Причины моих плохих поступков

      Видеть его означало всякий раз влюбляться. Даже если кажется, что забыл, даже если убедил себя, что забыл — все равно влюбляться. Точно как по той Ширахошиной книге — в кого же еще из миллионов, как не в Завитушку?       Зоро четко это осознавал, когда с особой яростью набирал в рот воды, чтобы впрыснуть в Завитушку. Вот он у Зоро сейчас получит за такую неповторимость!       И вцепился в его рот и остервенением вдул в Завитушку воду, у того даже поцарапанные щеки надулись. Гори оно все огнем, это невозможно остановить!       Пусть будет так.       Это невозможно прекратить, пока он видит Завитушку. Это неизбежно, как солнце, восходящее на востоке. Он будет моргать и заново влюбляться, моргать и снова — все, чтобы уставшее, не приспособленное к таким страстям сердце Зоро выгорело уже наконец до пустоши. Чтобы прекратило так тягостно вязко ныть — вот что невыносимо.       Все, что угодно, только не это мучительное томление из отверженности и ярости.       Завитушка испуганно вытаращил на него свои голубые глазищи, которым Зоро раньше так доверял. Зоро с злобным удовлетворением руками запрокинул голову Завитушки вверх, чтобы он никуда не делся и все проглотил.       Будет он тут ему еще морду воротить, всего полгода назад гланды ему языком щупал!       Пальцы у гортани ощутили, как прошла по горлу Санджи двумя крупными глотками вода — раз, два. И оба замерли, таращась друг на друга.       Теперь Зоро должен был отстраниться… Но не стал. Ущерб его сердцу уже нанесен, чего беречься?       Он ожидал, что Санджи оттолкнет или пнет его, но вместо этого его губ коснулся влажный от воды торопливый язык.       Завитушка ответил на его дурацкий вдувательный поцелуй. И тогда Зоро, не думая ни о чем, поцеловал еще, страстнее, глубже, настойчивей. Так, как яростно целовал его Санджи тогда, в их первый «тренировочный» поцелуй. Когда Санджи отчаянно хотел недостающей ему любви, той самой, которую теперь жаждал Зоро.       Болела ссадина на скуле и затылок от удара о бетон, но Зоро позабыл о любом дискомфорте. Он целовал, и Санджи, измотавший его душу Санджи, отвечал ему. Он наступал, и Санджи, посмевший оставить его Санджи, поддавался, как поддавался всегда его напору.        Раз можно, Зоро возьмет свое сполна. И Зоро тискал его и целовал, прижав к стене и словно пытаясь смять, скомкать, сделать размером с яблоко и положить в карман. С губ поцелуи сползли по лицу на шею. Завитушка вспотел от драки, и соленая шея теперь пощипывала нижнюю разбитую губу Зоро.       Тот обхватил Санджи обеими руками, неловко, поперек, буквально вгрызаясь в него поцелуями, словно если делать это сильно-сильно, то все каким-то чудом изменится. И Санджи безвольно растерянно позволял тискать себя, только слышно было, как безумно колотится чужое сердце.       Этот человек сделал Зоро больно, а он не может перестать целовать его. Но никто не ведет себя умно, когда твое сердце так разбито. Даже взрослые.       Санджи обнял его в ответ за плечи, когда Зоро повалил его на спину, где только что они валяли в пыли друг дружку поочередно. Истерзанное сердце Зоро ликовало краткой передышке от тоски и злости.       Санджи позволял разгоряченному Зоро все. Тот засунул руки под рубашку и водил по спине, а Санджи выгибался навстречу, подставлял шею поцелуям.       И ненавидел себя. Где вся его бравада, где желание отстаивать себя в драке?       Он прибежал сюда за последним шансом привлечь к себе внимание Зоро, вот что. Раз уж пресмыкаться и сталкерить не сработало. Где его желание утвердить свое достоинство?       Растеклось под Зоро, стоило тому его поцеловать. Тот может шпынять его, оскорблять, а Санджи будет бегать, как собачка, — где весь его бунт? Лежит и тихо всхлипывает от того, как губы Зоро жадно покрывают его кожу крупными поцелуями и засосами.       Потому что потом ничего не будет. Два дня, выпускной, и их ждет разное будущее. И в будущем вряд ли кто-то, кто настолько Санджи нравится, пусть и не взаимно, будет его целовать.       Никто не хотел целовать его до Зоро и под присмотром отца не захочет и после. — Одна сплошная ошибка, — раздалось в голове разочарованным отцовским тоном.       Зоро запустил руки под одежду, даже коснулся словно случайно пальцами соска. Санджи покраснел, как всегда, но покорно позволил ему. Совсем недавно он же сам жалел, что не переспал с Зоро ради воспоминаний о настоящих чувствах. Так нечего ломаться сейчас, этот шанс выпал тебе чудом.       Да, на разгоряченной солнцем школьной крыше, да, в пыли, но где хоть какой-то шанс, что потом в его жизни будет что-то лучше? Что вообще потом будет кто-то, кого тебе дозволено любить. — Ах! — он весь горел из-за недавнего эмоционального срыва, тело плавилось от любого касания. Зоро намеренно коснулся его соска мозолистыми пальцами, окончательно задрав рубашку. Прямо под палящим солнечным светом школьного полудня. Но если у него осталось только два дня перед тем, как все будет в невозвратном прошлом, — пусть.       Он трогает чужие вещи в шкафчике, сталкерит и отдается безропотно прямо на школьной крыше, не потому что извращенец. Пусть другие думают, пусть даже Зоро так думает, какая теперь разница? Санджи делает так, потому что ему отчаянно не хватает любви. Нет в мире такого правила, что она должна доставаться всем, и Санджи никто в обязательный список не внес.       Отец был прав, когда Санджи принимает самостоятельные решения — это всегда какие-то жалкие ошибки. Ему стоит следовать плану отца, чтобы прекратить быть таким во взрослой жизни.       Он уже попробовал быть самостоятельным, что из этого вышло?       Как раз в этот момент рука Зоро прошлась по животу и скользнула вниз. Даже не под ремень, коснулась паха поверх штанов. Точно так, как коснулся его тот водитель перед тем, как все случилось.       Санджи неожиданно резко втянул воздух и сжал ноги, отстраняясь от руки Зоро. И замер.       Вот черт. Совсем забылся и перестал себя контролировать, и теперь опять облажался и все испортил!       Он суетливо вцепился в плечи Зоро, попытался притянуть к себе за загривок, лишь бы тот не прекращал. Но тот уже сморгнул несколько раз, фокусируя взгляд на Санджи.       Санджи потянулся к нему лицом вверх, нелепо вытянув губы трубочкой для поцелуя, но было поздно. Зоро приподнялся и строго спросил: — Какого хрена ты творишь?! — Я… — смятенно выдохнул Санджи. Магия развеялась.       И на что он надеялся? Он не должен был этого делать. У Зоро есть девушка, это подло.       Он хотел, чтобы Зоро изменил своей беременной девушке, лишь бы Санджи не было так страшно идти в будущее, в котором все для Джаджа и ничего — для его души. — Ты издеваешься что ли? — только что целовавший его Зоро теперь зло хмурился.       Вообще-то это Зоро на него первый набросился. Но это не имело никакого значения, Санджи не должен был поддаваться. Он повел себя как жадный извращенец.       Санджи лежал, глупо смотрел вверх на злого Зоро и ненавидел себя. Вполне заслуженно, как он решил. Отец был так прав во многих вещах насчет него. Может ли Санджи поступать еще гаже, если ему дозволять жить свободно?       Вот тебе и «я тоже человек». — Из-звини… — залепетал Санджи и замолк. Просить прощение за откровенную подлость по отношению к Хиери, ну и мерзкий же он тип. — Я думал, ты меня укусишь или коленом там вмажешь, — зло выговорил ему Зоро. — Какого хера ты лежишь и терпишь, а я опять за маньяка у нас?! Хрен ли из меня извращугу делать! — Изви… — опять начал Санджи. Сбился, неуверенно посмотрел на Зоро из своей лежачей позы. Извинения Зоро не уперлись. И он легонько пнул его в бедро коленом, как бы пробуя удар. И снова посмотрел: все верно, Зоро этого хочет? — И это что? — Зоро продолжал нависать сверху с раздраженным укором.       Недостаточно сильно? Запутавшийся Санджи еще раз пнул его, чуть сильнее. — Психованный, завязывай, второй раз драться я устал!       Санджи растерянно затих под Зоро, не зная, как же ему исправить собственную низость. Он запутался и больше не мог выйти из этого лабиринта чувств. Он пришел драться за себя, но так быстро сдал все позиции, стоило его поцеловать. Он хотел, чтобы Зоро его поцеловал. Но хотеть этого было подлостью. Зоро сам его поцеловал, но это Санджи виноват, что откликнулся.       Он не может сам принимать решения и не облажаться, раз за разом подтверждая слова отца о его никудышности.       Против воли в глубине его глаз стали собираться слезы. Что бы он ни делал, как бы отчаянно ни старался, он всегда принимает неверное решение. Именно он причина своих дурацких поступков, глупо винить семью или Зоро.       Вот почему не только отец, но и Зоро его больше не любит.       Чувствуя, что слезы подступают к глазам, Санджи отчаянно заморгал, стараясь прогнать их. Еще не хватало унизительно удариться в сопли перед Зоро.       Черт, надо было подраться и сразу с крутым видом уйти, а не валяться в обнимку. Вечно Санджи ума не хватает поступить правильно.       Моргание ни черта не помогало, только лицо Зоро стало черным силуэтом из-за слепящего сверху солнца. — Эй, Завитушка, ты чего…       Санджи резко повернул голову набок, чтобы слезы технично стекли по виску. Он уже проделывал это в драках с братьями в детстве. Если не тереть, то может никто и не заметит. — Эээй? — неуверенно еще раз позвал Зоро. И тронул его за плечо.       Санджи дернул плечом: пусть не трогает. Пусть не показывает и каплю заботы, если Санджи ему противен. А то Санджи опять начнет надеяться, будет сталкерить, станет еще более отвратительным в глазах Зоро. — Кгыа-а…       Из груди вырвался ломаный всхлип. Черт, черт, черт, он рыдает перед Зоро. Он ведь отвоевал уважение и теперь так бездарно все растратил.       Его разум все еще бился в лабиринте ненависти к себе, какой бы путь Санджи ни выбрал, его будут презирать. Отец - за пидорство. Зоро - за то, что целовался с парнем, хотя знал, что у него девушка беременна. И главное, Зоро его отталкивал эти недели, знал, что им нельзя сближаться и чудить, а это Санджи сам лез и лез, лип к нему, как муха. Вот и дошло до грехопадения. — В-воды? — неуверенно предложил всполошившийся Зоро, ища глазами бутылку Усоппа. — Ы-ы-ы, — захлюпал носом Санджи, он утирал сопли старыми повязками бинтованной руки, та начала гулко ныть после драки. Вкупе с разбитым носом и бровью зрелище было довольно жалкое. — Если весь такой правильный, почему сам меня не оттолкнул! Почему это ты меня не пнул?! Это ведь твоя девушка! — Чо? — Зоро, потянувшийся было с места за бутылкой, так и застыл на четвереньках. Санджи лежал у него под животом. — Мне жаль, понял, да? Мне жаль, но ты не можешь обвинять, что это только я… Я не настолько отвратительный! Ты тоже виноват! Я мерзкий хотя бы наполовину… — он утирал слезы рукой и не видел, как Зоро встал на колени, возвышаясь над ним. И поймал за руку, чтобы отвести ее от лица. — Бровастый… — спросил он, когда отчаянный Санджи против воли посмотрел ему в глаза. — Какая такая девушка? — Твоя! — выплеснул тот. — Я виноват, что мы целовались, когда у тебя есть девушка. Но ты тоже должен был оттолкнуть меня… Нашел мне тут моральный камертон!       Зоро неверяще пялился на него сверху вниз. — Ты ебнулся что ли? У меня нет девушки. Мне они даже не нравятся.       Тут пришел черед потрясенно открывать рот Санджи, у него даже слезы высохли. И он выдохнул: — А от кого она тогда беременна? — ДА КТО?! — Хи… Хиери-чан? — Хиери беременна?! От кого?! Урою, — Зоро снова почернел лицом, стал пугающим и жестким. — От тебя? — уже неуверенно предположил Санджи. — Ты совсем долбанутый, что ли?! Она родственница моя! — Разве… разве для тебя это какая-то проблема? — робко уточнил Санджи. Зоро уставился на него в полном недоумении, пока его лицо не стало окрашиваться осознанием. — Сестроебом, значит, меня назвал! — процедил он. — Ты свою больную херню на меня не вешай! — Но ведь когда ты хотел поцеловать Куину… — слабо оправдывался Санджи. — Ничего такого я с Хиери не делал. Я просто в школу ее вожу и обратно, потому что ее родителей и брата убили грабители прямо в их доме, и у нее теперь страх перед людьми. — А? — Санджи даже не сразу осознал новую информацию. Он был зациклен на своем несчастье и счастье Зоро, не думал, что у кого-то может быть своя, более сильная трагедия. — Ну да. Она какая-то двоюродная племянница Коширо. Ее доктор к нам прислал лечиться, потому что у нас все в городе друг друга знают, и ей легче привыкнуть, когда вокруг одни и те же лица. Так-то она второй раз выпускной год повторяет, она в том году в клинике лежала, вот и не выпустилась. Она даже нас с Куиной боялась, а потом привыкла. Только она не может с чужими, потому провожать ее в школу могу только я. — Ох. Ох! — к Санджи приходило осознание всего поведения Хиери. Ее испуганных глаз, когда он вошел в раздевалку, ее трясущегося голоса. Он был новичком для нее, он пугал ее, как и Кид, как и все остальные. А Зоро становился между ней и всем миром всякий раз, когда ей снова становилось страшно. — Я не знал. Как я мог знать? — Спросить? — пожал плечами Зоро. — Все знают, Робин-сенсей с классом поговорила на классном часе, что Хиери нельзя пугать. И не надо обижаться, если она будет закрываться и не захочет общаться. Спросил бы у девчонок. — Я… Я как-то… — Санджи самоустранил себя от девочек в последние недели, не считал себя достойным их общества. — Не подумал. Но теперь мне легче, что не я предавал ее, правда. Спасибо, что рассказал. — Да это и не тайна… — закатил глаза Зоро. — Погоди, ты что, сейчас разревелся, потому что думал, что целовался со мной, пока у меня беременная девушка? — Ну… да? Я думал, что буду в аду за такое сразу в двух котлах вариться. За то, что предал Хиери, и за пидорство. — Пидорство, — повторил Зоро с усмешкой. — Хотя… это ведь ничего не меняет. Это ты знал, что у тебя нет девушки, и ты можешь делать, как захочешь. А я не знал и все равно так поступил. Я все равно виноват. Теперь даже не наполовину, — осознал глубину своей низости Санджи. — Твоя больная башка — вот это реально пидорство. И то, что ты меня бросил — полное пидорство. А целоваться с кем хочется — это нормально, — закатил глаза Зоро и вдруг понял: — Ты поэтому меня бросил? Потому что за пидорство горят в аду? — Нет, я… — Санджи покраснел до корней волос, — За это я был готов гореть в аду, — тихо признался он. — Отец просто обманул меня, не позволил вернуться после месяца на тренировочных курсах. Но я понимаю, Зоро, — затараторил он. — Полгода - это большой срок, особенно вместо месяца. Я не думал, что пройдет столько времени. Я понимаю, если ты не захотел ждать, если влюбился в кого-то еще. Полгода в выпускном классе — это же целая жизнь, и мы не договаривались. Я хотел тебе написать, но мне не позволили из-за плохой дисциплины. Я старался исправиться, но они изобретали новые и новые правила, которые я, сам того не зная, нарушал. Они всегда находили причину отказать мне. Отец, верно, им приказал так со мной поступать. Я был таким идиотом, я думал, что если буду хорошим, они позволят написать тебе. Или отпустят на каникулы. Они просто смеялись надо мной, они не собирались никуда меня отпускать. Я знаю, ты зол, что я пропал. Я очень старался, но не смог. Прости меня и просто… Просто не надо меня ненавидеть, хорошо? — робко попросил он в конце. — Ха! Ты все врешь! Ты был после зимних каникул дома! Я верил тебе, думал даже, что у тебя просто родня отобрала магнит от библ-компаса. Но ты же еще записку написал! — Зоро отвернулся и надул губы, все еще обиженный, но не способный на ярость после того, как целовался с Санджи. — Эм… Зоро, магнит… он ведь остался в школе, — неуверенно проговорил Санджи. — В смысле? — Ну, помнишь, как все внезапно случилось. У меня даже не было возможности проверить вещи, когда отец схватил меня. А магнит провалился в кучу флажков, в которой мы ночевали, и я не успел его найти. Но я думал, что ты легко его отыщешь и будешь пользоваться, раз у тебя есть компас. Хотя бы домой будешь по нему ходить и помнить про меня. — Пиздишь, — неуверенно пробормотал Зоро, все еще изображая обиду, но уже не так горделиво. И скосил глаза на Санджи под ним. — Пиздишь ведь? — Мне не позволяли вернуться в Ист-Блю полгода. Отец вернул меня только потому, что я пытался сбежать и опозорил тем самым академию Охары. Они отказались вписывать мое имя в список выпускников, потому отцу пришлось вернуть меня за аттестатом. — Ты пытался бежать? — искренне заинтересовался Зоро. — Да, но… короче говоря, ничего не вышло, — Санджи помахал перед своим лицом запыленной повязкой на руке. — Вот только трофей заработал. Это когда я понял, что как бы хорошо я себя ни вел, они с самого начала не думали меня отпускать. — Почему…. Почему ты не сказал мне?! — Зоро схватил его за запястье, рассматривая измочаленную повязку. — Твоя рука, ты же всегда берег ее. Почему ты позволил им… — Пусти! — Санджи разозлился и силой вырвал руку, попытался ее спрятать, но было негде — он лежал под нависшим над ним Зоро. - Так вышло, усек! Не то чтобы я специально! Тот мужик чуть меня целиком не сцапал, так что хорошо, что только рукой обошлось. — Кто-то чужой ранил тебя? — А что, ты думал, это только семейная монополия? — брызнул ядом Санджи. — Завитушка, я… Прости. Они не должны были тебя… Ты должен был сказать мне, я бы его урыл, — Зоро говорил с болью. Что бы их с Санджи ни связывало, в любых отношениях, он не мог спокойно думать, что кто-то калечит и ранит Завитушку. — Что сказать? Чтобы прекрасный рыцарь Ророноа пошел и набил рожу какому-то дальнобойщику на трассе из Охары? Забей, — Санджи стал неловко выбираться из-под Зоро, и тот, подавленный, не мешал этому. — Завитушка, — он впервые назвал его так после разлуки, и Санджи сморщился, подавляя слезы. — Как это случилось? — Это не важно. Это случилось, потому что я — инфантильный, ничего не знающий о жизни тупица.       Санджи выбрался и неловко сел, снова прислоняясь все к той же стенке, потрогал карманы на всякий случай — сигарет не было. Так хотелось курить, чтобы успокоить нервы.       Зоро с нечитаемым лицом встал и пошел к дверям на лестницу. Санджи проводил его взглядом, приподняв бровь: что, вот так просто уйдет. Оставаться одному не хотелось, но если Зоро останется, Санджи опять натворит или наговорит глупостей.       Зоро меж тем вынул из брюк ремень, Санджи закашлялся. А Зоро молча пропустил ремень через пустую скобу для замка и изо всей силы затянул, так что даже мышцы под пиджаком вздулись.       Так же молча Зоро вернулся и сел рядом с Санджи. — Это чтобы никто не вошел, если перемена начнется. — Или не вышел, — меланхолично продолжил Санджи. — И это тоже. Я никуда не пойду, пока ты не расскажешь, что случилось.       Санджи с иронией посмотрел на Зоро. — И что это изменит, Маримо? — он тоже не заметил, как стал называть его по прозвищу. Зоро пожал плечами. — Не знаю. Но я хочу знать, что с тобой случилось. Я не хочу потом гадать и жалеть всю жизнь. — Хах? А если я навру тебе с три короба? Чтобы ты проникся и пустил скупую мужскую слезу? — ершился Санджи. — Я поверю. — Нельзя верить всему, что болтает каждый встречный, Маримо. — Не каждый, а ты. Я поверю. Даже если ты соврешь, я все равно тебе поверю. — Да что ты… — потрясенно уставился на него Санджи. Подбитый глаз начал слегка заплывать, но это не делало Зоро смешным, скорее придавало ему серьезности.       Зоро спокойно ожидал ответа. Он так ни разу и не спросил, как там прошли у Завитушки эти полгода. Был слишком поглощен собственной душевной болью. Он такой эгоист.       После упрямого молчания Санджи все-таки сдался. Дома у него не спрашивали, что с ним случилось, не верили его словам. Чертов Зоро — змей искуситель. — Этот мой побег — довольно тупая штука, — начал с горечью он. — От начала и до самого конца, я вел себя как инфантильный подросток. Решил, что раз они держат меня, как в тюрьме, то я просто сбегу. Но я не знал, что если у меня нет документов, никто не продаст мне билет на междугородний автобус, не говоря уже о самолете. Я не знал даже, сколько стоит этот автобус. Я украл деньги, чтобы сбежать, Зоро. Чтобы ты знал, с кем ты общаешься. У всех этих идеальных учеников и гордостей своей семьи, на фоне которых я был как бельмо. Я просто больше не мог… не мог там находиться, это было хуже, чем медленная смерть. Они даже говорили мне, что я должен думать. Думать и чувствовать, понимаешь?! Я дошел до ручки и украл деньги, которые даже не смог потратить на билеты. — И что же ты сделал, вернулся? — Да я бы лучше сдох, чем вернулся, — скривился Санджи. — Я решил ловить попутки, как в фильмах. Я такое часто видел. И, короче, мне остановился один дальнобойщик на фуре. У него было свободное место, он сказал, что ему просто скучно ехать одному. И если я буду болтать, чтобы он не уснул за рулем, это будет моей платой за проезд. Я спросил, не едет ли он по трассе к Ист-Блю, и он радостно сказал «да». Понимаешь, Зоро? — Санджи болезненно засмеялся. — Нет. — Я такой наивный дурачок, который ничего не знает о жизни. Я должен был спросить, куда он едет, а не говорить, куда надо мне. Он просто соврал мне, чтобы я прыгнул к нему в кабину, как простофиля, понимаешь? — И что… что он сделал? — холодея внутри, спросил Зоро. Санджи безразлично пожал плечами, но спрятал забинтованную руку между колен. — Просто ехал по дороге, я ведь даже не знал, как ехать в Ист-Блю. Я читал названия на указателях. Когда я додумался спросить его, почему нигде нет указателей в сторону Ист-Блю, он уже заехал в какую-то глушь и свернул с дороги к лесу. — Он… — выдохнул Зоро, боясь ответа и зная его. — Ага, — фыркнул Санджи, пряча ужас того вечера за бравадой. — Сказал, что за такую длинную дорогу стоит расплатиться пощедрее. И что все знают, чем платят за подвоз такие сбежавшие из дома сопляки. Да не нервничай ты так, ничего необратимого не случилось. Я отказался и попросил меня выпустить. Он заблокировал дверь. Нет, ты послушай, ну не идиот ли я? «Дяденька, отпустите меня, пожалуйста». Когда меня уже завезли в лес! Он схватил меня и принялся лапать. От него еще так воняло, брр, неделю не мылся в своей кабине. Мы начали бороться, каким-то чудом мне удалось разблокировать дверь, там не было центрального замка. Я выскочил из кабины, а фуры такие высокие, ты знаешь? Повис на руке, чтобы сразу не свалиться. И он ударил меня дверью кабины по руке со всего размаха. От злости, я только сейчас это понял, потому что знал, что не догонит. Он был жирный и обрюзгший, а я голодный и перепуганный. Он знал, что гнаться не стоит, вот и отомстил. — Повязка оттуда? Это было недавно? — серьезно спросил Зоро. — Ты запомнил номер фуры? — Ха, не будь таким серьезным, Зоро. Ты же не собираешься его искать, это просто урок, который я получил так задешево. Трещины по всей кисти вместо изнасилования, как бесплатно на каруселях покататься, — продолжал глупую браваду Санджи. Ему было стыдно, что он хотел взять свою жизнь в свои руки, но у него ничего не вышло.       Что он был глупым и неопытным в жизни, не знавшим ничего, кроме учебников и романтических книг, что не смог сбежать и увидеть Зоро. Но это было на пятом месяце его жизни в Охаре. Быть может, Зоро уже и не ждал его тогда, а Санджи, как дурак рвался к нему и совершал ошибку за ошибкой. — Так ты вернулся назад? — Ну как, вернулся, — наморщил нос Санджи. — Испугался, выбежал на дорогу. А там как раз полиция ехала. Видят — полураздетый подросток поздно вечером на шоссе скачет, вот и подобрали меня. Я протупил, думал, что этот маньяк за мной побежит. Думал, с полицией я в безопасности. — А они? — Пробили меня по отпечаткам пальцев и вернули отцу. Ты знал, что отец внес в базу мои отпечатки, хотя я ничего не нарушал? Он был в ярости, что я опозорил в академии Охары фамилию Винсмоуков. Конечно, я и заикнуться не мог о своих приключениях. Я никому не сказал. А отец и не спросил, почему у меня половины пуговиц на рубашке нет. Зоро, у тебя нет сигареты? — внезапно спросил Санджи. Он разнервничался, и без того расшатанные нервы сдавали, и руки тряслись.       Он никому не рассказывал про тот случай, и говорить о том страхе сейчас было как впервые полученная терапия, он переживал стресс заново. — Нет. Извини. Можно мне…?       С чего-то вдруг тактичный Зоро потянулся к забинтованной руке. Санджи безразлично кивнул, какая разница?       И Зоро нежно-нежно взял ее в свои руки и спросил: — Больно было драться? — Конечно. Но ты рожу свою видел? Оно того стоило. — Завитушка, — прошептал ласково Зоро, поглаживая токающую от боли руку. — Ты такой ебнутый.       Санджи почему-то покраснел, словно ему комплимент сделали, и отвернулся. Но руку не отнял, позволил нежно держать ее. — Итак, — сказал Зоро, — теперь мне даже интересно. Почему ты совершил такое пидорство, как бросить меня?