Причины моих плохих поступков

— Ничего такого не было, Кейми мне все рассказала! Не танцевал я на столе! — Санджи развернулся и отвесил зазевавшемуся Зоро легкий щелбан сразу же, как прозвенел звонок с последнего урока и Джимбей отпустил класс. — Уй! — Зоро потер лоб, поглядывая на Завитушку. — Может, мне приснилось это, просто очень реалистично!       После разговора с Рыжей в голове было много путанных неприятных мыслей, еще девка эта из первачей до конца перерыва в классе терлась. Зоро решил избавляться от запутанностей по порядку, одна за другой.       Одноклассники спешили поскорее сгрести свои вещи в сумки и смотаться из надоевшего класса. Очень быстро комната пустела, оставляя Зоро и Санджи одних. Те оба не торопились, Санджи не хотелось домой или в одиночество библиотеки после недельного вынужденного ареста, и он надеялся еще немного побыть с Зоро. — Вообще-то… там было другое, — Зоро серьезно посмотрел на Санджи, и тот вопросительно наклонил голову. У него было отличное настроение, и Зоро было немного стыдно его портить. — Понимаешь, ты слегка набрался… неслабо так. — Да знаю я, Кейми мне уже сказала. Что за позор, — Санджи спрятал лицо в ладонь, как всегда предательски краснели кончики ушей. — Нет, дело не в этом, — слова давались туго, но раз уж решился — говори. Зоро взъерошил волосы на затылке. — Я решил отвести тебя отлежаться в старую комнату Луффи. Ну и там в темноте, ты… Короче, мы оба были немного того, подвыпили. И ты стал целоваться и цепляться за меня, под футболку мне полез. — О, боже, — Санджи испуганно посмотрел на Зоро. — Маримо, я домогался тебя по пьяни?! — Что?! Нет, это я! — оторопел Зоро. — Тьфу ты, ты мне все слова сбил! — Ты домогался меня? — Завитушка выглядел очень озадаченным, словно это последнее, что можно было ожидать от Зоро. Стало еще стыднее. — Да. То есть нет. То есть… Аррр! Короче, ты стал цепляться и требовать большего, и я вроде как понимал, что ты пьян. Но я сам был пьян, но меньше, чем ты. Но я тебя послушал и позволил тебе домогаться дальше. И я сам начал раздевать тебя… — Зоро объяснял путано. Он вроде как был виноват, а вроде как Завитушка сам требовал. — И, в общем, мы чуть там не… — Ох, — по расширившимся глазам Санджи было видно, что это шокировало его больше, чем новость о пьяном стриптизе. Он смотрел немигающе на Зоро, а взгляд его озарялся пониманием. Например, что обнаружилось у него дома в белье, когда он наконец разделся, и откуда это.       Зоро в эту минуту себя просто ненавидел. Тогда было так горячо и приятно, но тискотня на чужой вечеринке и правда совсем не то, что сделает Завитушку счастливее. — Но не думай! Мы ничего такого не успели. Я… не успел, ты уже отрубился почти что. Так что это я виноват, ведь я был трезвее тебя, — Зоро усилием воли заставил взять на себя всю ответственность. Ну и что, что пьяный Завитушка его подначивал? На то он и пьяный, чтобы стойко не вестись на его заигрывания. Зоро должен был оберегать Завитушку от подобного на чужой вечеринке. — Не успел? — эхом повторил Санджи. Реакция у него была тихая какая-то, лучше бы закричал, обозвал похотливой водорослью. — Ну да…. Мимо комнаты вроде как шла Нами. И вроде как запустила мне туфлей в висок. — О.       И Завитушка закрылся и замолк, вмиг как-то побледневший. Его очень сильно шокировало, что Нами стала свидетельницей их горячей сессии без продолжения. Он сидел, сложив руки на коленях, и смотрел в пустоту. — Ты… ты не переживай, Нами просто решила, что я надрался и лезу, как скотина. Но это… она ведь права по большому счету. Вот и приходила мне сейчас мозги промыть. Да и я же сам сказал, что нам некуда торопиться. А сам пьяным в чужом доме с тебя чуть штаны не стянул. Я виноват, Завитушка. Я знаю, что ты хотел, чтобы все произошло не так. Прости.       Зоро опустил повинную зеленую голову. Он реально подвел Завитушку, и только сейчас, по его тихой реакции, а не по воплям Нами, понял, насколько глубоко он мог ранить Санджи.       Тишина длилась, только иногда доносилось шарканье ботинок какого-то запоздавшего ученика, спешащего по коридору за дверью. Пока наконец Санджи тихо не проговорил: — Это ничего. Ты зря так расстраиваешься. Не так важно, что там было. Я б простил тебя, даже если бы все дошло до конца. Я всегда прощаю тех, кого люблю.       Стул резко скрипнул, и Зоро вскинул голову, чтобы посмотреть на своего Завитушку, но тот уже развернулся и суетливо перебирал учебники на парте. Шея и уши у него горели от стыда.       Он только что признался Зоро в любви! Они этих слов друг другу еще ни разу не говорили. То есть Зоро первый сказал, что они встречаются, и ясно, что они нравятся друг другу. Но любовь — это совсем другой статус, другие чувства, это когда все по-настоящему. А он этим признанием будто обязывает Зоро тоже любить его в ответ. Вот же торопыга, с такими признаниями не спешат.       А тут взяло и с губ сорвалось! Он совсем не собирался, но эту неделю так мучительно скучал по Зоро, не помня ничего об окончании вечеринки. Он уже стоял на своих двоих и осознавал себя после прогулки по морозному вечеру, когда оказался в особняке Винсмоуков. Прямо перед стоящим посреди гостиной отцом.       Санджи тогда не просто опоздал на субботний ужин, он был еще помят и растрепан, от него пахло дешевой текилой или ромом, чем там их Эйс спаивал? Он смотрел через всю гостиную в глаза отца, и холодный, отчаянный ужас вытеснял из него все пары алкоголя, потом вытеснил всю взрослость, потом — всю уверенность в себе.       Остался только маленький перепуганный Санджи, у которого больше нет мамы, и которому некуда бежать.       Конечно, когда он наконец увидел Зоро, и тот так счастливо смеялся от розыгрыша с танцами, сердце Санджи плавилось в секунду, как воск на тысячеградусной плавильне. Когда он увидел Зоро, на него медленно налезали обратно все эти шкуры отчаянно жаждущего чего-то подростка, влюбленного юноши, и последним налезла самая перепуганная часть — уверенность в том, что для него есть в этом мире еще что-то. Например, Зоро.       Вот эта-то часть сейчас и брякнула на радостях! Такой позор. Лучше стриптиз перед ребятами.       Раздумывая над тем, стоит ему схватить сумку и выбежать в коридор, чтобы не длить ужасно неловкое молчание позади, или лучше сразу выброситься из окна, Санджи не чувствовал, как Зоро встал из-за парты и встал у него за спиной.       Вздрогнул, только когда Зоро вдруг нагнулся и обнял его сзади, вместе со стулом, прижимаясь грудью к плечам, щекой к волосам над ухом. Санджи вздрогнул и замер, боясь пошевелиться. — Я скучаю, — прошептал Зоро. И Санджи не знал, это неготовность Зоро ответить на признание теми же словами, либо остолоп как всегда ничего не понял, что ему признались. Потому решил свести все к легкой шутке. — Так вот же я — уже здесь, Маримо. Сейчас-то чего скучать? — засмеялся он. — Или ты еще не осозна… — Почему тебя не было неделю? — Зоро сжал его сильнее, прижался щекой плотнее, словно боялся отпустить. Немного сперло дыхание, а сердце наоборот билось как сумасшедшее. — Я же говорил, что впервые так выпил, не ожидал, что у меня такое жесткое похмелье…       Зоро так и знал — Ведьма была права, она вечно права. Бесит. Не бывает похмелья целую неделю, а он так слепо верит своему вруну-Завитушке. — Я скучаю по тому, как раньше ты говорил мне все. Я скучаю по тому, как мы общались раньше. Помнишь, еще на школьной поездке? Ты рассказывал мне про маму, и про то, как тебя наказали…       Санджи дернулся, потому что первым инстинктом было вырваться и бежать. Но Зоро держал крепко, да и глупо это было. Бежать надо было сразу, как в любви признался. Потому Санджи спокойно положил руки поверх кольца объятий. — Это ерунда, Зоро, это не интересно. Ты ничего не можешь изменить, так какой смысл тебя беспокоить? Все хорошо, Маримо. Я здесь, и это лучшее доказательство, что все уже нормально. — Не нормально! Потому что раньше ты говорил мне все, а теперь — нет. Теперь ты врешь даже мне, — Зоро уткнулся носом в мягкие волосы на виске. Как Завитушка не понимает, что когда закрывается от Зоро, то только сильнее пугает его. Пусть говорит ему все — и про дом, и про страхи. Иначе он заставляет думать, что Зоро не самый близкий, не самый нужный, что его легко оставить и заменить. Не говорить, что у тебя на самом деле на уме, а потом в один, такой же как все, день просто уйти рано утром, ничего не сказав.       Завитушка в его объятиях сдался и опустил голову. Смотрел на свои руки с длинными бледными пальцами. — Извини. Просто… я подумал, что это не так уж важно. Подумал, что никакой пользы мне от этого не будет, а ты разозлишься или… — он замолк. — Буду думать о тебе хуже?       Санджи ничего не ответил, только отвернулся, что было глупо с учетом того, что Зоро держал его в захвате объятий. Ему проще с Ширахоши, потому что от нее пока нечего скрывать? Ему веселее с Ширахоши, потому что она не знает его стыдных тайн? Зоро прижался к его волосам губами, прикрывая глаза. Чертов Завитушка, если бы они сделали это в комнате Луффи, даже тогда тот бы не признался, что все совсем не так, как он мечтал. — Завитушка, давай все будет как раньше, чтобы не бояться говорить о чем угодно? Мне этого не хватает. Пожалуйста, — пробормотал Зоро и дождался, пока Санджи в его руках еле заметно кивнул. И вернулся на старт: — Почему тебя не было неделю?       Санджи медлил с ответом, но решился: — Нужно было, чтобы сошел синяк со скулы. Не хотел, чтобы в школе появились вопросы. У девочек. Или хуже того, у учителей. Отец был недоволен, что я посещал «маргинальные места», в которые меня тянут мои одноклассники.       Зоро закрыл глаза и прижал Завитушку вместе со стулом сильнее. Ну конечно. Зоро знал, точнее догадывался, но никак не мог себе вообразить до конца. Это было слишком непохоже, слишком неправильно по сравнению с тем, как было в их семье. Никогда бы отец не избил его за вечеринку у одноклассников, даже когда Зоро чудил в плохой компании в средней школе. — Разве он не боится, что если учителя узнают, то будет скандал? Если твой синяк будет заметен? — Наверное, я должен был успеть закрыться. Он так думал, что это моя работа подставить блок руками, чтобы не позорить его. Обычно он не бьет по лицу до таких сильных синяков, — вздохнул Санджи. Зоро сжал зубы, но постарался не выдать того, как его всего рвет изнутри. Он не хотел, чтобы Завитушка опять закрылся и скрывал от него правду. — Но ты был пьян и не успел? — Нет, я… Я никогда не прикрываюсь руками. Чисто на инстинктах всегда их, наоборот, прячу. Вдруг я получу перелом или ушиб пальцев и не смогу готовить? Плевать на лицо, оно заживет. Но если я пораню руку, то не смогу ничего делать на кухне. Провести эту неделю дома и не иметь возможности готовить было бы сущим адом, — признался Санджи. — Руки — ценнее всего.       И Зоро расцепил объятия, чтобы взять в ладони руку Завитушки. Кожа на ней была белая и ровная, кроме тех мест, где виднелись пятнышки старых ожогов на пальцах. Зоро погладил один на указательном. — Я доставал запеченные грибы с сыром, а Ичиджи резко вошел, вот я и дернулся, — пояснил Санджи. Зоро спрятал палец с ожогом в своем кулаке, не зная, что делать с болью, которая уже причинена. Что делать с болью, которую еще причинят, а он ничего с этим сотворить пока не в силах. Он хочет как можно скорее вырасти. — Руки для тебя ценнее лица, да, Завитушка? — просмеялся он. Он был рад, что Санджи поделился с ним, но не знал, что делать теперь с этим знанием. — А я думал, ты из тех, кто целый час перед школой укладывает волосы, чтобы нравиться девчонкам. — Пока моя готовка покорила больше девчачьих сердец, чем мой стиль, — хмыкнул Завитушка. — Думаю, я мог бы жить с уродливым лицом. Ну, типа твоего. Но я не смог бы жить, если бы у меня отняли возможность готовить. — Эй! — свободной рукой Зоро сделал Завитушке легкий удушающий. — Ты в кого такой засранец!       Но он не выпускал из второй руки нежно укутанного в ладонь пальца. Санджи тоже сопел в борьбе, но из объятий вырваться не спешил. — У меня богатое генеалогическое древо! — Фу! Ты ходишь к женскому доктору?! — Нельзя быть таким тупым, Маримо!       Зоро порывисто прервал свои обнимашки-удушение, резко осознав: — Черт, скоро же тесты! — Интересные у тебя ассоциации к слову «тупой», — пытался отдышаться потрепанный Санджи. Так и не вынимая пальца из руки Зоро. — Проверишь меня? Я без тебя ни черта математикой не занимался. — Почему ты об этом с такой гордостью говоришь?!       Мир снова напомнил Зоро, что пока он счастливо живет в своей семье, Завитушке приходится проходить через боль и обиды. А Зоро дурачится с Луффи, закусывается в штуку с Куиной, пока Завитушка подставляет лицо. Потому что — лишь бы не руки. — Позанимаемся у меня? Еще куча времени до тренировки, все равно Куина будет с Педро полдня трещать.       Санджи согласился еще до того, как Зоро договорил.       Куина сразу отправила их в комнату Зоро, потому что тот корчил ей рожи и мешал болтать с Педро. Познакомившийся с семьей, тот теперь сидел у них в гостиной на правах жениха — такой старомодный. Зоро подозревал, что Куина объявила о помолвке только чтобы перестать торчать в холода у калитки с принципиальным Педро.       Хорошо, что Зоро вчера простыни поменял и пропылесосил в комнате. Он надеялся, что максимально скрыл тот факт, что его комната в последний месяц — филиал дрочки на Завитушку с соответствующим мусором и запахами.       Дома он раскрылся перед Завитушкой во всем великолепии своей бездарности в математике. Тот даже тетрадкой его бил и возмущенно пил воду. В итоге велел Зоро решать задачу по материалу месячной давности, а сам достал книгу и засек пятнадцать минут.       Зоро пыхтел, сидя над тетрадкой за котатцу. Вообще-то под словом математика он имел в виду «дико целоваться до опухших губ». Но Завитушка такой тупой. Сам начать приставать Зоро не решался, не хотел пугать Завитушку после признания в домогательствах на вечеринке. Но целоваться хотелось бешено.       Он скосил один глаз на Санджи. Тот сидел на полу, прислонившись спиной к кровати Зоро. Слишком близко в опасному подкроватью, где в глубине обитали жесткие носки, засохшие в комке с «жидкостью неизвестного происхождения». Делает ли так Завитушка? Или делает как богачи — дрочит с лицом эстета двумя пальцами, оттопырив мизинец? Зоро завозился на месте — фантазия, как Завитушка надменно дрочит, тоже была возбуждающей.       Тот ничего не заметил, он был весь в книге. Глаза бегали по строчкам, а щеки пылали румянцем. — Что ты читаешь? — ревниво спросил Зоро, потому что он думал о Завитушке, а тот о нем — нет! — А? — не сразу оторвался Санджи. — Это роман. Ширахоши-чан дала. Но это ее любимая книга, так что нужно скорее прочесть и вернуть. — Кха! — то есть вместе с жилеткой она книгу притарабанила?! Точняк Нами ей насоветовала. Чтобы Санджи ее прочел, а потом был повод встретиться, чтобы вернуть. И еще обсудить за обедом. Девчонки — жуткие и коварные создания, даже эта плакса.       Санджи, видимо, расценил кашель Зоро, как заинтересованность в книге. — Мы с ней болтали, и я сказал, что люблю исторические любовные романы. А она сказала, что любит всякие исторические с волшебством. И это ее любимая история про болезнь влюбленных, она книгу даже с собой в школу берет. Она про то, что безответно влюбленный будет кашлять лепестками цветов, пока те не поглотят все его легкие. И лекарство только одно — взаимные чувства. А если цветы удалить на операционном столе, то ты забудешь того, кого любил. Что были знакомы забудешь. И вот главный герой умирает от невзаимной любви, но не соглашается забыть о ней. Для него потеря любви — большая гибель, чем смерть. Замечательная книга, спасибо Ширахо… — Херня! — сказал как отрезал Зоро. Санджи нахмуренно повернулся к нему. — В смысле? Это прекрасная метафора любви. Забыть любовь — хуже смерти. Или это концепция только для млекопитающих, а лишайники еще не дозрели до… — Я про то, что он, выходит, не так сильно ее любил, — фыркнул Зоро. — С чего такие гениальные выводы, Маримо? — Ну, раз думал, что после операции забудет ее и все будет кончено. С чего бы? Получается, он выбрал ее чисто случайно, а не из всех людей в мире, — Зоро казалось, что он говорил совершенно понятные очевидные вещи. Чего вообще пояснять? — Так что выходит, этот хрен потом случайно влюбится просто в кого угодно, не факт, что в нее. В любого, у кого тоже две руки и две ноги. Если бы мне такую операцию сделали, я бы просто влюбился в тебя заново. В кого еще? Ты же остался бы самим собой и нет никого другого такого же. И все было бы у меня тип-топ, и херней бы не кашлял, и любил бы того же самого. А девка из твоей книжки для мужика была просто под руку подвернувшейся, а не по-настоящему выбранной.       Зоро проговорил все это с пренебрежением через губу, пытаясь доказать, что книга этой розоволосой девки — полная чушь, и вообще, зря Завитушка так по ней ахает да охает. Но теперь Завитушка пялился на него с открытым ртом. — Че… чего? — непонятливо уточнил Зоро. Он что-то не то сказал? Слишком очевидно топит эту Ширахошину? — Ничего! — Санджи очнулся и быстро захлопнул рот, уткнувшись в книгу. Лицо у него пылало. Зоро вообще ничего не понял, сейчас-то чего?! Завитушка его с ума сведет, вот, гляди, еще хихикать начал так довольно. И сам псих, и Зоро в дурку отправит. — Ты чего ржешь? — Отстань, я читаю! Хе-хе-хе, — Санджи прижал ноги к груди, чтобы поднять книгу выше и спрятаться за ней.       Зоро так просто и на ходу признался ему в любви. Ему и так было очень хорошо и безопасно в комнате Зоро, что он хотел бы остаться тут навсегда, так еще и такое. Они не просто встречаются, потому что нравятся друг другу, у них прямо любовь! Взаимная!       Зоро хочет узнать о нем все. Зоро выбрал бы его снова и снова. Ничего ЕЩЕ ЛУЧШЕ просто не может случиться в жизни.       А Зоро еще такой делает вид, что ничего не случилось. Или сам не понял, что ляпнул? Так лучше, а то бы они тут оба умерли от неловкости, но все равно было невероятно приятно. И как-то легко. Словно сейчас что угодно может произойти, и это точно будет к лучшему. Прямо что угодно.       Хихиканье резко прекратилось. Санджи опустил книгу. — Зоро, а по поводу вечеринки у Луффи, тебе правда это важно? — Что? — Зоро уже сдался понять, что происходит. — Ну, в смысле… — Санджи зарделся. — Тебе же хочется уже сделать это? Это же нормально, парочки в старших классах точно этим занимаются. — Чем «этим»? — Я в тебя сейчас книгой кину, Маримо! — зашипел Санджи, Зоро на всякий случай приготовился к атаке. Но книга была Ширахошина, так что Завитушка ее пожалел. Черт. — Сексом. Я думаю, ты так легко повелся на вечеринке, потому что хотел заняться сексом. Правда? — Да уж не на лыжах покататься! — Угу, — кивнул Санджи и на некоторое время замолк. Зоро все еще сидел в напряжении, ожидая книжки в лоб. — Я думаю, мы можем это сделать. — Чего?! — Зоро чуть назад и без всякой книжки не откинуло. Он еле успел схватиться за край котатцу. — В смысле?! — Хватит орать, — цыкнул на него Санджи. — Если это так важно, можно сделать это. Только не в школе или у Луффи, конечно. Где-нибудь у тебя, когда твоей семьи не будет. — Воу, воу, Завитушка, притормози! — Почему?! Мы подростки, разве мы не для этого сделаны? Как еще получить опыт? Тем более, если ты реально измучился уже. Я могу! — Санджи облизал пересохшие губы. Неделю назад отец не только избил его, но и снова посадил в подвал — подумать о своем поведении, ну и чтобы не смел сунуться в школу со ссадинами. Было темно, душно и сыро, на стенках от постоянной темноты мерещились тараканы, а сутки тянулись невероятно долго. Раньше в этой темноте он вспоминал маму. Но теперь у него было не обрывочное прошлое, у него был Зоро. Зоро ждал его снаружи, и когда держишься с ним за руки в мороз, жар от ладони ощущается даже через перчатку. А еще Зоро иногда целует его в бровь, и сердце Санджи ухает вниз, как с моста на тарзанке. Потому что потом опять взлетает вверх.       Внезапно оказалось, что у Санджи в жизни нет ничего более ценного и яркого, чем Зоро. И ему захотелось сделать для него все, что угодно. Он готов был бросить к его ногам даже последние шансы добиться признания отца. Ради Зоро он готов был стать окончательным педиком, вот как Санджи его любил. — Нихрена тебя мотает! — сказал Зоро, которому Санджи сейчас всего себя предложил. Все же надо было стукнуть его книжкой. — Когда твоя семья будет в отъезде в следующий раз? — продолжал давить Санджи, решивший вручить себя Зоро даже если тот вздумает сопротивляться. Сегодня такой день, когда все должно быть легко, в этот раз у него точно получится без всякой паники и рвоты. Очень хотелось значить для Зоро еще больше, но Санджи не знал другого способа. — На новогодние каникулы… Так, стой! — Завитушка сам шел в руки, что бы там ни интриговала Рыжая. А Зоро еще во время ланча решил, что отдавать его всяким соплюхам не собирается, он застолбил его своим навсегда. И чтобы Нами не смела молоть чушь, что Зоро сделает его несчастным. — С чего такая спешка?! — С чего? Ты же хотел, — захлопал глазами Санджи. — И… и я. Кто в семнадцать не хочет секса?       Отлично, теперь они оба потные и залившиеся краской. Зоро ощущал, как ладони липнут к столу. Завитушка позволит ему сделать то, что не дозволял никому. Он будет стонать от касаний Зоро. А Зоро обязательно снимет с него всю одежду, потому что это не просто перепих, это будет долгое… — Прекрати, — оборвал его Зоро, прогоняя развратные мысли. Слова Нами про то, что Завитушка слишком сложный, а Зоро слишком простой, потому может легко его сломать, не давали покоя. Ведьма, ну чисто Ведьма. И Зоро выдохнул: — Я хочу секса не в семнадцать, а с тобой. — А какая разница? — прошептал уже почти подползший к нему Санджи, он был смятен, на нервах, но глаза его блестели от азарта. — Не буду врать, я хочу тебя, — от такой прямоты Зоро даже ретивый Завитушка застопорился и прекратил ползучую атаку. Сел озадаченно на задницу на пол, словно эта прямота уже ему в лоб прилетела. — Но я хочу, чтобы все было, когда ты будешь готов. А не потому что хочешь сделать мне приятное. Мы же об этом говорили, Завитушка.       Санджи отвел в сторону взгляд, теперь он стыдился своего напора. — Я думал, тебе это нужно. — Мне нужно не сейчас, мне нужно с тобой! — Зоро наконец нагнулся вперед и схватил Санджи за руку, так что тот даже испугался. — Послушай, Завитушка, просто дай мне обещание, что наш первый раз будет друг с другом. Этого хватит. Этого я готов дожидаться сколько угодно, мне не трудно. — Ты сбрендил, что ли? Тебе секс предлагают, Маримо, — выдернул руку смятенный Санджи. Его отвергли и одновременно, показали, как сильно важен именно он. Санджи испытывал нежность и в тот же момент фрустрацию. Он думал, что сможет порадовать Зоро, раз не очень радует отца. А тут и с Зоро не проканало, на что он вообще годен? — Ты что, надулся, что тебя не разложили прямо здесь на полу? — Зоро ткнул его пальцем в бедро. Санджи поджал губы и закатил глаза. И ничего он не надулся. — Эй, эй, Завитушка, просто пообещай мне, этого достаточно. — Пффф, — высокомерно задрал нос Санджи и тихо прибавил: — Конечно.       Не успел увернуться, когда Зоро опять поймал его руку и потянул на себя, чтобы Санджи завалился вперед и против воли уставился на Зоро лицом к лицу. — Обещаешь? — Зоро был предельно собран и серьезен. — Говори правду. — Да, — выдохнул Санджи, забыв про все подколки и маски, за которыми прятался. Зоро желал его так… нежно? Что Санджи даже сомневался, что заслуживает такой преданности.       Зоро расплылся в счастливой улыбке. — Тогда ползи ко мне, — и потянул Санджи сильнее на себя. — Можешь продолжать угрожающе надвигаться на меня с развратными мыслями! — Придурок! — выдохнул тот в падении.       Они наконец целовались, да еще где — в уютной комнате Зоро, рядом с обложенным книгами и тетрадями столом. Зоро завалился на спину, и Санджи был сверху, атаковал и атаковал его губы. А руки Зоро скользили по его бокам и спине, зарывались в волосы на затылке.       Это было больше не яростное подростковое облизывание, они уже умели целоваться, и Санджи делал это с особым жаром человека, пережившего эмоциональные горки. Он целовал глубоко, жестко и требовательно. Так, что у Зоро почти сразу встал, и Санджи чувствовал это бедром при движении.       В один момент он плотнее прижался бедром к паху Зоро. И отстранился с коварной улыбкой от поцелуя: — Может, тебе просто помочь с этим делом, Маримо?       Зоро только прерывисто втянул воздух от дразнящих ласк, и тут же опрокинул Санджи на спину, сам нависая над ним. — Нет, это я хочу это сделать, — он даже не ногой, а прямо рукой схватил удивленного Санджи за пах. Просто его эротические фантазии основывались на том, какие непотребства он делает с Завитушкой, а еще как тот реагирует на них. После обжиманий на вечеринке дрочка стонущему Завитушке была прочно в топе страстных фантазий. — Будет очень хорошо, — горячо прошептал он на ухо всхлипнувшему Завитушке. — В тот раз тебе понравилось. — Зоро… — выдохнул тот, но ни сопротивления, ни протеста не последовало. Зоро позволил себе немного наслаждения, прижался ртом к шее Завитушки, чтобы почувствовать губами, как тот начал хватать воздух, когда Зоро сжал его член, пусть все еще поверх одежды. — Зоро! Эй, уберись в додзе до ужина! — раздался голос Куины за дверью.       Завитушка одним рывком скинул с себя Зоро и на четвереньках, как бешеный кот, удрапал в дальний угол комнаты. Забился туда, даром что шипеть не начал. — Аха-ха-ха! Ха! — вид вихляющей задницы улепетывающего на всех четырех Завитушки навеки теперь отпечатался в сознании Зоро. Завитушка все же зашипел из угла: — Харе ржать! — Что вы там буяните? — Куина все же не утерпела и открыла дверь в комнату брата. Зоро по-прежнему хохотал, а Санджи сидел в углу и бросал в него угрожающие взгляды. — В этот раз обошлось без самолетов, — вздохнула Куина и кивнула Зоро, показывая пальцем себе за спину. — Марш в додзе, чтобы из-за тебя ужин не откладывать. — Да иду я, иду, — смеющийся Зоро закивал, но не спешил подняться на ноги, помня о стояке. К счастью, Куина не задумалась о его позе, слишком была занята мыслями об ужине и Педро. Получив согласие, она тут же удалилась по делам.       Зоро уже почти вышел вслед за ней, как вспомнил что-то, вернулся ко все еще дикарствующему в углу Завитушке и взъерошил ему рукой волосы на макушке. — Думаю, на сегодня занятия окончены. Я потом тренироваться буду. Люблю тебя, — и быстро нагнулся поцеловать ошалевшего Санджи во взъерошенную макушку.       Он ушел, а Санджи остался сидеть в углу, как нахлобученная сова — лохматый и с вытаращенными глазами. Зоро сказал «люблю» совершенно осознанно и прямо!       Вот ведь паршивец, все он всю дорогу осознавал.