Причины моих плохих поступков

      Хиери подружилась с девчонками. Не так чтобы накрепко, но отвечала им, что у нее на обед, и даже одолжила Альвиде тетрадь. Наверное, они общались с ней только про Зоро, но, к счастью, учебных дней оставалось совсем мало, а историй про Зоро и девчонок было завались. Потому до конца года Санджи был за Хиери спокоен. — Уф, я даже рада, что учебный год скоро заканчивается, — заявила в тот день Кейми, устало откинувшись на спинку стула, стоило прозвенеть звонку на ланч. — Теперь вместе с Хиери, Хэнкок и Альвидой в нашем классе столько красоток, что на их фоне мне никогда не найти парня. Тут рыбу уже ловить нечего.       Санджи хотелось сказать, что Кейми очень веселая и открытая, при этом ответственная, и что с ней очень легко делать что угодно — от фестиваля до полета на Луну. Но он засомневался, стоит ли ему лишний раз напоминать о себе девочкам, и Бонни опередила его своей репликой. — Ты же вроде как в Институт дизайна одежды собираешься? Разве там не одни красотки да модели ошиваются, а парней кот наплакал? — Не напоминай! — фыркнула Кейми. — Там будет еще хуже! Парня я, конечно, хочу, но это же не повод отказаться от своей мечты! — Где вообще много парней? — задала животрепещущий вопрос Кэррот. — В медицинском, может быть? Но Кайе это не надо, — хихикнула Бонни, а Кейми толкнула локтем покрасневшую Кайю. Все знали, что та мечтает стать врачом, а еще — что она теперь официально встречается с Усоппом. Санджи иногда хотелось спросить, на сколько процентов он правда успел помочь их паре? Или его подсказки были глупыми и детскими, и когда он уехал, они быстрее сошлись друг с дружкой. — А ты куда поступаешь, Пуддинг? — У меня несколько вариантов, но я боюсь не пройти конкурс. Что-нибудь про управление в сфере услуг. — Даже звучит скучно! — Эй! Я стану владелицей собственного отеля! — А где учат на секретных агентов?       Позабыв о ланче, все наперебой обсуждали свое будущее, которое уже вот-вот, лежало буквально за порогом. Осталось доучиться пару дней, получить аттестат и шагнуть в новую жизнь с легким замиранием сердца.       Каждая из девушек говорила о будущем с восторгом и ожиданием той самой большой жизни, в которую она рвалась. Санджи был рад, что не стал привлекать к себе внимание. Ему нечего было бы сказать, спроси его. Его натянутая улыбка, когда он поделился бы гарантированным поступлением в Финансовую академию, слишком контрастировала бы с искренними горящими взглядами всех остальных.       Они ждали, когда школа закончится и можно будет упорхнуть уже — наконец-то! — в настоящую жизнь. Санджи с тоскливой беспросветностью осознавал, что его шанс провести настоящий год в школе упущен навсегда. И пусть он успел влюбиться, целоваться в сугробе, сходить на большую вечеринку и даже надраться там, как типичный подросток, он еще столько всего не успел. Новогодний бал, день влюбленных, столько, столько всего не случится больше никогда! — А ты куда будешь поступать, Хиери? — дружелюбно повернулась Пуддинг. Теперь ведь Хиери сидела на месте Санджи поближе к Пуддинг. Когда-то он ради нее так дорого выменял это место у одноклассника. А теперь хотел бы вернуться туда уже ради Зоро, но было нельзя. Все заканчивалось вот так.       Хиери же в ответ вся сжалась и опустила глаза, все еще скованная в компании. — Она пропустит этот год, — ответил вдруг резко за нее Зоро. — По семейным обстоятельствам. — О, извини, — притихла как-то Пуддинг. Девочки тоже как-то переглянулись с пониманием, и Санджи это заметил.       Хиери пропустит год после школы? По семейным обстоятельствам, и Зоро уже в курсе?! Санджи все еще был под впечатлением недавнего милого возвращения Зоро домой вместе с Хиери. И как Куина обняла ее за плечи.       Больше он такого не пытался провернуть, но был уверен — они ходят к Зоро домой каждый день.       Что это вообще значит — «по семейным обстоятельствам»? И эти взгляды девочек. Она что — беременна?! Такое случается, если быть школьниками и «дойти до конца», как этого всегда хотел Зоро. И теперь у него девушка, а еще скоро будет ребенок. — Ты такая бледная, Хиери. Поешь сегодня с нами на лужайке? — ласково обратилась к ней Кайя.       Хиери поежилась и посмотрела робко на Зоро. Тот зевнул: — Сходи, не укусят же они тебя. А я на крышу к ребятам схожу, сто лет с ними не был. Луффи ведь для тебя слишком громкий.       Хиери задумалась, а потом еле заметно кивнула, явно желая порадовать Зоро и дать ему свободы. Она и правда была бледная, а еще ела совсем как птичка. Санджи решил, что у нее токсикоз. Такое бывает на месяце третьем беременности, он читал, когда тошнит даже от мысли о еде.       Все наконец разбредались на ланч. Парни еще в начале перемены выскочили, чтобы занять очередь в кафетерии за булками с якисобой. Девушки с наступлением тепла ели на воздухе, а Санджи наконец мог остаться один в кабинете. Ему не придется ныкаться по школе и натыкаться на Кида то в курилке, то в библиотеке, раз Зоро с Хиери тоже уходят.       Он украдкой глянул на них. Зоро легонько похлопал Хиери по плечу в знак поддержки. Он заботился о ней. Он ПРАВДА заботился о ней в своей слегка грубоватой типичной манере — чтобы она гуляла, чтобы она общалась, чтобы Луффи не пугал ее криками. Как близки и как хороши они вместе, даже у ревнующих девочек никаких вопросов не возникло. Хиери словно по праву рождения должна была быть с Зоро. Хиери отдала Зоро его ланч, у них даже коробки уже были одинаковые! И девушки увели ее прочь из класса. Внезапно Санджи понял, что они с Зоро остались в классе одни. Впервые с момента возвращения Санджи в школу.       Его шея словно окаменела, он не смел поднять голову и посмотреть на Зоро. Что бы он ни сказал сейчас, он будет звучать как проигравший? Все его попытки поговорить и искупить хоть отчасти свое долгое отсутствие наталкивались на стену презрения. Зоро раскаивается в том, что «баловался с парнем» теперь, когда у него будет настоящая семья? Ему стыдно за свое «пидорство»?       Не таким он помнил Маримо, это не клеилось с его внутренним стержнем. Он же не такой! И Санджи в один миг решился — заставил себя титаническим усилием воли поднять голову и взглянуть дерзко прямо на Зоро. Желать правды — никакое не унижение, быть честным до конца — вот что настоящее достоинство.       И встретился взглядом с Зоро. Тот стоял у парты, повесив сумку на плечо, и смотрел прямо на него. — Зоро, — Санджи сам не поверил своему голосу, это говорил словно кто-то другой, слегка охрипший. — Почему ты так злишь… — Не говори со мной! — Зоро взорвался так, что ударная волна его ненависти заставила Санджи отпрянуть на стуле. — Больной фрик! Что еще у тебя в привычках — воровать трусы и сталкерить? Красть вещи с нашей бельевой веревки?! Педро сказал, что видел тебя вчера около додзе. Хер ли ты от меня никак не отстанешь!       Санджи сидел с открытым ртом, раскрытый Зоро опять во всей своей низости. Как в начале года — он просто хотел быть ближе к тому, кого любил. Все слова скомкивались в горле от обиды. Он… он не хотел быть навязчивым, он просто правда любил Зоро. И… его любовь опять отвратительна. Он отвратителен.       Санджи ощутил, что слезы подступают к глазам, и сейчас случится еще одна мерзкая вещь — он разрыдается прямо на глазах у ненавидящего его Зоро. Черт, хоть какое-то достоинство ему позволено сохранить? — Ой, забыла! — в класс вбежала слегка раскрасневшаяся Кайя. — Хорошо, что ты не успел уйти, Зоро. Передай, пожалуйста, это Усоппу.       И она, смущаясь, но все же протянула ему замотанное в носовой платок большое яблоко. — Я? — Зоро сморгнул, он очень медленно переключался от безумной ярости на обычное общение. — Да. Прости, ты же на крышу идешь. Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! — Кайя сложила руки домиком в мольбе. Она была такая милая, когда заботилась, но при этом стеснялась делать это открыто. — Что? Да, давай уже! Не мельтеши! — рыкнул Зоро и сунул яблоко в карман школьного пиджака. Он поспешно обогнул Кайю и, больше не взглянув на Санджи, вышел из класса. — Спасибо большое! — прокричала спасительница Кайя, безудержно улыбаясь. Санджи помнил, что когда-то она даже отважилась попросить девочек позвать Зоро на свидание с ней. Но все меняется, и сейчас все ее сердце целиком и полностью принадлежит Усоппу.       Она оставила Зоро позади. А Зоро оставил позади его. Зацепился за что-то настоящее. Забыл все свои «пидорские замашки», как сказал бы отец, стоило ему встретить идеальную для себя девушку.       Это Санджи виноват, думал, что у них с Зоро что-то большее, чем легкомысленные эксперименты с ориентацией. Конечно, сейчас ему даже противно смотреть на Санджи, ведь он напоминает Зоро, каким педиком тот был. Это Санджи виноват, что поверил…       Стоп. Загнанное в вечный мучительный лимб вины и утраты сознание вдруг остановилось от яркого проблеска. «Если тебе признались в любви, а ты поверил — ты не виноват».       Простая мысль, но она почему-то всегда проскальзывала мимо Санджи. Сколько бы он ни читал ее в любимых книгах, ни смотрел в любимых фильмах. Она словно касалась других, но не его.       Но ведь это общее правило для всех. Ни в каком из миров не бывает плохо поверить признанию! А Зоро говорил, он признавался! А еще он просил Санджи никогда-никогда не оставлять его.       Они лежали на диване в гостиной Зоро в обнимку, и Санджи думал, что Зоро его никогда-никогда не оставит. И Зоро ГОВОРИЛ то же самое.       Разве виноват тот, кто доверчив, а не тот, кто предал клятву?!       Внезапно кулаки Санджи сжались — впервые после встречи на лужайке перед школой он чувствовал не растерянность, боль, жалость, тоску и отчаяние. Он ощущал то же самое, что и Зоро. Он ощущал ярость.       Он был совсем один в классе, и постепенно, капля за каплей, его сознание снимало с себя этот неподъемный груз вины любви к Зоро.       Что он сделал, чтобы к нему так относились?! Поверил обещаниям Зоро! Был предан Зоро! Думал о том, как вернуться к нему, каждую минуту в Охаре. Пошел против школы, отца, получил перелом костей в кисти!       И что он получает в ответ? Презрение за доверчивость! За что Зоро шпыняет его? За то, что давал обещания, которые сам не выполнил.       За что Зоро так зол на него? За то, что тот напоминает ему о всей той лжи, которой Санджи не просил.       Текли минуты, пока непривычный к такой мысли мозг Санджи обрабатывал ее. Он не виноват. Осознать это сразу было сложно, он поглощал эту мысль кусочками, урывками.       Если тебе признались в любви, а ты поверил — ты не виноват.       Зоро ненавидит Санджи за то, что тот так серьезно поверил в его подростковые, ничего не значащие клятвы.       Санджи вскочил на ноги, пылая от ярости, он озирался в пустом кабинете как безумный. Он привык быть неправым в семье. Учившим математику, но не набравшим достаточно баллов. Воспитанным, но выбравшим ужасное хобби. Слишком слабым, оттого раздражающим всех своими слезами по маме. Желающим глупое. Заводящим не тех друзей.       Он как-то забыл, что общие человеческие правила распространяются и на него тоже. Но больше его психика не могла выдерживать этого давления, и он взбунтовался.       Он тоже человек! И он не сделал ничего плохого, полюбив! Никто Зоро за язык не тянул!       Он побежал, вдруг чувствуя в себе силу правоты, подгоняемый праведным гневом.       Тычки и обзывательства. «Неважно когда, главное — с тобой. Я тебя дождусь», — говорил Зоро.       Унижение и презрение. «Никогда не оставляй меня», — просил его Зоро.       А теперь еще и девушка у него беременная! «Люблю тебя», — целовал его Зоро.       Ничего из этого Санджи не выпрашивал! Он просто обнажил перед Зоро все чувства, никто не видел душу Санджи настолько нагой. Разве благородно так топтать ее в ответ? Разве это не самая подлая вещь на свете?! Во всех любовных романах, во всех чувственных фильмах, что смотрел Санджи, такие люди, как Зоро, всегда были самыми низкими из злодеев.       Тупой, высокомерный, подлый, самонадеянный ублюдок.       Лестница через пожарную дверь, железные гулкие ступени. Он вылетел из темноты в свет, почти теряя ориентацию на слепящем весеннем солнце. Благо, зеленая макушка Зоро выделяется на любом фоне. Не разбираясь, кто вокруг, не оглядываясь на пораженные лица Нами, Луффи, Чоппера и всей компашки, Санджи поднял кулак в замахе и ринулся только к одной точке — к удивленному Зоро.       Четкий, выношенный всеми утратами и виной, которую на него навесили против воли, удар пришелся точно в челюсть. Зоро отлетел на сетку, оцепляющую крышу, та с лязгом прогнулась под его весом. Санджи выплюнул весь голос в одном, полном ярости воинственном крике: — Долбучий сестроеб!       И ринулся в бой.