Причины моих плохих поступков

      Зоро никогда не думал о сексе. Нет, у него не было физических проблем, как сказал бы врач на регулярном осмотре перед соревнованиями: «развитие согласно возрасту».       Просто ему было скучно и непонятно, зачем парни из его класса обмениваются под партой журналами с голыми женщинами. Он взял один посмотреть — женщины были все одинаковые в разных позах. Иногда — мужики, но тоже ничего особенного, выкачка под бодибилдинг, а не под реальный спорт. Позеры.       Организм у Зоро был здоровый, созревание вместе с ночными поллюциями пришло как по расписанию. Но лишнюю энергию Зоро предпочитал тратить на тренировки кендо, если гормоны играют. Дрочить ему интересным не представлялось, да и поводов не было.       Организм присмирел и ограничился поллюциями, до физической необходимости сбросить накопленное и проверить заодно — как работает созревшая половая система.       «Надо, так надо», — стоически решил Зоро, все равно за одежду в доме отвечал он, вот и стирал свое белье спокойно.       Парни, в конце средней школы как с ума посходившие на теме девчонок. Эротические сцены в кино, которые все обсуждали на переменах. Карты с голыми женщинами. Скучно, скучно, как же невыносимо скучно.       Потому Зоро, наверное, и прикипел так к Луффи, того эта тема тоже никогда не интересовала. Ведьма рассматривала отношения с парнями, как способ получить новые духи или наушники. Усопп писал стихи про любовь и смущался откровенных картинок. В общем, нормальные они были ребята, не то, что некоторые.       Не то, что этот извращенец, что по женским шкафчикам шарится. Зоро был уверен, что он-то нормальный, а у Винсмоука точно отклонение, откуда эта озабоченность. В чем вообще кайф нюхать другого человека…       Пока с Зоро не случилось это.       У Зоро не было пиетета перед первым в жизни поцелуем. Это даже нормально — проводить тренировочные бои, чтобы не облажаться на настоящем. Потому он моральных терзаний, согласившись поцеловать Санджи, не испытывал. Права облажаться с Куинои у него не было.       Кто знал, что Завитушкины губы будут такими мягкими и одновременно упрямыми. Кто знал, что тело Зоро само подастся вперед, еще, еще. С первого касания решая, что этого — мало. Что Зоро хочет больше, глубже, страстнее.       Гормоны впервые не во сне, а посреди дня, ударили в кровь, и Зоро уже ничего не соображал. Санджи вздохнул ему прямо в рот под его поцелуем, и у Зоро не просто все волосы на затылке поднялись, он четко ощутил — у него встал.       Кто бы мог подумать, что от Санджи так приятно пахнет каким-то детским шампунем. Что у него не просто спокойный приятный голос, а что его кожа под пальцами такая гладкая, а рот… Зоро занялся ртом, пока Санджи часто-часто дышал, поваленный на пол.       Тело Санджи под Зоро было твердым и гибким, так и призывающим проверить на пределы, загнуть как можно сильнее и…       В какой-то момент не привыкший справляться с буйством гормонов Зоро готов был сделать это. Вжаться в Санджи еще сильнее, сорвать одежду, чтобы стать еще ближе… пусть пока не ясно, как именно.       Голос Куины вернул его в сознание. Он как будто из обморока вынырнул, пялясь на раскрасневшегося Санджи. Его губы чуть опухли от поцелуев Зоро, и тому хотелось проверить, что будет, если закусить его светлую кожу…       Бам! — Ты опять завис, Зоро! — ему прилетело от Куины бамбуковым мечом по макушке. Вид у нее был дико раздосадованный. — Серьезно, соберись! Я подала заявку, чтобы ты выступил на отборочных зимой! А ты всю тренировку ведешь себя, как подготовишка!       Зоро угрюмо потер лоб, хотя прилетело ему по макушке. Завитушка так быстро ушел, он не успел переключиться.       Знает он, знает, на него просто что-то нашло. Все потому что у Завитушки такие безумно манящие губы, а еще он так вздохнул томно, когда Зоро коснулся губами его шеи. — Уй! — Ты хотя бы перерывы между зависаниями делай! — он опять пропустил удар.       Даже кендо не могло заставить его сосредоточиться, хотелось пойти к Завитушке домой, позвать его и снова испробовать до конца его губы… всего его.       Но Зоро не знал, где тот живет. Потому он отказался от ужина, вызвав волнение Куины, неужели она побила больного? Но Зоро отправился к себе в комнату и устало упал лицом в подушку.       Пальцы покалывало от фантомной гладкости кожи Завитушки. Подушка фантомно пахла его волосами, в паху ныло от воспоминаний от его вздохов лишь от поцелуев.       А если бы сделать больше, если бы Завитушка застонал под ним.       Рука сама забралась под резинку тренировочных штанов, сжала уже раз двадцать встававший от одних мыслей о Санджи член. Зоро раньше не увлекался дрочкой, ведь она отнимала силы от тренировок, но горячий язык Завитушки, отвечающий яростно ласкам его языка…       Он довольно быстро разобрался, как это делается.       И лежал, опустошенный, с липкой рукой, совсем не понимая, что с ним происходит.       Он ведь не такой, ему подобное и интересно не было никогда. Может, он гей? Вряд ли, парни в раздевалке вечно полуголые, а члену Зоро как-то плевать.       Другое дело Завитушка. Зоро представил, как переодевается Завитушка в школьной раздевалке за пять минут до физры. Оголяя грудь, сейчас покажутся соски… Одноклассники мешали, потому Зоро убрал их из своей фантазии, пошли вон!       Теперь в раздевалке был только он и Завитушка. Тот слишком медленно стягивал футболку, потому Зоро подошел и провел ладонью по торсу сам, оголяя грудь.       Этого хватило для второго сеанса дрочки.       Зоро уперся лбом в свою подушку и застонал. Безумие какое-то! Он ни о чем больше думать не может.       Хотя он ведь раньше мог болтать с Санджи, и вообще, было здорово увидеть море вместе с ним. И тот не смеялся над его рассказом о маме. Он вообще был первым из людей вне его семьи, с кем Зоро поделился настолько сокровенным. С ним классно общаться про все на свете, даже на самые пугающие темы — что Куина уйдет и оставит их. Что мамы могут пропадать и никогда не возвращаться, и это по-настоящему страшно.       С Завитушкой хорошо и спокойно, а Зоро на него дрочит.       Хотя разве он виноват, что Завитушка такой красивый. И от него всегда так приятно пахнет, чистотой и уютом, как квартирой после весенней уборки. Это был самый уютный домашний запах, что Зоро знал.       А еще это был повод в третий раз подрочить на Завитушку.       Зоро устало распластался на животе, забив на чистоту белья. Оно безнадежно запачкано. Как и его мысли о Завитушке.       Успокоение приходило лишь на короткое время. Организм Зоро был здоров и тренирован, скоро пошлые мысли и стояк возвращались, гормоны затмевали сознание.       Зоро представил Санджи в своей комнате. Он не любил чужаков, но Санджи был своим, ничего не противилось против него в комнате Зоро. Лежащим на спине на его кровати, отвечающим на поцелуи Зоро, позволяющим руке Зоро стягивать с него брюки.       В этот раз Зоро дрочил, стоя на четвереньках, упираясь лбом в спинку кровати. Он представлял себе Завитушку под ним, как он задирает тому школьную рубашку почти до шеи, обнажая… Ах, он никогда не видел голого торса Санджи, но кончил еще быстрее, чем в первый раз.       Запоздалое психологическое половое созревание обрушилось лавиной, не давало Зоро уснуть до пяти утра. Он сжимал ноги, заставляя себя не думать о Завитушке, и тут же проигрывая своим же мыслям и гормонам.       Те варились в теле Зоро, как в адском котле, булькали и прожигали вены. То, что должно было происходить постепенно с тринадцати лет, экспресс-поездом сбило Зоро за одну ночь.       Наградив так, как награждает каждого подростка за половое созревание, — прыщом на нос.       Живший закрытой эмоциональной жизнью, страшащийся боли утраты Зоро никого не подпускал к себе в душу глубоко, кроме семьи. Завитушка был первым из внешнего мира, кто проник так мягко, и так глубоко.       И оказалось, что схема проста. Зоро не способен желать того, кому не доверился всецело эмоционально. И не мог желать никого из уже близких, потому что те его родня. Завитушка был уникумом — соединением душевной близости и первым предметом желания, это не мог быть никто другой, только он.       В мире могло быть миллион подтянутых блондинов, но ни с одним из них Зоро не было так спокойно молчать и знать, что он может поделиться, чем угодно. Это возбуждало еще сильнее, потому Зоро подрочил еще раз перед уходом.       Сил в теле совсем не было. Можно было сослаться больным, но тогда Куина зайдет в его комнату, проверить, не нужен ли врач. А Зоро казалось, что он всю кровать в честь Завитушки за ночь опорочил.       Скомкав ставшую жесткой простынь и запихав ее под кровать, Зоро направился в школу. Он все еще не свыкся со своим новым мироощущением.       Куина лишь хохотнула, увидев его прыщ на носу, когда он шел умываться.       Не то чтобы Зоро не нравилась тяга к Завитушке, с этим проблем не было. Его бесила собственная озабоченность и неспособность контролировать свои мысли и возбуждение. Как извращенец какой-то.       А Завитушка сидел спокойно впереди него на математике, и шея его то краснела, то белела призывно, по пять раз за минуту. Зоро уже испугался, что его вызовут к доске, а у него стояк от того, что он пялится на затылок Завитушки.       Но мысль как-то замылилась и ушла, ее выместил глубокий, спокойный сон. Его организм был измучен гормональным взрывом, а присутствие рядом Санджи успокаивало.       Он проспал до самой физкультуры, на которую его и разбудил Завитушка.       Взбаламученный, Зоро хотел было побежать за ним, но быстро потерялся, заплутал, вбежал в раздевалку, когда парни уже заканчивали переодеваться.       Против воли, когда шел к пустому шкафчику, Зоро скользнул взглядом по стоящему к нему спиной Санджи.       Тот на удивление целомудренно переодевался, распустил рубашку, чтобы та прикрывала бедра, а потом торопливо скинул брюки. Впрочем, вид торчащих из-под рубашки длинных ног, тоже будоражил Зоро. К сожалению, Завитушка в одну секунду натянул спортивные шорты. Словно на скорость одевался.       Зоро завис, ожидая, когда дойдет дело до рубашки. Завитушка мучительно не спешил, аккуратно расстегивал пуговицу за пуговицей, видна была только его спина и двигающиеся лопатки. Наконец взялся за ворот, чтобы скинуть рубашку с плеч. Зоро подумал, может окликнуть его, и тогда он увидит соски, которые воображал всю ночь…       Мимо пронесся абсолютно голый Луффи, подпрыгивая так, что его причиндалы звенели у всех на уровне носа. И заслоняя Санджи на той стороне раздевалки. — Мугивара, прикройся! Ты причина, почему я не пойду в армию и похерю карьеру! У меня травма от мужских раздевалок! — орал кто-то из парней Кида.       Когда Луффи с хохотом скрылся, Санджи был уже в футболке. — Ха?! — Зоро от разочарования даже не сдержал эмоции. И тут же опомнился, когда на него все посмотрели. Точно, он же пришел переодеваться на физру. Хорошо, что сумка и спортивки прикрывают пах. Он не был уверен, что у него сейчас там творится. Он потерял контроль над этой частью тела.       Когда он положил вещи и выпрямился, Санджи в раздевалке уже не было.       Зоро был зол на себя. Что потерял ясность мысли, что вчера это мешало заниматься кендо. Блин, это даже нормально общаться с Завитушкой мешало, он сразу начинал смотреть на его губы.       Было гораздо лучше без всего этого. И одновременно, это было мучительно приятно. Как сладкий яд, как наркотик.       Нет, Зоро не должен поддаваться отравляющей зависимости от Завитушки. Он…       Он играет против их команды! Прыгает по полю в этих возмутительно поднимающихся до самого белья шортах, зыркает дерзко из-под челки, когда ведет мяч.       Зоро лажал. Он так лажал, что чуть не убил Усоппа пассом мяча на космической скорости. Его взгляд то и дело метался по площадке в поисках не мяча, а Завитушки в шортах, которые надо запретить законом.       А потом они оказались друг напротив друга. Зоро замер, завороженный и немного испуганный, что еще выкинет его тело. Возбуждаться при всех во время игры очень не хотелось. Низкий ворот футболки обнажил рельефные ключицы Завитушки.       Он даже забыл, чего хотел-то вообще. А, кажется, отбить мяч.       Зоро завис, а Завитушка прыгнул — высоко и прямо с места. Зоро только стоял с открытым ртом, смотря, как тот перелетает через него. А чертова слишком легкая спортивная майка наконец задирается при приземлении, обнажая бледную грудь и пронзительно-розовые соски.       Они играли в баскетбол, но это был нокаут.       Что-то там ревела толпа, визжали девчонки, Зоро даже не сразу понял, что проебался. Снова поддался своим развратным мыслям и продул в баскетбол. Он был зол на слабость своей плоти, раздражен и не знал, как ему дальше с этим жить.       Зыркнул на Завитушку. Тот посмотрел на него, широко улыбаясь всем-всем-всем, кто чествовал его победу. Зоро ощутил злость на всех в этом зале, кто смотрит на Завитушку, пытается стать к нему ближе. Ближе чем Зоро.       Завитушка посмотрел на него и осекся, его улыбка стала не такой безудержной.       Зоро все портит. Ему надо уйти, пережить эту херню, потому что… — Круто сыграли! — где-то радовался Усопп.       Зоро зыркнул на команду победителей. Кид повис на плечах тяжело дышащего Санджи, что-то радостно ему втолковывал про победу. Голые руки Кида касались голых плеч Завитушки. А Зоро не касался никогда!       Кровь вскипела моментально, кулаки сжались, он готов был ринуться и ударить Кида в лицо. За то, что касается Санджи, а ведь он, Зоро, а не какой-то там Кид, ему близкий человек.       В этот момент Зоро испугался. Ведь и правда, Завитушка легко заводит знакомства. Это Зоро за десять лет впервые встретил кого-то кроме семьи, с кем настолько сблизился. Но у других не так, Зоро точно знал, что не так.       Что Завитушка общительный и дружелюбный, не то, что Зоро. Что ему легко стать близким к кому угодно.       Он… он должен поговорить с Санджи. О чем точно, Зоро еще не знал. Что-то плавало несформировавшееся в голове. Чтобы пообещал, что Зоро все равно его самый близкий человек.       Но потом, когда Зоро остынет. Когда не будет кровь в его жилах кипеть от вида Кида, висящего на Завитушке. На обеденном перерыве…       Не поздравляя победившую команду Кида, Зоро покинул спортзал еще до возвращения учителя Смокера. Он даже в класс пришел первым.       Парта Завитушки пустовала, и он подумал, что с нее удобнее всего пялиться на Пуддинг. Завитушка ведь не хочет стать таким же близким с Пуддинг? Нет, это право только Зоро. — Не ожидала, что Санджи настолько классно играет, — в класс влетели смеющиеся девчонки. — Я думала, он не любит спорт, раз постоянно ходит на кулинарию к Иванкову. Разве спортсмены готовят? — Значит, он умеет и то, и то! И всегда списать дает! — Зоро даже не помнил имени этой девчонки, которая трепала все это хорошее про Завитушку. Но теперь она ему официально не нравится.       Вот дерьмо, надо же было Завитушке именно сегодня устроить этот фокус с баскетболом. Теперь он в центре девчачьего внимания.       Зоро резко встал из-за парты. Времени нет! Пуддинг в классе нет, а значит, она около Завитушки, выражает ему там свои восторги. А иначе — где ей вообще быть!       Зоро ушел раньше, значит, ребята переодеваются. Хорошо, он успеет перехватить его до встречи с девчонками, в мужской раздевалке, где… Кид. Кида тоже нахер.       Зоро разберется со всем, что творится с его желанием, потом, но ни за что не простит себе, если опоздает. Если кто-то успеет за перемену стать Санджи более близким человеком, чем он. Пробежав два раза по второму этажу Зоро с опозданием ворвался в спортзал. Никого. И раздевалке никого не было. Упустил? Завитушка ушел куда-то с девчонками.       В кладовой глухо стукнул мяч, и Зоро повернул туда голову, как охотничья борзая. Кто там? Кто-то один?! Или Завитушка не один, потому что его, конечно, каждый хочет…       Санджи был один. В свободной футболке и спортивных шортах, которые законом пора уже запретить носить таким, как Завитушка, потому что Зоро умрет от истощения от дрочки из-за них. Свет в кладовую падал из узкого окошка под потолком, и в его тусклом освещении Завитушка удивленно обернулся. — Зоро? Там… все убрано? Мячей не осталось? — спросил тот. Зоро молчал, пялясь на Санджи и тяжело сглатывая. Тот подумал немного и робко добавил: — Привет?       Почему-то смутился, покраснел и отвернулся, хотя это никогда не спасало. Зоро все прекрасно видел по его красным ушам и шее, Зоро было даже так привычнее читать эмоции Завитушки. — Вроде не было ничего, — ляпнул зачем-то Зоро, хотя он не смотрел на мячи. — А. Ага, спасибо, — выдавил красный Завитушка, который не спешил почему-то оборачиваться. Но у Зоро не было времени ждать.       Он метнулся к Завитушке (чтобы поговорить). Тот удивленно обернулся, его рот был слегка приоткрыт от неожиданности, а губы краснели после напряженного матча. Приглашающие краснели и приглашающее приоткрыт.       Потому Зоро вжался в губы своими. Он уже знал как, вчера была плодотворная тренировка.       Нет, он пытался начать разговор, но успел только «Зави…», как уже, сам этого не ожидая, поглощал Санджи.       Тот от неожиданности вскрикнул, но тихо, потому что крик ушел Зоро в рот. И очень удачно Санджи губы приоткрылись еще шире.       У Зоро не было опыта контроля себя во влечении. Он только вчера понял, что его пьянит и ведет от Завитушки во всех смыслах, и меньше всего ему подчинялось такое дисциплинированное всегда тело.       Он чуть не уронил Санджи, прижимая его к стене подсобки. Из его рта вырвался вдох при ударе лопатками, но Зоро и его поймал и поглотил, как хотел поглотить всего Завитушку.       С его упрямыми губами и мягкими волосами, пахнущего даже сейчас после матча вкусно и уютно, пьяняще уютно. Уютнее, чем утро в додзе или вечер дома, когда отключили электричество, и все сидят в гостиной при свече.       А еще Завитушка отвечал ему в поцелуе, его руки вцепились в школьный пиджак Зоро, в который он успел переодеться. Потому что понимал Зоро и все, что тот хотел высказать.       Никогда и никто в моих глазах не будет ближе и важнее, чем ты.       Снова была гладкая кожа щек под пальцами с мозолями от мечей. Теперь можно было опустить ладонь ниже, коснуться всей кожи и ключиц, от чего Завитушка вздрогнул в поцелуе. Как сильно он вздрогнет,       если Зоро запустит руку под майку…       Завитушка дернулся, когда Зоро коснулся его талии и двумя пальцами голой кожи над резинкой шорт. Затормозил в страстном поцелуе. И Зоро отстранился — что не так?       Но совсем чуть-чуть, насколько хватило опьяненного гормонами сознания. Буквально на миллиметр, оба они тяжело дышали друг другу на влажные губы. У Завитушки был такой же затуманенный взгляд. — Пойдем на крышу, — ляпнул Зоро.       Завитушка почему-то удивленно на него вытаращился. — А?! Зачем? — Скажем ребятам, что ты с нами тусишь, потому что мы теперь встречаемся. Тогда Ведьма не будет гундеть, — шея у Завитушки была голая. И это был аргумент попробовать ее на вкус. Зоро прижался к ней губами, не дожидаясь ответа или реакции, и из груди Санджи вырвался судорожный вздох. Зоро чувствовал, как бьется его сердце, прижимаясь всей грудью. — Ах, — руки Завитушки судорожно вцепились в его плечи, тот явно таял под касаниями губ, и значит, Зоро не собирался останавливаться. По крайней мере, он не остановился, когда его рука снова коснулась талии и забралась под спортивную форму Завитушки.       Зоро раньше не знал, зачем другие люди трогают друг друга. А, вот зачем. И эти звуки, которые издает Завитушка… — ет… нет… Зоро, нет.       А, он говорит звуки «Нет». Еле соображая, Зоро отлип от Санджи. — Чего? — лицо у того было просто пунцовое. — Мы не можем… не можем им рассказать, — он прятал глаза. — Что?! Почему?! — но ведь это было так логично. Объявить, что они встречаются, у Завитушки уже есть самый близкий и самый важный человек, нечего тут в ебаную очередь выстраиваться. А кто словами не поймет, так Зоро ему морду отрихтует. Наглую красноволосую морду.       Санджи перевел дух и облизал губы. Это был явно манящий жест, потому Зоро снова потянулся к ним.       Рука Завитушки уперлась ему в грудь. Зоро ничего не понял, но послушно повиновался его желанию. Остановился. — Мне дозволили учиться в общественной школе, только если у меня будут превосходные оценки. Если отец узнает, что я тут развлекаюсь и завел отношения, пока не стал первым учеником, меня переведут, — Завитушка говорил смущенно, не глядя в глаза, словно ему было стыдно. Хотя Зоро не понимал, чего Завитушка может стыдиться перед ним. — Они никому не скажут. — Все равно, — упрямился Санджи. — Их друзья могут сболтнуть. А отец велел учителям следить за мной и докладывать. Мы не сможем это контролировать, если кто-то узнает. Я… я хочу остаться учиться в этой школе, Зоро.       С этими словами он наконец поднял голову и посмотрел на Зоро полными просьбы, растерянными голубыми глазами. Он с таким выражением вообще все что угодно мог попросить, даже кубок за победу на прошлом юниорском турнире, который Зоро очень ценил. Он бы без вопросов его отдал. — Хорошо, — послушный любой прихоти своей первой любви и страсти, кивнул Зоро, — мы никому не скажем.