуги был способнее их самих, а так же отпрысков? — Полно вам, госпожа заклинательница, мы своими простыми одеждами ввели вас в заблуждение. Хорошая маскировка от разбойников на дороге. Разве ж много возьмешь с бедняка в штопанном ханьфу и его чумазой дочки? - мужчина широко улыбнулся, смывая в поднесенной чаше дорожную грязь, придававшую ему не только вид скромного трудяги, но и визуально - лет. Мне тоже поднесли такую и я принялась умываться холодной водой, а затем обмакнула лицо и руки поднесенным полотенцем. Теперь можно и осмотреться. Широкий зал, служащий столовой, окружали по периметру слуги. Занавески еще убраны наверх, открывая вид на внутренний двор с одной стороны, а с другой - на небольшой сад, в котором цветов немеренно. Так вот, откуда так сладко пахнет. По слугам же видно, что они усиленно стараются не смотреть в сторону диковинной чужестранки, но получалось у них из рук вон плохо. Меня буквально прошибали эти заинтересованные взгляды насквозь, а стоило поймать хотя бы один из них, как они тотчас опускали глаза в пол. Госпоже Чжао мое поведение не понравилось, она даже забормотала что-то про отсутствие воспитания. Пришлось прикинуться глухой к упреку. — Умно, умно. А дальше начался кошмар для моих суставов. Мы сели за низкие столики и я оказалась лицом к лицу к госпожой Чжао. Господин же рассказывал о долгой дороге. Приключениями не назовешь, но было что-то очаровательное в этом уютном рассказе о ночевках под открытым небом, о ловле рыбы в реке и запеченных в углях корнеплодах на поздний ужин. Некто А-Цзыи, видимо из слуг, рассказывал истории на ночь о минувшей войне и далеких богах Небесной столицы. После ужина госпожа велела выделить мне комнату в хозяйском крыле. Убранство комнаты скромное, но достойное. А после могильников и вовсе хоромы: сама комната где-то 4х3, кровать у окна, рядом колышется тюль, стол с циновкой и ширма, за которой обнаружилась бадья с горячей водой и ведром холодной воды, а так же купальные принадлежности. Оттирала я себя с каким-то маниакальным остервенением, вот, что значит, дорвалась. Меня очень волновал вопрос, почему так повезло встретить добродушных людей и не подведу ли я их тем самым. Госпожа Чжао очень невовремя, но точно подметила, как подозрительно выглядят обстоятельства встречи с ее мужем. Оставалась надежда, что идиоты не станут трепаться о том, в каком облике вернулся Старейшина Илин. А еще лучше было бы, если бы никому в голову даже не пришло задать подобный вопрос. Ополоснувшись, я завернулась в хлопковый халат после купания и дала знать прислуге, что можно убрать воду. — Госпоже помочь с прической? - уточнила девушка перед уходом, на что я покачала головой. За 27 лет жизни в свободном обществе отвыкаешь от извечного «господин Вэй то, господин Вэй сё». Мне и раньше не нравилось такое обращение, а сейчас и подавно. — Как же все запуталось, - я села в изножье кровати и аккуратно принялась прочесывать мокрые волосы гребнем. Непривычное движение. Мне иногда казалось, что я сплю. Вот-вот зазвенит будильник и мне нужно будет отрывать свое тело от кровати, чтобы ехать в отдел, на любимую, без шуток, работу. Выходит, зря пахала на карьеру, хваталась и за то, что выходит за рамки моей специализации. Чертовски обидно. — Ну почему? За что, эй там, наверху, вы охренели? - я привстала на коленях на кровати и подалась к окну, чтобы взглянуть на ясное небо. Влажной после купаний кожи коснулась летняя прохлада. На улице во всю разрывались цикады, стремясь перекричать друг друга, но я этого не замечала, устремляя полный горечи от обиды взгляд на небеса. — Я не просила о возвращении. Как же мне теперь быть? Зачем же вы так со мной? Я даже не Вэй Усянь… больше не он. Но мне никто не ответил. Ожидаемо. Свалившись кулем на постель, я шмыгнула носом и зарылась лицом в подушку, чтобы позорно не зарыдать. Ежели кто-то и наблюдал сверху, совсем не хочется доставлять удовольствие этому садисту своими слезами. Против воли я задумалась, сколько связей имела и потеряла. Лицо сестры и брата Вэнь мелькнули в воспоминаниях, заставляя вздрогнуть. Непрошенные слезы скопились в уголках глаз. — А-Нин, А-Цин, А-Ли… я скучаю?.. Это открытие оторвало меня от кровати. Приняв вертикальное положение, я покончила с волосами и переоделась в белые нижние одежды и зеленые верхние с изображением рисунка бамбука по подолу. Это даже лучше, чем привычный черный с красным. После того, как памятью я слилась со своим прошлым воплощением, те одежды прочно стали ассоциироваться с потерями и смертью. Поместье Чжао отошло ко сну. Даже слуг уже не видно. Я покинула свою комнату и вышла во внутренний двор. Надеюсь, никому не придет в голову тоже выйти в этот час и застать меня простоволосой, с неплотно запахнутыми одеждами и взглядом побитой собаки. «Интересно, как там Цзян Чэн?» Отчего-то я до последнего гнала мысли о шиди. Стоит лишь вспомнить его последний взгляд, обращенный на меня, как снова захотелось наложить на себя руки, чтобы навек исчезнуть из этого и других миров. Или сделать ему нестерпимо больно за ту боль, что испытала я сама. Все эти метания до хорошего не доведут, потому что после слияния остро ощущается опыт Вэй Ина и мой собственный, Александры Владимировны Вратской. У первой крайности какой-то удивительный безлимит доверия к этому миру, а у второй здоровое себялюбие, здоровая самооценка и самоопределение. Тяжелый случай. Непроизвольно хмыкнув, я устремилась в сад, где уединилась на циновке близ пышного куста пионов. — Так, очистить разум, - шумно вдыхаю и выдыхаю. Лучше абстрагировать от дурных мыслей, чтобы не тянуть к себе энергию обиды.