Не лги мне

Счастливы без друг друга, невозможное. Переписка Черен и Йеджи. й: как она там? ч: пыталась вскрыться, сейчас лежит в коме. й: позаботься о ней, пожалуйста ч: йеджи…она тебя любит, не меня… й: а ты любишь ее, так что пожалуйста, скажи ей, что я плод ее воображения и стань с ней счастлива. ч: ты правда не сможешь увидеть ее? уверена, что стоит скрывать это…? й: шанс слишком мал. люби ее так, чтобы она меня ненавидела, черен. я больше не смогу с тобой связаться ч: шанс настолько мал…? й: передай ей мое письмо, хорошо? спустя то время, когда она научится жить без меня. ч: а если не научится? й: тогда научи Черен потирала виски, перечитывая последнюю переписку. Она хлебала свой чай из той самой кружки с исчезающей картинкой, смотря на пустоту перед собой. Рюджин еще спала. Она многим пожертвовала, чтобы стать дизайнером. Сон – в том числе. Но такой же обмякшей она все же встала и приоткрыла дверь на кухню, увидев слипающимся ото сна глазами черноволосую. – Утречко, – улыбнулась Черен, дохлебывая свой чай из волшебной кружки с исчезающей кошко-кассетой. Утро пахло солнечными веснушками, лупоглазыми глазами и промокшей от дождя травой. На пластинке в граммофоне Tom Rosenthal “It’s ok”, реквием которого выстукивала уже которую минуту черноволосая. Красочный плед из лоскутков поверх Рюджин придавал ей еще большего уюта с небольшими пандами под глазами и терпким запахом сигарет. Рюджин уселась на колени к возлюбленной, томно поцеловав ее, держа руки на ее лице – поглаживая. – Эх, а я до сих пор помню те моменты, когда ты ненавидела курящих, – легонько улыбнулась Ли, уже смакую сигаретный привкус на губах. На этот раз вишневый чапман. – «А я…» – пронеслось в голове у Рю. Flashback – Эй, ты что, правда куришь? – удивленно вскинула брови и распахнула глаза от удивления Рю. – С 12 лет… – немного пристыдила себя Йеджи. – Какой ужас, – усмехнулась Шин, слизывая с губ привкус шоколадного чапмана. Немного терпко, но ради сладости можно и потерпеть. – Мне не целовать тебя? – немного обиженно улыбнулась Хван. – Достань сигарету, – серьезно взглянула глаза в глаза Рю. – Что? – во все глаза смотрела Йеджи. – Кошкоглазая, ты меня иногда поражаешь, сигарету достань, – закатила глаза девушка. Йеджи молча выполнила все указания, ожидая следующих. – Подожги и затянись, – упорно ждала продолжения кареглазая. – Зачем? – все еще не вникала в суть солнечного разговора Йеджи. – Вот затянись и узнаешь, – смаковала свою улыбку та. Йеджи, будучи в ночном парке, поднесла к своим приоткрытым губам толстую сигарету и подожгла. Из зажигалки посыпались искры, порождая жизнь и завершая ее в пепле. Теория бесконечной жизни. Теория бесконечной вселенной, что сужается и вновь собирается по молекулам. Что вновь взрывается и падает в щели глубочайшего сердца. Что вновь рождает двух девушек и порождает три слова. Хван затянулась и немного подождала. И уже будучи готовой выдохнуть сигаретный дым, к ее губам совершенно невесомо прикоснулась светловолосая. Она вдыхала пар изо рта, проникая языком по шероховатой поверхности десен. Ее волосы немного колыхались на ветру, отлетая назад. Пряди сбивались в одну на лице, но их бережно убирала своими руками любимая, что продолжала истомно вкушать чужие губы. Они оторвались друг от друга, выдохнув остатки шоколадного дыма. End of flashback – Правда?? – я такого не помню, усмехалась Рю. Черен немного перекосило, но она тоже улыбнулась, чмокая любимую в нос. *** Flashback – Эй, Хван ЙеджИ, Хван ЙеджИ, почему куришь расскажи? – смеялась девушка, придумав новую стихотворную форму катаясь на старых обшарпанных качелях. Краска местами подсохла из-за чего кончики пальцев искрились кровью, но все же можно вылечить из пластырей и пряжи, ведь так? – Я смотрю, ты у нас в поэты заделалась, – катаясь на второй, ответила Хван. – Тогда я тоже скажу. Сигареты смывают запах чувств, а дождь смывает запах сигарет, – улыбнулась та, нежно взглянув в две вселенных напротив. – Бля, у тебя красивее, – всерьез задумалась девушка. – Вообще-то я думала ,что ты скажешь, почему без чувств, – надула покусанные от длительных поцелуев губы Йеджи. – А, так ты пытаешься смыть любовь со мной? – вылупила глаза и вскинула брови та, не зная как реагировать. Что-то в груди вот-вот норовило сломаться. – Ты ,что, совсем глупая… – шикнула девушка, вставая к другим качелям. – Нет! – смеялась девушка, боясь за то, что ее прическу сейчас разорвет от раскачки. – Что нет? – продолжала все сильнее и сильнее катать девушку Хван. Искристый смех лился из ржавых качель, окутывая пустующую ночную улочку. Скрип раздавался, кажется, не от старого механизма, а из сердца. Сердце опухало от любви. End of Flashback После расставания прошло 5 лет. Пять. Уебанских. Лет. Рюджин научилась жить без Йеджи, но не без воспоминаний о ней. Она ходила к разным мозгоправам по-типу Лии. Ей прописывали таблетки и один раз положили в психбольницу. Рюджин прокручивала каждое воспоминание,благородно подаренное ей собственной болью. Рюджин была красива. Со шрамами на запястьях, спутанными русыми локонами волос. С затуманенным взглядом и губами со вкусом вишневого чапмана. С вишней – постоянно, с шоколадом – никогда. Рюджин была очень красива с графлеными цветами на руках и зареванными лицами от воспоминаний. Рюджин была красивой. Нет. Самой красивой для (Йеджи)Черен. Девушка все также тихо мирно спала, а во сне прошлое. Прошлое то, что вызвано наркотой – принятой перед сном. Flashback Компания друзей сидела за столом, пока Йеджи рассказывала что-то очень ебанутое. Кто-то из ее друзей спросил. – Вы с ней поебались? – кажется Мирай. И Йеджи начала рассказывать про свою бывшую Шамину и засосы. – О боже, я так сильно напилась… – Миюша и Йен сейчас могут просто упасть со своих стульев, а откуда-то издали пронеслось. – Как же я скучно живу, – Артемий. Рюджин смотрела на любимую, не испытывая ни капли тревоги про то, что они рассказывают про бывших. Доверие хуем не сломаешь. Продолжая рассказывать, Юна хлопала Йеджи по плечу, пока та не закончила фотографией засосов на пол шеи. Вот тут то розоголовая Рюджин заревновала. – И с ней у тебя был первый секс? – во все глаза глядела та. – Ага…Мой первый секс был с человеком, которого я ненавижу, – кажется, Хван сейчас расплачется. – Почему я об этом не знала, – повернулась девушка к Гону и Ричу, доедая мороженное в рожке. – У вас с Йеджи он духовный, – сказала Милена, от чего Йеджи чуть не задохнулась. Девушки крепко держались за руки во время разговора и знали, их секс эмоциональный. Отчего обе мысленно рассмеялись, вспоминая слова бывшей Шамины. End of Flashback Шин Рюджин научилась жить без Хван Йеджи. Она убаюкивала себя ночными воспоминаниями, укутывала в цветастые пледы из лунной пряжи и лоскутков. Одевалась в махровые свитера с пушистыми рукавами. Мокрые волосы развивались, а сухие вились. Шин Рюджин больше не плакала. Она все еще не может понять до конца, кто же такая Хван Йеджи, но Черен она любит. Сильно любит. Представляет вместо нее кошачьи глаза, но все еще любит. А Черен знает, кого она представляет. И поэтому в один день девушка все-таки решилась отдать запечатанный конверт с потертыми марками и углами. – Что это? – смотрела Рю на конверт, протягиваемый ее женой. Черен тяжело вздохнула и продолжала тянуть руку. – Она хотела, чтобы ты его прочла, – отдавая сказала Черен. – Она? – не совсем понимая про кого она, находилась в смятении Шин. – Она, – напоследок сказала Ли, захлопывая за собой дверь и оставляя русоволосую наедине с собой. Девушка повертела конверт, разглядывая многочисленные в основном розовые и цветастые марки. «От кого: Хван Йеджи» На глазах начали собираться хрусталики слез. Почему именно она, почему сейчас. Она только научилась не причинять себе боль. Девушка аккуратно раскрыла бережный старый конверт, раскрывая лист а4, что был свернут несколько раз. На заголовке «От кошкоглазой к звездочке» Рюджин немного трясло, но это ничего, она потерпит. – Я узнаю кто ты и почему делаешь мне больно, да? – И в голове положительный ответ. Она начала читать. vspak — я не вернусь "Знаешь, я, долго собирался, но никак не могла написать эту записку. Я сейчас улыбаюсь, но мне тяжело. Я скучаю по тебе, очень. Да, я не переживу даже эту ночь, не то что до тебя дойти. Если ты это читаешь, значит меня больше нет. Я попросила Черен передать тебе ее, когда научишься жить без меня. Смешно, не правда ли? Ты мне изменила с ней, а я вот так вот, да. В общем отдала ее тебе. Прости меня моя любимая звездочка. Я не смогла побороть рак.» Flashback В забытом богом городе, на каком то бульваре, на качелях сидела Рюджин, прижимая к себе колени. Слезы скатывались по ее щекам сами по себе. Она дышит, но для чего? Черные волосы вились и их локоны падали на лицо, закрывая пелену перед глазами. Ее мама больна, а она только учится. Даже если она сейчас станет дизайнером, то не сможет оплатить все счета и препараты. Рак. Алопеция. У ее мамы уже не было волос, а денег даже на парики не хватало. Химиотерапия дорогая штука и она не для девушки с минимальным заработком, которого хватает лишь на то, чтобы снимать квартиру и есть. Просидев в такой позе несколько часов, к Рю подошла на вид 20 летняя кошкоглазая, садясь рядом на другую качель и уставившись, выискивая недоступное. – Что случилось? Почему ты плачешь? – темноволосая подкралась ближе, убирая прядку с ее лица. – Не трогай меня, не твое дело, – отдернула руку незнакомки Шин, не желая с ней разговаривать. Плачущая еще больше сжалась в комок, пытаясь спрятаться от всего мира. – Я правда не знаю, что с тобой и почему ты в 12 ночи сейчас сидишь здесь, но возможно я смогу помочь, – Кошкоглазая доставала своим взором до самых глубин сердца. Крала остатки здравомыслия, вынуждая открыться. Что-то в этих глазах было такое, что заставляло сердце трепетать, а ноги подкашиваться. – Моя мама больна раком, а у нас нет денег. Мне нужно оплачивать счета и уйти с колледжа, – все больше начинала тонуть в своих слезах темноволосая. – Какая стадия? – тихо спросила незнакомка, продолжая покачиваться. – Третья. Алапеция, – из Рюджин выжали все, что только можно. – У меня нет слишком много, но я могу оплатить где-то половину, – поглаживала кошкоглазая ее по голове. – И зачем тебе это? – Рюджин то и дело непонимающе шмыгала носом. – У м... , – хотела сказать что-то девушка, но тут же заткнулась. – Неважно, – – Если вдруг тебе понадобиться моя помощь, то я всегда буду здесь в это же время, – ответила кошкоглазая, в последний раз потрепав подростка по голове. – Стой! Как твое имя? – выкрикнула темноволосая уже удаляющейся девушке. – Хван Йеджи, а тебя? – – Я Шин Рюджин! – еще раз выкрикнула та в надежде, что ее услышали. End of flashback – «У меня тоже рак» – так вот, что хотела сказать Йеджи. «Я еще обязательно вернусь, но уже не в этой жизни. Я надеюсь ты счастлива с Черен, как того и заслуживаешь. Она же бережет тебя, да? Я правда безумно люблю тебя и всегда буду. Помнишь ты спрашивала меня, почему я хожу в шляпах? Flashback – Чудо, зачем тебе шарф летом, ты чего? – смеялась девушка, пытаясь размотать любимую. – Мне так нравится и мне холодно, – потирая фенечку на левом запястье, говорила Хван. Рюджин зубасто улыбнулась и тихо сказала. – Хочешь я с тобой надену шарф? – Сердце опухало от любви. – Хочу, – И Рюджин и вправду намотала на голову цветастый шарф, перематывая и душа им себя в жару. Шарфы, цветастые лютики и майская любовь двух девушек. Хван Йеджи правда верила, что она сможет побороть рак. Но вера не всегда верна, лишь субъективна. End of Flashback Рюджин вот-вот разорвет от накатанной истерики. «Ты самая лучшая девушка, которую я встречала. Конечно это больно, но это сердце! Бедное, влюбленное, дрожащее. Спасибо за то, что согласилась быть моей хотя бы на такой короткий срок. Я никогда даже и не думала изменять тебе с Юной, извини. Давай станем счастливыми без друг друга? Бесконечно любимой звездочке Рю-рю. Навеки твоя чудесная кошкоглазая возлюбленная Хван Йеджи." Шин Рюджин в слезах перечитывала записку, оставленною возлюбленною при смерти. Рак кожи, меланома. У Йеджи была меланома все это время. А Рю никогда и не задавала вопрос, почему же ее девушка носит шарфы в мае. Постоянно таскает с собой шляпки, покрывала и фенечки. А еще в левом кармашке рубашки ,на груди Хван, было сердце Рюджин. Пришитое и отданное безвозмездно, просто по любви. — Я изменила тебе с Юной, — говорила Йеджи, желая расстаться так, чтобы побольнее, чтобы девушка о ней не вспомнила. А кареглазая, крича и плача сказала, – А я тебе с Черен! – Ложь. Чистая и самая наглая. Йеджи умерла 29 февраля в 23:45. Одна, лежа в больничной койке. Умерла так, как и хотела, чтобы ее не вспоминали. Чтобы только раз в 4 года и то реже. А Рюджин не смогла разлюбить. Никогда больше не сможет. Она начала встречаться с красноголовой, чье прозвище звучало как вишня. Черен была влюблена в Рюджин еще до того, как Йеджи была мертва. И если Черен видела только Рюджин в своих объятиях, стонах и поцелуях. То второй же везде мерещились кошачьи, любопытные глаза, искристый смех и тихое родное "Рю-рю". И вот спустя несколько лет Рюджин на почту приходит рукописная записка, а на конверте такое до боли знакомое и родное "Хван Йеджи". На карих глазах вновь начали скапливаться слезы, скатываясь вниз по щекам. А в записке только. "Да, я не переживу даже эту ночь, не то что до тебя дойти.» Они вновь возродятся из молекул и частиц. Взрыв вселенной вновь станет маленькой точкой и через тысячи, а то и миллионы взрывов, они вновь будут вместе. Порождая три вещи. Любовь, боль, обман и измену. Я буду любить твои руки и губы, Я буду кусаться, но много и сильно, Я буду стирать твои слезы ладонью, А ты… Стань счастливой без меня, постепенно. А я пока буду любить тебя. Безвозмездно и сильно. Навеки верно.