Не лги мне

Не лги мне *** Шин Рюджин проснулась уже с больнице. Глаза открывать слишком больно, пелена перед глазами и белая палата. Оглядываясь одним лишь взором по сторонам, она заметила держащую ее за руку Чёрен с прикрытыми глазами, которая что-то шептала. Молитвы. Она молилась. Ли Чёрен никогда не верила в Бога, но ради любимой читала молитву. Темноволосая взглянула на неё не веруя, она заглатывает свои слёзы. Которые в этом моменте значили больше, чем вся жизнь. Она же была рыжей, почему она черная? Сколько прошло времени? Черт, голова раскладывалась на части. Рюджин забыла что-то очень важное. Что-то такое, чем бредила всю свою жизнь. Что она забыла? Черен позвала врачей, крепко прижимая девушку к себе. От ее рук исходило тепло, проникающее вглубь тела, окутывая с ног до головы. Почему Ли Черен такая красивая? Рюджин ничего не соображала. Дрожащими руками она обхватывала нависающую над ней девушку за талию, ловя хрустальных бабочек из глаз. Минералы не иначе. Почему она плачет? В эту же секунду вбежали врачи, проверяя состояние пациентки. Сколько она была в отключке? Сколько прошло времени? Черен ушла на работу. Ванная. Вода. Лезвие. Слезы. Что-то влажное(читать как важное). Почему она пыталась вскрыться? Рюджин не помнила период своей жизни с 17 лет. Сколько ей лет сейчас? Пока врачи проверяли состояние девушки на мониторах, Черен сказала. – Я так скучала, ты даже не представляешь, – зарываясь в белое одеяние сказала черноволосая. – Что произошло? Сколько прошло времени? Кто такая…– она замялась на этом вопросе, пытаясь вспомнить имя. – Кто такая Хван Йеджи? – искренне удивляясь спросила Рю. – Ты… Ты правда не помнишь ее? – смотрела Черен с вылупленными глазами. – Нет, а что? – – Милая…Как бы тебе сказать… – и Черен правда не знала ,что сказать. Что лучше: сказать правду и сделать больно или же соврать, но сотворить историю с той, кем бредила уже несколько лет. – Она ужасный человек, Рю-рю, – на выдохе сказала та, выбирая из двух зол меньшее. То есть второе. Оно и легче и проще, и счастливее? Но счастливее для кого? – Она придет? – тихо спросила Рю, заглядывая в душу своими искристыми глазами. – Она не придет. Она бросила тебя. Хван Йеджи ужасный человек, – – А почему бросила? – Чёрен сейчас расплачется ещё сильнее. Говорят, что мозг стирает слишком болезненные воспоминания. Защитная реакция организма. – Она… Котик, давай потом, хорошо? – Рюджин бредила во снах, любила до беспамятства. Она готова была умереть за Йеджи. Она пыталась умереть. А сейчас даже имя с трудом вспомнила? Бред не иначе. Flashback – Привет, – слегка помято улыбнулась Рю. – Тебя нет рядом уже полгода, – она закусила губу. – Мой психиатр посоветовал мне технику двух стульев. Глупо да? – немного посмеялась темноволосая, вглядываясь в пустой стул. Древесное сокровище не иначе. Скорлупа, кора, кожа и чудо. Йеджи чудо. Йеджи, которой нет рядом. От сердца отпадал кусочек за кусочком не оставляя от него ничего. – Ее имя Лиа. Знаешь, она хорошая. Я смогла ей довериться, вроде как. Мы даже стали подругами, – она почесала затылок и посмотрела в потолок. – Наверное, я нашла ответ на свой вопрос, – вздохнула девушка. – Я бы согласилась любить тебя не взаимно, быть рядом, смотреть на то, как ты счастлива с Юной, но только не так, как сейчас, – – Я боюсь, что забуду тебя. Боюсь, что мы обе сотрем нашу историю в порошок, – Рюджин посмотрела на стул в поиске ответов. – Пожалуйста, никогда не забывай нас, – End of flashback – Сколько я тут? – задавая старый вопрос, спросила Рюджин. – Ты тут полгода. Сейчас март котенок… – слезы все еще капали на белые простыни. – Я помню, что сделала это из-за какой-то Йеджи. Кем она мне была? – – Вы… – не знала, что ответить Черен. Раз врать, то до победного. – Вы враги. Она довела тебя своей ненавистью до попытки суицида. Не вспоминай ее, пожалуйста, – Черен правда не хотела, чтобы ее возлюбленной кто-то делал больно. Точно не Йеджи, которая изменила и бросила ее, оставляя на произвол судьбы. Сбегая, теребя в руках толстовку. – Хорошо, – так смиренно, что сердце выкалупхливолось из скорлупы. – Поздравляем с пробуждением. Вы и вправду долго были в коме, – сказала женщина средних лет в белом халате. – Вы тут пробудете еще две недели, если все будет хорошо, – устало улыбнулась та. Взгляд ее был нечитаем. Она вскоре вышла из палаты. После, за ней последовали и ее коллеги. Оставляя этих двоих наедине. *** – Вау, ты правда снова в отношениях? – ярко улыбалась психиатр Лиа. – Да, уже полгода, – смущено ответила на улыбку Рюджин. Она не виделась с подругой детства уже очень давно. Пусть она и платила ей деньги как психиатру, но они обе знали друг друга достаточно хорошо, путсь были в разлуке долгое время. – И с Черен… – она произнесла это немного тихо. Было видно, как она рада. Мочки уха краснели вместе с шеей, выдавая все счастье. Она снова начала чувствовать себя живой. – Честно, я думала, что ты никогда не будешь ни с кем вместе после нее, – закусила губу Джису, виновата заглядывая девушке в глаза напротив, тут же сожалея о сказанном. – После нее? Про кого ты? – *** События происходят за два года от последующей главы и за пол года от настоящего. – Я-я, я правда не помню тебя, – сглотнула собственный ком в горле девушка, что был изношен( читать как издушен отчаянием) Йеджи. – Кто ты? – она посмотрела в камеру проницательно, выискивая там девушку. Вытаскивая ее обломки из рассказов Черен. – Кто ты, Хван Йеджи? И почему ты делаешь мне больно, – «И почему я хочу чувствовать эту боль» – витало где-то в воздушно-космическом пространстве. Бабочки забивались комками в горло и ноздри, утрамбовывались и были по-настоящему убийственно-прелестны. Они удушали изнутри, взмахивая крыльями. Бабочки убили Шин Рюджин. Бабочка. Человек. Девушка. Йеджи. Хван Йеджи. Хван Йеджи убила Шин Рюджин. – Я хочу вспомнить тебя. У меня такое омерзительно-скребущееся изнутри ощущение, что я забыла то, что было нельзя. Забыло то, что жизненно важно и поистине ценно. Что мне сделать для того, чтобы вспомнить хоть крупицы, – слезы сами скатывались по щекам. Она упорно продолжала смотреть в камеру выискивая ответы. Вздохнула, опустила подбородок вниз, но смотрела. Смотрела, смотрела, смотрела, пока яркая вспышка воспоминаний не ослепила ее. Моя веселая, моя смешная боль. Flashback Йеджи держала девушку за талию, то и дело истомно сжимая ее , оглаживая бока. Рыжеволосая прижалась языком к правому ореолу соска, начиная вылизывать, но не касаясь пирсинга. Йеджи сводила Рю с ума. Открывала все новые и новые потайные секреты тела. – Блять, – всхлипнула Рю, когда другой ее сосок оказался стиснутым между пальцами. Йеджи обводила языком боковые стенки сосков, зубами кусая тот самый пирсинг на пространстве ореолов. Рюджин красивая. Красивая, когда вот так вот извивается под Йеджи лишь из-за легких ласк. Когда просит еще. Когда истомно вздыхает, а колени ее подрагивают. Когда она не в силах встать с кровати. Рюджин красивая для Йеджи. Нет. Самая красивая для Йеджи. Для Йеджи. End of Flashback Одно лишь мимолетное воспоминание, нового настолько яркое и необычайно новое, что хотелось вкусить его полностью. Рюджин чувствовала себя супер-героиней. – Блять нет. Пожалуйста. Покажи мне еще. Покажи еще что-нибудь, – плакала Рю, пока крылатое чудо все блекло в памяти. Она осмотрелась вокруг, пытаясь понять, как ей это удалось и взглянула на руку. Рюджин случайно исцарапала до крови всю руку. – Значит, я могу видеть тебя при боли, – как-то сумасшедше улыбнулась та. В ту же секунду уже не отвлекаясь на камеру, Рю мимолетно преподнесла свою тыльную сторону ладони ко рту и укусила. Кажется – в мясо. Flashback Йеджи крепко держала Рюджин за бедра, вылизывая клитор восьмеркой, пока девушка извивалась и стонала. «Сильнее Йеджи» и девушка сильнее входила своими пальцами. «Мягче Йеджи» и ее язык становился обмякшим и самым ластящимся. Йеджи приподняла ноги девушки и согнула в коленях для своего удобства. Она продолжала вбиваться тремя пальцами и одновременно ласкать ее языком. End of Flashback – Черен соврала мне, – немного тряслась Рю. – Мы были не врагами, а возлюбленными, – судорожный выдох. Рюджин выключила камеру.