Причины моих плохих поступков

— Я… — Санджи резко удивленно повернулся, оказался почти нос к носу с сидящим рядом с ним у стены Зоро. — Ты шутишь что ли?! Я тебя бросил?! Ты решил, что я тебя бросил, потому что я магнит в спортзале оставил? — Какая разница, — серьезно сказал Зоро. — Просто скажи правду. Я хочу услышать ее от тебя. — Я… — Санджи сглотнул вдруг огромный ком в горле. Почему-то сейчас, когда Зоро был так внимателен, держал его за руку и хотел услышать, было особенно горько. Хотелось рявкнуть на Зоро, что какая теперь разница, он же смешивал его с дерьмом две недели подряд и не желал даже взглянуть. Но Санджи подавил ярость и гордыню, потому что хватит, потому что послезавтра — выпускной, и надо уже поставить точки в конце истории. — Нет, я бы не стал, — тихо прошептал Санджи. — Я ведь там был один… это у тебя тут остались Куина, Луффи, ребята. А у меня там никого не было. Я очень хотел вернуться к… — он прикусил разбитую губу. — К тебе. Уй!       Зоро непроизвольно сжал в руках поломанную ладонь Санджи. — Записка. Тогда зачем ты написал записку? Или они заставили тебя ее написать? — глаза Зоро расширились от осознания. Кажется, он впервые в своей почти безумной ярости на человека, покинувшего его так же жестоко, как когда-то мать, позабыл, что семья Завитушки могла устроить подобное. Заставить его. — Какую записку? — захлопал глазами Санджи. — Что ты больше так не можешь и бросаешь меня. — Я ничего такого не писал! — Там был твой почерк, я сверял! И кто-то приколол ее на мою калитку. Кто вообще знает, где я живу?! — Эм… все? — неуверенно предположил Санджи. — Просто ты скоро выпускаешься, потому Нами продает девчонкам твой адрес по дешевке, чтобы успеть хоть как-то навариться… — Ладно, ладно, я понял! — фыркнул Зоро и задумчиво уставился в небо. Санджи украдкой посматривал на него и не вынимал ладони из его руки, пока дают — пользуйся. Было почти все понятно, и от этого особенно горько. Зоро не разлюбил его из-за девушки, Зоро ему не поверил. — Я идиот, да? — негромко спросил наконец Зоро. Его лицо было таким сосредоточенным и мужественным несмотря на ссадины, что было понятно, почему девочки в него так влюбляются. Санджи не хотел больше ничего выяснять, он хотел быть рядом и ничего не говорить.       И он только поджал колени и уткнулся в них лицом. Это были очень одинокие, очень отчаянные две недели вместо тех, о которых он мечтал перед тем, как покинет старшую школу. — Но кто мог… Это какая-то жестокая шутка! — Какая разница, — пожал плечами Санджи. — В смысле? — Зоро аж подкинуло, он опять больно сжал чужую руку. — Школа заканчивается. Я уеду, и ты… ты ведь хорошо выступил в Университете Гранд Лайна? Тебя берут?! — вдруг заволновался Санджи. — Тебе не испортили характеристику из-за отца? — Не меняй тему! Как это «какая разница»?! Кто-то подставил тебя! Кто-то надул меня, мы… ничего этого не случилось бы. Мы были бы вместе! Я бы вел себя иначе! — Если бы ты хоть раз со мной поговорил, я бы все честно ответил, — меланхолично вздохнул Санджи. — Кто-то устроил жестокую шутку, но она так и осталась бы шуткой, если бы ты дал мне хотя бы шанс. Я… я ведь заслуживаю такого шанса. Почему нет? Почему вы все думаете, что у меня нет права на шанс!       Санджи больше не мог, он выдернул руку из чужой теплой руки и окуклился в комочек, сжавшись до состояния кокона. Их разлучила такая глупость. Мир был шаток и опасен, и Санджи снова не мог управлять собственной судьбой. Облажался по полной в самой важной для него вещи из-за такой мелочи, ему нельзя доверять собственную жизнь в руки, отец прав. — Прости меня! — выпалил Зоро, лицо у него вдруг стало такое перепуганное, когда Санджи вырвал руку. Словно опять его теряет, и опять навсегда. — Я знаю, я облажался! Просто я так испугался, а потом разозлился. А потом ни о чем думать не мог, только злился и злился! Со мной такое бывает с детства, злость просто выжигает все внутри. Я такой дурак! Идиот! Придурок! Я столько натворил, я пойму, если ты злишься. Я какое хочешь наказание готов! Хочешь, на выпускном нагишом пробегусь перед всеми?! Или останусь в Ист-Блю после школы? Я просто хочу быть рядом, потому что люблю тебя.       Слова, которых в жизни Санджи, изголодавшемуся по теплу и нежности, было так мучительно мало. Слова, которых он так жаждал наверное… с младшей школы, когда мама умерла, да. «Я люблю тебя. Я хочу быть рядом». В начале года, даже невысказанные, они приводили Санджи в чистый щенячий восторг, он был так слепо и безоглядно счастлив. День их первого поцелуя с Зоро, когда он шел домой и знал, даже не спрашивая, наивно верил, что Зоро его любит, был лучшим за всю юность. Самым незапятнанным счастьем.       Сейчас он получил эти искренние, прямые слова, но все ощущалось иначе.       Подростковый восторг затерся, испачкался в разочарованиях и ошибках. Эти лечебные, ласкающие слова больше не давали той же самой живительной силы. Санджи больше не был так наивен. Любовь не решает все. Жизнь ломает ее походя, шутя. И те, кто тебя любят, делают тебе больнее всего, вот какой был его мучительно выношенный взрослый урок из последнего школьного года. — Зоро, — тихо сказал он, — Спасибо. — В смысле? — Зоро даже осекся в своей яростной самообличающей речи. — Я рад, что ты больше не считаешь меня предателем. Я рад, что мы поговорили и не ненавидим друг друга. Но после школы я уеду в финансовую академию. А ты? Ты поступил куда-то? — Так, есть вариант. Рыжая подсуетилась, — неохотно признался Зоро. — Хорошо, — умиротворенно улыбнулся Санджи. — Мы не сможем видеться, да и вряд ли мне позволят переписываться. Потому давай просто оставим все, как есть. Мы с тобой не увидимся после школы. Потому давай просто посидим вот так рядом, пока можно. И все. — Нет! Я так не хочу! Я хочу быть с тобой! — тут же воспылал Зоро. — Мне не позволят, Маримо. — Ты… ты должен сбежать из дома! Да, какой смысл и дальше жить по их указке! Ты же теперь совершеннолетний, да? У них нет права… Ты будешь жить сам, сам решать, что тебе делать, кого любить! — Нет, Маримо, — взгляд Санджи был полон меланхолии. — Я не могу. — Но почему?! Ты же не один! Я устроюсь на работу, чтобы мы смогли снимать квартиру. Не здесь, где-нибудь, где они тебя не найдут. — Зоро, я говорю нет, не потому что меня поймают и вернут. А потому что я не могу. — Все ты можешь! — в пылу спора Зоро схватил сжавшегося в кокон Санджи за плечо. Но в ответ тот сжался только сильнее, словно это касание было тычком. — Нет, Зоро, я уже попробовал жить самостоятельно. За шесть часов меня чуть не изнасиловали и не убили. Я не знаю даже, как доехать из пункта А в пункт Б в реальном мире! Я только задачки про них решать умею. Мне никогда не позволяли ходить на подработку, у меня нет опыта с деньгами, потому что мне не давали карманных. Черт, да даже еда, которую я готовлю, такая вкусная, потому что я беру дорогие продукты из нашего семейного холодильника. Они вкусные не потому что я хорошо готовлю, а потому что они из чертового холодильника миллионера, они сами по себе без готовки лучшие в стране! А сам я не смог бы не голодать… Мне никогда не позволяли набраться опыта и, как оказалось, я чертовски плохо справляюсь с жизнью. — Я же сказал, я сбегу с тобой. Я тысячу раз брал подработки, мы справимся! — А как же твои тренировки? Как же твой универ и соревнования? Знаешь, сколько стоит снять квартиру? А платить по счетам? И еще ходить в додзе после дня тяжелой работы? И все это повиснет на тебе, только потому что я чертов инфантильный эгоист, не пожелавший принять лучшее обучение в стране лишь потому, что его для меня выбрал отец. Другие бы дрались за шанс поступить туда, куда отправляет меня отец! — Но ты ведь не хочешь там быть! — То, чего хочу я, не всегда хорошо кончается для меня, Зоро! — резко оборвал его Санджи.       На самом деле ему было страшно, безумно страшно перед большим бескрайним миром, в котором у него нет своего места. Этот мир приготовил пугающих дальнобойщиков, сомнительные работы и самое дно жизни для таких неприспособленных сопляков, как он. — Я не хочу, чтобы ты жертвовал своей мечтой ради меня! У тебя сейчас самые важные годы тренировки, чем ты взрослее, тем сложнее взять высокую планку в спорте. А ты потратишь лучшие годы на подработки? Потому что я… я не смогу сам. Я же не идиот, Зоро, я понимаю. Этот дальнобойщик так легко меня развел. А что станет, когда я окажусь сам по себе в большом городе? Как скоро меня втянут в мутный криминал без моего ведома? Или подсадят на наркотики и заставят расплачиваться в борделях за дозу? — Пиздец ты мрачный, Завитушка. Я не позволю никому… — И ты тоже все еще ребенок, Зоро! — зло перебил его Санджи. — И это нормально, взрослеть постепенно, а не сразу. Ты поедешь в универ, будешь жить отдельно от семьи, но в кампусе. Будешь взрослеть и учиться быть все больше и больше независимым перед тем, как выйдешь в реальную жизнь, найдешь себе дело по душе. Это нормально, так и должно быть! И я не хочу как долбанный эгоист это у тебя отбирать! — Но я хочу быть с тобой, Завитушка, — прошептал Зоро. — И ты больше не должен оставаться с этими людьми.       Мир виделся Зоро таким простым, таким прямолинейным. Потому Зоро так легко поверил, что Санджи его бросил. А сколько ему потребуется, чтобы понять, что Санджи погубил все его юношеские мечты, что висел на его юности неподъемной гирей.       Раньше Санджи был так же наивен, безоговорочно верил, что здесь целые полгода ждет его Зоро. И потому так бездумно сбежал, стремился к нему. И получил от жизни отрезвляющую оплеуху. — Спасибо, — Санджи устало склонился на бок и пристроил голову на плече Зоро. Позволил себе быть хоть капельку беззащитным, раз уж Зоро обещает стать для него щитом в опасной взрослой жизни. Вот настолько — можно. — За что спасибо? — не понял Зоро. Но было заметно, как он на секунду перестал дышать, боясь пошевелить прикорнувшего Санджи. — За то, что хочешь быть со мной. Теперь мне не будет одиноко. — Но ты… ты не сбежишь со мной? Ты не хочешь быть со мной, Завитушка? Ты не простишь меня? — Хочу, — устало проговорил Санджи, отвечая то ли на вопрос об отношениях, то ли про прощения. — Но не сейчас, Маримо. — В смысле? — Мне нужно… мне нужно стать более независимым. Научиться жить, не делая самых глупых ошибок. Чтобы я не был якорем, который тянет на дно. Отец, может, и прав, что выбрал для меня профессию. Он видит, что сам я справляюсь с жизнью куда хуже любого из моих братьев. Это правда. Потому я приму его предложение и закончу финансовую академию. Так я по крайней мере не умру с голоду, смогу сам себя обеспечить. А ты к этому времени тоже закончишь универ и станешь чемпионом кендо. И тогда мы снова встретимся. Если ты все еще захочешь. Хорошо? — Это столько лет! Я не хочу быть без тебя столько лет! — Я тоже, Зоро. Но я пока не готов к самостоятельной жизни. Я изуродую не только свою, но и твою жизнь. Просто… просто дождись меня, ладно? Я не буду винить тебя, если ты не дождешься. — Я не хочу расставаться, Завитушка, — горестно просил Зоро. — Это не навсегда, Маримо. А пока я не стану хоть немного лучше. Более… готовым к этой жизни. Тогда я приду к тебе, хорошо? Ты же знаешь, мне не к кому больше придти.       Санджи почувствовал, как его волос коснулись губы Зоро. В этом было столько нежности, что он ощутил, как адреналин и стресс дня медленно покидают его, оставляя только бесконечную усталость и ноющее лицо. — Я не хочу расставаться, Завитушка, — упрямо, как ребенок, повторил Зоро. — В любой момент. Ты можешь придти ко мне в любой момент, слышишь? Если решишь, что больше не можешь это выносить. Если передумаешь, если будешь готов. Я всегда буду рад тебе. Я все сделаю. — Даже через десять лет? — хитро промурлыкал Санджи, чтобы подразнить Зоро. Слушать сладкие обещания от Зоро было приятно, и не важно, что Санджи уже не верил, что его дождутся. Потому что жизнь такова, что искренне любить — не равно дождаться, Санджи только что усвоил этот жестокий урок. — Да, — просто ответил Зоро. — И через пятнадцать. Но я куплю дом, когда стану чемпионом. Тебе не надо будет искать новый дом или соглашаться на сомнительную работу, когда я стану чемпионом. Потому обязательно приходи ко мне, когда об этом скажут в новостях, ладно? Я буду очень стараться стать им как можно скорее. Стану им через три года. Нет, через два! — Ладно, — прошептал Санджи, тая в руках Зоро под его нежным поцелуем в макушку. Усталость убаюкивала его, хотелось уснуть рядом с Зоро и видеть спокойные, счастливые сны про эфемерное будущее, придуманное наивным Зоро.       Школьный звонок разбил сладкие надежды Санджи, заставил их обоих вздрогнуть. Они словно очнулись ото сна. — О, уже прошел урок? Как быстро… — Санджи попытался неловко подняться. — Я думал, еще есть время. — Стой, — Зоро поймал его за плечо и усадил обратно к себе. — Мы не обязаны туда идти. Я замотал дверь. Мы можем остаться тут на урок, а потом еще на урок. Никто не придет. — А Хиери? Она испугается, что тебя нет. — Она справится, — хмыкнул Зоро. — Отведу ее домой после уроков. — Я не могу так поступить с напуганной девушкой… — Кейми с ней, они уже хорошо ладят. Ей стоит привыкать, что скоро я уеду, — он уложил Санджи обратно себе на плечо. — А ты жесток, Маримо, — пробормотал Санджи, снова убаюканный чужой близостью.       Пусть звенит звонок, пусть качают головами учителя, ставящие им прогулы. Осталось два дня, а потом снова холод чужих людей и жестокие правила далеких для его сердца занятий и дисциплин. Там, в стенах финансовой академии, он будет вспоминать, как баюкал его Зоро у себя на плече. Он никогда не забудет, даже если Зоро — да. — Я не хочу уходить, — честно признался он. — Я тоже, — Зоро тоже было страшно, что вслед за этим днем закончится и следующий. И наступит другая, отдельная жизнь. — Расскажи мне что-нибудь. Например, куда ты поступил, — пробормотал засыпающий Санджи. Он хотел слышать простые и честные слова Зоро, ощущать его тепло и вибрации в теле, когда Зоро говорит своим глубоким голосом. — Не в Университет Гранд Лайна? — Нет. Я так облажался на показательных, — искренне признался тот. — Злился, что ты обещал поехать со мной, а кинул меня. Вел себя, как дурак, все запорол. Но Рыжая написала за меня заявки в другие места. Она по каким-то своим каналам узнала, что Университет Мариджоа хочет уделать все остальные универы в спорте, а там у них одни мажоры учатся, не готовы выкладываться в спорте до седьмого пота. Вот они и набирают втихую стипендиатов по спорту, но так, чтобы никто не узнал. А то у них имидж другой, богатейский. И вот они меня позвали. Нами говорит, придется с богатеями учиться. Но не плевать ли? Я буду тренироваться, а не лясы с ними точить…       Санджи был рад, что он не успел разрушить мечту Зоро. Что Нами подхватила Зоро там, где он споткнулся по его вине. Зоро повезло, что у него есть такой друг, как Нами.       Зоро не сразу заметил, что Завитушка крепко заснул под его рассказ. Он плавно замолк и вдохнул теплый уютный запах Завитушкиных волос. Санджи тихо посапывал на его плече, а сердце Зоро билось, как сумасшедшее.       Мелкие ссадины на скуле были работой Зоро, перебинтованная рука — последствием побега, наверняка у него и на шее синяки, все от ублюдка Ниджи. Каждая черточка и ранки Завитушки была частью его сложной истории, которую Зоро зачастую был слишком глуп, чтобы считать. Если бы он был умнее, проницательнее, он смог бы уберечь Завитушку от стольких новых ссадин.       А пока он был лишь одним из тех, кто доставлял ему новыми. Небрежными жестокими словами, скоропалительными выводами, просто своей слепой страстью и напором. Но Зоро изменится, пообещал он сам себе. Он тоже вырастет, станет внимательнее.       Он не подведет. Не в этот раз. Он станет чемпионом за год, самым молодым чемпионом! И заберет Завитушку к себе. Ему не нужно будет волноваться о деньгах, работе или жизни. Он сможет заплатить за то, чтобы Завитушка учился его любимой готовке в любом месте, где тот пожелает.       Если Санджи говорит, что это не навсегда — это не навсегда. Зоро его не подведет. Только пожалуйста. Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, пусть этот летний день на школьной крыше будет очень долгим, а лучше — пусть он не заканчивается никогда.