Нелюбимое время

По воле неумолимой судьбы пути врагов рано или поздно пересекаются, а беда никогда не приходит одна. Чертов Вэнь Нин с его добрым не бьющимся сердцем, еще помнящим лекарское искусство. Я предлагала оставить сулящую нам беды тушку на краю той самой обочины, на которой мы ее нашли, но нет! Цюнлинь уперся. Подобный взгляд я видела во времена, когда Пристань еще была захвачена Вэнями и тогда еще живой парнишка сказал, что сделает, что сможет. И сделал. Вот и сейчас он включил это ослиное упрямство, соперничать с которым может не всякий. По итогу практически обескровленный Сюэ Ян отжал у меня место в повозке, все никак не испуская дух. Зараза. В его вещах мною была найдена занятная вещица. Ради ответов на некоторые вопросы о происхождении вещицы можно было бы, конечно, потерпеть, но я не видела ничего плохого в том, чтобы ответы брать с мертвого убийцы. Его бледный и измученный внешний вид не вызывал чувства жалости, ему не хотелось помочь. Не после тех вещей, которые совершил этот человек и не после того, как удалось стрясти с Вэнь Нина историю его заключения в подвалах Цзиней. Этот ублюдок мучил моего, — теперь официально, ведь в ближайшем городе мы действительно обменялись кольцами, — мужа. Вэнь Нин уже несколько недель к ряду не мог привыкнуть к новому обращению. В этом ощущалось что-то такое, что отзывалось теплом каждый раз, как лютый мертвец дергался от словосочетания «Мой господин» из моих уст. За исключением неприятной неожиданности в виде плюс один в нашей компании, дурного более не происходило в пути. До поселения у моря в не тронутых Великими кланами землях мы добрались без происшествий. Небольшой городок встретил нашу повозку с осторожностью недоверчивых к заклинательским штучкам людей, спасибо и за то, что на контакт шли и не стремились обманывать, что не редкость на самом деле. Это только в приключенческих романах заклинателям все рады и смотрят с обожанием, на практике все гораздо сложнее. Люди очень не любят тех, кто отличается от них самих. Наместник, после совместного ужина в приятной компании, выделил нам дом на окраине за небольшую плату и обещание сделать что-нибудь с тварью, воющей из колодцев в ночи. Одолела, говорит, совсем. Уже год люд простой спать по ночам спокойно не может, а шаманы не могут управиться сами. Сюэ Ян все еще не приходил в себя, хотя физические раны давно залечены руками лютого мертвеца. Иногда он стонал сквозь сон от боли, дергался, будто в бреду кошмаров, чем напоминал нам бытность Усяня на Курганах в последние месяцы той жизни. Любопытен тот факт, что чем дальше я держала искусную подделку под Тигриную печать, тем более спокойным он выглядел. Но не просыпался. И я молила Небеса, чтобы это продолжалось и впредь. Словом, дни складывались в недели. Мы с а-Нином поддерживали легенду пары, идущей по тропе самосовершенствования, однако исходя из легенды, муж слаб здоровьем и потому редко можно встретить его на публике, особенно, при свете дня. Да и так мы заняты собственным исследованием, что чистой воды правда, что не до праздностей нам. Мифический зверь избегал нашего внимания, он будто знал, когда и куда мы последуем и бесследно исчезал. Ни клочка шерсти, ни следа ауры. Только исхоженные вереницы от маленьких копытц указывали, что зверь все-таки был. И местные это охотно подтверждали, с ними чудное создание жило в гармонии и порой, — очень редко, — рассказывало им истории, затерянные в веках. В общем, это оказалось сложнее, чем думалось изначально. Вспомнив все легенды об этом проходимце, я поражалась яркому несоответствию с действительностью. И только спустя месяц до меня дошло, что этот козлиный старец являлся душам чистым или тем, от кого несло божественной энергией. Какая избирательная тварь. — О, бездна, — я слишком резко склонилась к чайному столику. Настолько, что Вэнь Нин элементарно не успел придержать меня за плечи, чтобы столкновения с твердой поверхностью не произошло. Звякнула посуда. — Осторожнее, — пожурил мужчина. — Нам нужна чистая душа, — выпалила я, разгибаясь. Мертвец изобразил глубокую задумчивость. Ни я ни Вэнь под эту категорию не попадали по причинам того, что количеством пролитой нами крови можно было бы заполнить озера Юнмэна и часть пустить по руслам реки, окрашивая воды в карминовый цвет. Следующей ночью, — практически под утро, — стало еще сложнее. Сюэ Ян изволил очнуться. Я не сразу поняла, что за стенания раздавались из третьей комнаты в домишке. Мы больно привыкли к безмолвному присутствию босяка в нашей жизни, что совсем расслабились. А-Нин куда-то запропастился. После очередного протяжного стона, — шутка ли, полтора месяца без движения пролежать, — послышались матюки и громкий шлепок о пол. Блять. Резко встав и тут же вспомнив, что давно не двадцать, чтобы такие вещи вытворять, накинула голубой верхний халат с запахом на плечи поверх нижних кремовых одеяний. Затягивать пояс не стала, спросонья махнув на то рукой. К моему приходу темный заклинатель уже стоял, оперевшись на постель и костерил всех, кого только мог вспомнить. В основном Мэн Яо и Не Минцзюэ. Любопытно. — Ну и нахрена ты встал, тупица? — обреченно застонала я, со злости швыряя Сюэ Яна за шкирку обратно на кровать. Он, если и услышал мое приближение, то среагировать не успел. — Это кто там смелый та… — слова застряли у него в глотке, когда приподнявшись на локтях, подрагивая от слабости, он увидел своего благодетеля. — Воу. Старейшина Илин, ну надо же. — Спи, бля, — и припечатала подушку на голову буйного маньяка. — Выспался! — Твои проблемы! Я в такую рань отказываюсь функционировать! — Дай хотя бы воды, — хрипло прокричал он вслед унесшейся обратно в постель мне. — Перебьешься! Вот и поговорили. Следующее мое пробуждение было к обеду. Вэнь Нин сидел за чайным столиком и просматривал записи. Он частенько просматривал все, что выходило из-под моей кисти, и вносил свои коррективы. С годами Цюнлинь стал настоящим экспертом темного пути, а учитывая нынешнюю сущность, и вовсе мастером. Жаль только, что пользоваться энергией, подобно заклинателю, не мог, зато какая у него теоретическая база — закачаешься. Сюэ Яна нигде не было видно. Обнаружила, оторвав, наконец, корпус от постели. Сладко потянулась до хруста позвонков — снова неудобно лежала, свернувшись калачиком. — Доброе утро, госпожа. — Доброе утро, — поприветствовав Вэня, потерла лицо ладонями. — А где? — Еще спит, — Вэнь Нин собрал записи в аккуратную стопку и оставил на краю стола. — Голодна? Я охотно кивнула, пробурчав под нос недовольство. Спит он! Собака побитая. А ночью что-то не спалось, надо же. Пока чудо-мужчина в лице мертвеца расставлял завтрак, я приводила себя в порядок после сна. Сев за стол и взяв палочки, подняла тему насущную: — Что будешь с ним делать? — Отпущу. — Серьезно? — так и не донеся палочки до рта, со стуком положила их на стол. — Ну почему ты такой добрый? Он же мучил тебя! — Не злись, — Вэнь попытался изобразить улыбку, отворачивая голову, чтобы спрятать взгляд. — Было и было. Он мог и сжечь, наигравшись. — Уму непостижимо. Мы не можем просто взять и отпустить его, не после всего того, что он сделал. Ты слышал, что о нем говорят? — Молва изменчива, господин Вэй, — мертвец вновь повернулся ко мне. — О нас с вами тоже многое говорили и говорят до сих пор. — Но он действительно отбитый! На всю голову. — Твоя позиция изменилась, раньше ты всем давал…а шанс на исправление. — Но не таким людям, как он. Такие люди не меняются, — упрямо настаивая, воткнула палочки в несчастный рис, возвращаясь к трапезе. Почему с таким добрым сердцем этот человек все еще не вознесся? Был бы первым лютым Небожителем на всю историю Поднебесной. — Все достойны жизни, но не все достойны смерти. Возможно, Сюэ Ян еще принесет пользу этому миру. — Я в этом очень сомневаюсь. Спустя неделю этот босяк невообразимым образом стал ближе с Вэнь Нином. Мертвец относился к нему с определенной долей осторожности и гнать не спешил. В этом был смысл — так подумала я, когда с холодной головой вновь окунулась в проблему. В сущности, Сюэ Ян бедствие. И тот факт, что мы спасли ему жизнь, возлагает на нас определенную долю ответственности. А-Нин это подтвердил несколько иными словами. Заканчивать тренировки медитациями было сложно. В основном из-за того, что Сюэ Ян заполнял собой пространство и под его лютый ржачь сосредоточиться практически невозможно. Вэнь Нин тоже не щадил моих нервов, идя на контакт с этим бедствием. В один из дней, отданных совершенствованию тела, я поняла, как не хватает духовного оружия. Флейта не в счет, уж очень приметная и не способная пропускать те крохи светлой ци, что образованы в киноварном поле будущего золотого ядра. Сейчас бы взяться за Суйбянь, а не сжимать в руке утяжеленный талисманом деревянный меч, выточенный Цюнлинем. — Чего куксишься? Выше локоть, ногу смести чуть левее. Еще левее, зафиксируй, — подсказывал босяк. Еще один из упущенных из внимания моментов — Сюэ Ян стал натаскивать мое несчастное тельце в искусстве фехтования, щедро делясь тем, что знает сам. Оказалось, что мечник он не дурной, хоть и во многом тому помогают грязные приемчики. Основной стиль клинка у него явно цзиньский, я видела те стойки, коим обучал меня босяк, в исполнении Цзинь Цзысюаня еще во времена обучения в Гусу. — Моя госпожа, не зажимайтесь, лучше расслабить корпус, — подсказывал мертвец между делом. Тренировочный спарринг в самом разгаре. Заблокировав очередной прямой удар, я оттеснила противника, упуская тот момент, когда Чэнмэй невообразимым образом оказался за спиной, а к горлу прижалось сухое дерево. — Слишком медленная. В реальном бою давно бы сдохла, как ты планируешь выжить в этом мире? — Мне нужен настоящий меч, — хмуро отталкивая деревяшку и засадив локтем Сюэ Яну в бок, под его стон боли ухмыльнулась. — С этим сначала управься, каракатица, — мстительно пропел босяк. — Когда ты уже свалишь от нас? Все настроение портишь! — А кто тебе тогда помогать-то будет, ущербная? Твой супруг-мертвец? Так он лучник и травник, не слышал, чтобы при жизни этот Вэнь держал в руках клинок. Вэнь Нин уже после пятой нашей перепалки перестал вмешиваться, поняв, что нам обоим необходимо сцеживать яд в словесной вражде, хотя его ощутимо коробило, стоило Сюэ Яну перейти черту и я мстительно наблюдала за тем, как нет-нет, но нарывался этот мерзавец на нагоняй. Иногда и вовсе складывалось впечатление, что ему нравились нравоучения заикающегося в моменты эмоционального волнения Цюнлиня. Весь следующий месяц я продолжала искать возможность встречи со зверем, за которым мы и явились в эти края. Лето постепенно угасало, травы отцветали свое и начинался сезон сбора урожаев. Местные отказывались помогать в поимке светлого существа, шарахаясь от любого намека на такую просьбу. Девушка-подавальщица в трактире объяснила это тем, что они боялись гнева Небес и намекнула, что лучше бы нам прекратить свои попытки или найти другой способ. Тот, при котором достопочтенный старец сам сочтет нужным показаться нашей троице. А это значит, что мне необходимо наращивать духовный потенциал и держаться подальше от темной энергии. Легко сказать и тяжело сделать. Кусок иньского железа жжет рукав. Я отказалась возвращать Сюэ Яну печать. Он злился, угрожал, все крушил, но в сущности сделать ничего не мог без ощутимых последствий для себя и чем дальше шло время, тем больше я понимала, что рано или поздно его терпение закончится и однажды утром я просто не проснусь. Верить в это, конечно, не хотелось. Посещали мысли завершить начатое с уничтожением печати. Мне бы достало сил осуществить это даже сейчас, но не хотелось откидывать прогресс с формированием ядра, пропуская через себя огромный поток темной ци, которая вытеснит все крохи светлого и с трудом собранного. К середине сезона сбора урожая босяк снизошел до того, чтобы дать мне в руки излучающий черную ауру Цзянцзай. В бытность Усянем такие интересные мечи не попадались моему взору. У основания гарды клинок описывал полумесяц, как если бы чьи-то зубы в момент ковки вырвали кусок, а затем сгладили и заострили края. Эфес непривычно лежал в руке, к балансу тоже привыкнуть сложно и это порождало невольное восхищение силой Сюэ Яна, сокрытой за образом босяка. С каждым прожитым бок о бок днем с трудом верилось в его абсолютную бесчестность и талант. Понаблюдав ближе, крепло убеждение, что всему, что у него есть, он обязан самому себе. Своему упорству и стремлению к совершенствованию. Ведь ничего, что он имеет, не упало к нему самовольно ньютоновским яблоком, неудачный старт жизни на улице дал ему бесценный опыт и забрал право на детство. Оттого его становилось даже жаль, но из желания жить со всеми имеющимися у меня конечностями об этом я помалкивала. Как бы то ни было, практика с реальным мечом — это действительно то, что мне было нужно. Прогресс оценил и сам Сюэ Ян, ворча, что духу меча я пришлась по нраву. Мне показалось, или он действительно вложил во фразу капельку ревности? Это рассмешило меня совершенно внезапно и некстати, ведь после этого случая босяк принялся смешить меня любым доступным способом. Не всегда удачно, но в большинстве случаях у него получалось. Еще спустя месяц Вэнь Нин отпустил нас на ночную охоту. Придерживаясь легенды, он практически не покидал домика и его окрестностей в те моменты, когда мог попасться кому-то на глаза. А тут местные срочно запросили помощи — вблизи завелся дух лисицы-оборотня. — Знаешь, — черт дернул поделиться мыслями с заклинателем. — Мне не нравится сама мысль охоты на разумных существ. Хули-цзин ведь в сущности разумны, и редко убивают своих жертв, предпочитая не оставлять за собой кровавый след. — Да мне похрен, — пожал плечами босяк, сбивая носком обуви ковер из опавших листьев под ногами. Двигались мы вдоль опушки, не спеша заходить в лес, где в последний раз была замечена лисица. — Тварь есть тварь. Будешь отвлекаться на такие вещи — сдохнешь. Я почти разочарован в тебе. Неужели ты таким всегда был? Или это промежуток времени мертвым тебе так мозги перехерачил? Почему я должен тебе такие банальные вещи объяснять? — Вот и делись с тобой после этого, иди-ка ты нахрен, куда шел. — Да и пойду! — Да и иди! — Меч отдай! — зарычал Сюэ Ян, заведенный с полщелчка. Ножны, с мечом внутри, полетели в босяка. — Да без него справлюсь!