Причины моих плохих поступков

      На обеденной перемене в классе опять стоял галдеж. — Я сегодня тоже сама готовила. Вот, попробуешь? — Кейми в толпе девчонок достала и робко приоткрыла коробку с бенто. По классу сразу поплыл запах пережженной жареной рыбы. Пуддинг заткнула нос рукавом пушистой кофты. Завитушка, сидящий в центре девчачьего царства, рассыпался в комплиментах невероятным талантам Кейми.       Зоро тихо улыбнулся и подцепил палочками еще один рулетик с омлетом. Все было хорошо.       С тех пор, как Завитушка согласился дать их отношениям еще один шанс, все было хорошо. Нет, даже не так — умиротворенно и счастливо. Зоро больше не ревновал к толпе окруживших Завитушку девчонок, просто наблюдал со своего места, как расцветает тот, когда они советуются с ним по поводу готовки. Или приносят свои кулинарные опыты ему на пробу. Или обсуждают что-то такое, до чего Зоро дела нет, а Завитушке — есть.       Девчонки больше не пытались использовать Санджи, чтобы сблизиться с Зоро. Успех на школьном фестивале сплотил и сдружил их с Санджи даже сильнее легкомысленных увлечений мальчиками.       Порой они даже забывали, что Зоро обедает с ними в одном кабинете. Настолько все были увлечены шумной болтовней с Завитушкой, который каждый обед становился сердцем их маленького клуба.       Поначалу Завитушка смущенно поглядывал на Зоро, когда девчонки начинали зазывать его обедать с ними. Ведь раньше они обедали только вдвоем, это было их время. — Нет, мы с Зоро… — смущенно попытался отказаться от приглашения Завитушка в первый день их новых отношений. — Иди, — спокойно с уверенной улыбкой покачал головой Зоро. — У нас будет куча времени после уроков.       И по тому, как загорелись глаза Завитушки, Зоро понял — он попал в точку. Завитушка, оказывается, был чертовски социальным. Ну, чисто как Луффи только который еще и слушает, что ты говоришь. Он прямо расцветал в окружении своих новых подруг.       И Зоро было тысячу раз не жалко отдавать эти минуты, которые раньше были только его, если Завитушка так счастлив.       Потому Зоро уже несколько дней спокойно кивал — иди ешь с ними в перерыв, я посижу на задней парте. На переменах ему нравилось свое место на камчатке еще больше, отсюда было приятно любоваться, каким свободным и счастливым становится Завитушка от девчачьего внимания. Самая вкусная приправа к его бенто от лучшего из поваров, что он знал. — Мое, мое теперь попробуй! — тараторила Морковка. — Эй, моя очередь на дегустацию. — Я могу! — вклинилась Бонни. — Да знаем мы, что ты можешь! — рявкнула Альвида.       Девчонки смешно конкурировали за оценку их обедов Санджи, признанного мастером после какого-то случая на домоводстве. Завитушка не рассказывал, только загадочно улыбался и говорил: — Джентельмены о таком не распространяются.       Вот пижон. Но девчонкам нравилось, ведь он всегда говорил в итоге что-то восхищенно приятное, никогда не выставляя плохих оценок даже горелому комку. А еще Зоро знал, что Завитушка никому из девчонок никогда не откроется так, как ему. Про жестокость отца, про нападки братьев, про то, что его наказывали за то, что ему нравится готовить. Уязвимый, не щеголеватый Завитушка был доступен только Зоро, и именно он был настоящим.       И этого знания Зоро хватало. Девчонки могут наслаждаться лощеным фасадом, если это заставляет Завитушку чаще улыбаться. Но принадлежит по-настоящему душой он только Зоро. Даже Пуддинг не будет никогда ему настолько близка. — Зоро, мы давно тебя не видели! — в кабинет зашел Усопп, почему-то красный и смущающийся. Он размашисто, словно на шарнирах, подошел к парте Зоро. И говорил с ним, но постоянно косил глазом в сторону девчонок, точнее — на смеющуюся Кайю. Та заметила его и тоже затихла. — Привет, Усопп. Чего хотел? — Зоро не понял, чего это ему Завитушка глаза страшные делает. — Ну… я зашел позвать тебя пообедать с нами в столовой. Надо обсудить вечеринку по поводу Луффи, — Усопп принялся часто-часто чесать в затылке и стрелять глазами в сторону Кайи. — В смысле, по поводу завершения его отстранения от школы. Он сказал, что это должна быть похоронная вечеринка, ведь его опять заставят учиться, — он нервно засмеялся. — Да ему еще больше недели под домашним арестом торчать, — буркнул Зоро, не желавший спускать глаз со зрелища радостного Завитушки.       Зоро мог бы ходить обедать с ребятами в столовую или даже на крышу. Играть там в снежки или лепить «крышебабу» из выпавшего первого снега. Но ему больше нравилось смотреть, как счастливо смеется Завитушка, окруженный галдящими и хихикающими девчонками. Они ему шли, как свита принцу. — Да ну, чувак, Нами спрашивала о тебе, — вырвал его из мыслей упрямый Усопп. Он никак не хотел уходить, а Завитушка смотрел на Зоро и поднял брови так высоко, что те того и гляди запутались бы в волосах на макушке.       Зоро немного вспотел от напряжения. Чего это они?! Он даже не может вслух признаться, что хочет остаться нагло пялиться на Завитушку из дальнего угла, как чертов сталкер. Все потому что их отношения снова втайне. Но в этот раз Зоро не бунтовал, он понял, что будет с Завитушкой, если слухи дойдут до его семьи. — А еще нам всем писал Эйс, а у тебя же нет телефона… Без Луффи все такие занятые, что мне некому… — Хочешь пообедать с нами? — перебил его Санджи. И Усопп вздрогнул и уставился на него. — Ой! При… привет! Извини, не ожидал тебя увидеть… в смысле, в таком окружении. В смысле, я думал, ты в библиотеке продолжаешь зависать. Я рад, что ты вернулся, я хотел… — Пообедать с нами, Усопп, — медленно повторил Санджи, укоризненно покачав головой в сторону недогадливого Зоро. — Ты же любишь сладости? Сегодня Кайя-чан принесла свою замечательную домашнюю карамель. — Ах, Санджи-кун, не выдавай меня! Их форма вышла такая некрасивая! — притихшая за спинами девочек скромница Кайя всплеснула руками и почему-то спрятала в них лицо. — Ой, карамель, очень хочу! — Усопп ухватился обеими руками за приглашение остаться. Видно было, что он не решался на глазах у девчонок свободно общаться с Кайей. Не хотел, чтобы те засмущали ее шутками про их дружбу. — Ого, тут даже Годзилла есть! — Годзилла? — вытянул шею Санджи, когда Усопп взял самую большую из бесформенных конфет. — Ну да, вот же. Годзилла лежит на спине и плывет по реке, любуясь на небо, — Усопп повернул конфету под нужным углом и плавно помахал ей, изображая мягкое покачивание на волнах. — О-о-о. И правда похоже, — потрясенно признал Санджи. Девчонки тоже признали в конфете Годзиллу. — А вот эта похожа на велосипед директора Киджи, когда тот опять забыл его под дождем в школе и тот вмерз в землю до следующей весны! А вот это…       Фантазия Усоппа и умение видеть новые образы в банальных вещах превратили неказистые леденцы Кайи в произведения высокой кулинарии. Она смотрела на Усоппа благодарным теплым взглядом, впрочем, тот был так увлечен болтовней, что это замечал только Санджи.       Теперь он тоже понимал в любви гораздо глубже, чем раньше.       После уроков сегодня они опять мыли спортзал. Точнее болтали, Зоро показывал на швабрах кендо-приемы и даже провел с Санджи поединок по всем правилам с поклоном и подсчетом очков.       Теперь они гораздо меньше целовались. Не так уж много в школе укромных местечек, а Зоро не хотел тащить Санджи в подсобку, чтобы тот не нервничал. Смеющийся Завитушка со шваброй больше грел его сердце, чем смятенный и растерянный на матах.       Что не отменяло того, что Зоро продолжал на него нещадно дрочить каждую ночь. Нет, в первый день отношений он дал себе зарок стать лучше и прекратить порочить Санджи в мыслях. И даже усилием воли заставил себя заснуть.       И проснулся от эротического сна, что Завитушка пробрался к нему в комнату и залез под одеяло. А когда Зоро заметил и откинул одеяло, тот оказался в одном фартуке со школьного фестиваля на голое тело.       Зоро проснулся от этого вида и тут же яростно, не замедляя стука сердца, додрочил на эту фантазию. После чего прекратил бороться с очевидным и больше не запрещал себе плотские мысли о Санджи. Мужчину определяют поступки, а не фантазии.       Что не отменяло того, что порой Зоро так хотелось поймать и затискать Завитушку. И он задавался вопросом — хочется ли тому? Раньше тот целовался, как бешеный. — Ты должен был помочь Усоппу остаться в классе под предлогом, что тоже скучал по нему, балда! — выдал запыхавшийся Санджи, взявшийся после драки швабрами наконец за пол. — И как я должен был это понять?! — Пффф! — Завитушка раздражающе закатил глаза. — Он хочет быть рядом, а не только переписываться с ней. Но не смеет заявить о своих намерениях вслух, чтобы не принуждать ее. — Трус, — фыркнул Зоро. — Просто скажи ей, что она тебе нравится, и дело с концом. — О, кто у нас заговорил, мистер Зрелость? — Санджи развернулся к Зоро всем корпусом и уткнул руки в боки. — А сам-то так же с Куиной провернул, когда не хотел ее терять? — Харэ поминать это! — покраснел Зоро, разворачивая бег со шваброй и направляя ее по полу в сторону Завитушки. — Эксперт выискался!       Санджи ойкнул и принялся быстрее удирать от швабры Зоро, не отнимая от пола свою. Они так и бежали друг за дружкой, повторяя траекторию влажной дорожки на полу. Дважды одно место моют, Смокер был бы доволен. — Отцепись! Любовь — деликатная тема! Ай! — Санджи подпрыгнул, уворачиваясь от швабры по ногам. — Если бы не я, так бы и помер в одиночестве! Ох!       Умело обращающийся со шваброй благодаря тренировкам кендо, Зоро резко преграждал Санджи пути отступления и смену маршрута. Он загнал его в угол, как хоккеист шайбу в ворота.       Санджи развернулся и уставился на своего пленителя тяжело дыша. — Кстати об одиночестве, в эту субботу Куина с отцом едут знакомиться с родней Педро. — Ох, — Санджи замер, не сразу переварив информацию. И неуверенно поднял взгляд на Зоро: — Ты ее не потеряешь, если она выйдет замуж. Она все равно будет твоей… — Да не про это одиночество! — рявкнул Зоро, краснея, как рак. Вечно Завитушка ему будет припоминать фиксацию на сестре. — Я просто… как бы я… — он замялся и даже начал крутить мокрую швабру у ног Санджи, от чего на его сменку летели грязные капли. Санджи терпеливо ждал, а куда ему было деваться — Зоро зажал его в угол. — Да ерунда, — красный, как рак, Зоро отдернул швабру и собрался было уходить, но Санджи успел положить руку поверх его руки. — Что такое, Маримо? Они не взяли тебя, потому что Педро против? — раскол в дружной семье Ророноа вдруг дико его напугал. Он казался немыслимым для Санджи. — Да нет! Я остаюсь отвести за отца утреннее занятие! Не Куине же оставаться, в самом деле! — запротестовал Зоро, но Санджи не убрал руку, с волнением взглядываясь в лицо Зоро. — Так что? — Ну… — видно было, что Зоро перебарывает невероятное смущение. — Понимаешь, я не очень люблю оставаться дома один.       Он тут же с вызовом глянул на Завитушку, но тот не хрюкнул от смеха, а его рука так же спокойно лежала поверх руки Зоро.       Не то чтобы Зоро боялся монстров в шкафу или грабителей, он был уже взрослый. И прекрасно владел мечом, пусть только сам Бугимен сунется.       Но всякий раз, когда он оставался дома слишком надолго один, на него накатывала неизбывная, сосущая тоска. Он ощущал себя снова тем маленьким ребенком, который сутками торчит в тесной квартире в ожидании, когда вернется наконец поздно вечером мама и подарит ему полчаса внимания.       Он ждал ее всегда, преданно, никогда не забывал. Но в итоге она ушла без тени жалости. Она не оборачивалась на тропинке от дома Ророноа, почему-то это Зоро точно знал. И теперь, когда Куины с отцом долго не было, у Зоро неприятно сосало под сердцем, что его близкие снова могу покинуть его. Вот так, даже не попрощавшись. — Маримо, хочешь, чтобы я пришел в гости в выходной? — Завитушка смотрел на него серьезно и внимательно.       А Зоро смутился, выходит, никого не будет дома, а он зазывает Завитушку к себе на весь выходной. Тот точно не так его поймет. — Нет! Нет, не надо. У меня же утром занятие с первым годом. Я буду не один, так что… — Не приходить? — стушевался Санджи, решивший было, что его впервые зовут в гости не по пути после школы, а специально. — Нет! — выпалил Зоро. И Санджи сник. — В смысле, нет, приходи, конечно! — быстро поправился Зоро. — Только не думай, что это потому что мне одиноко в такие дни! И вовсе мне не одиноко!       И от появившейся легкой смешинки в глазах Санджи Зоро был готов на месте от стыда провалиться. Но отрицать сказанное не стал — вдруг Завитушка передумает? К Луффи из-за домашнего ареста нельзя, а значит, одинокий день в пустом доме будет тянуться невыносимо долго и будет заполнен неприятными воспоминаниями. — Я… отменю регулярную субботнюю запись в библиотеку и приду, — тоже немного смущенно кивнул Завитушка. У Зоро же всю неловкость как рукой сняло от шокирующего факта: — Погоди, ты что, обычно В ШКОЛУ ПО СУББОТАМ ХОДИШЬ?       Да если Зоро кому из ребят расскажет, они ему не поверят, что такое бывает! А у Луффи от такой шутки и вовсе икота начнется.