Только позови меня

—Опять ты... -кулаки Барбатоса инстинктивно сжались, когда его глаза цвета морской волны столкнулись с зловещим, алым как кровь, взглядом, что смотрел на него из-под упавшей на глаза чёлки. —Дотторе... Что тебе нужно? Отойди от него! Якса, что прибывал в оцепенении все это время, вздрогнул, стоило Венти взять его за руку и дёрнуть на себя, выводя из транса. Появилось сильное желание прямо сейчас залезть в полную ванну воды. Вместе с одеждой, лишь бы смыть с себя и вещей липкие, омерзительно неприятные прикосновения, которые как яд проникали через ткань худи и иглами впивались в места прикосновения. Эти места обжигали холодом, будто оставляя невидимые, но ощутимые ожоги. Казалось, что это тягучая, отвратительно пахнущая гнилью скверна проникает внутрь и по всему телу медленно добирается до сердца, отзываясь в нём резнёй. Сердце бешено колотилось, будто пыталось высвободиться из чёрных, как смоль, лап ужаса, что привёл с собой отвращение и панику. Голова кружилась, алая дорожка крови из носа скатилась вниз по губам и упала на кафельный пол, разбиваясь на части. За ней упала и вторая, и третья капли. Сяо пошатнулся, хватаясь руками за друга. Даже не видя того, кто был за спиной, он отчётливо понимал, что за человек, нет, скорее чудовище стояло позади. Мгновение и губы Дотторе расползлись в кривой, рваной ухмылке, за которой последовал издевательский смешок. — Я же ничего не сделал, Венти. Зачем же ты так груб? Я всего лишь по-дружески напомнил малышу Сяо нужную аудиторию. Разве это плохо? - он издевался, упиваясь видом дрожащего яксы, что сильнее вжимался в друга, пытаясь найти в нём спасение, пока Барбатос осторожно его поглаживал по спине, напоминая о том, что нужно стараться привести дыхание в норму. —О, нет, Иль Дотторе... Ты виноват... Именно ты виноват в том, что сейчас с ним происходит. Из-за тебя это всё. Из-за тебя и таких же выблядков как твои дружки. Это вы с ним такое сотворили, а не кто-то другой, -казалось, что Венти буквально шипит на парня, пока тот с упоением наблюдал за происходящим. -Сгинь с дороги, мерзость. И не подходи к нему. Злобно глянув в последний раз Барбатос медленно сдвинулся с места и аккуратно повёл трясущегося, идущего на ватных ногах, Сяо, что уже рыдал в плечо другу. Усадив парня на ближайший подоконник Венти достал телефон и написав в общий чат:"Мы столкнулись с этой хуемразью. Сейчас на 3 этаже напротив западной лестницы" убрал его в карман и достав салфетки стал оттирать уже присохшую кровавую дорожку. —Хэй, дружище, ты как? Я написал нашим, думаю, кто-нибудь из них сейчас подойдёт. В том, что было нет твоей вины, слышишь? Ты ни в чем не виноват, понимаешь? Давай со мной вдох и медленный выдох, готов? И раз... -юноша вдохнул, наблюдая за яксой, что повторял за ним, и медленно выдохнул. Он продолжал дышать вместе с ним, аккуратно вытирая текущие по щекам слезы. Сяо медленно успокаивался, рядом открылась дверь и в проходе появился Итэр вместе с Тигнари, который держал бутылку воды. Они медленно подошли и сели по обе стороны от яксы. Ушастый осторожно протянул тому открытую бутылку, пока Итэр держал его за руку, поглаживая тыльную часть ладони. Начало нового семестра явно не задалось.

***

—Я ничего такого не сделал, это ложь! -крик юноши был прерван звонкой пощечиной, что неприятно обожгла щеку. —Не ври мне, Сяо. Я видел вас вдвоём. Изменять мне надумал, мерзкий паршивец? Я всё вижу. У меня глаза повсюду. Кто это? Твой новый парень? -холодный взгляд, полный отвращения, был устремлён а яксу, что держался дрожащей рукой за щеку, -отвечай, когда я тебя спрашиваю! Рука Иль Дотторе схватила парня за волосы и резко дёрнула в сторону, заставляя его посмотреть в его алые, злые глаза и вырывая клок волос. —Он... Он мой друг... Это правда.. Между нами ничего нет... -судорожно сглотнул Сяо, жмурясь от боли. Он всего лишь встретился с Томой - старшекурсником с его специальности, дабы взять у него конспекты по основным предметам. —Дотторе... Мне больно... В ответ на это Фатуи лишь сильнее сжал волосы и притянув дрожащее тело к себе зашипел. —Врешь, уродец. Как в воду гляжу врешь. А я не люблю когда мне врут. -хмыкнув, он откинул парня в сторону и подойдя ближе наступил яксе на грудную клетку. —Не общайся с ним. Я запрещаю тебе. Ты и так живёшь с этим блохастым и клоуном. Слишком много позволяешь себе, малыш Сяо. Слишком много. Скажи, может я что-то не так делаю? Тебе мало меня? Моей доброты и заботы? Что же ты молчишь, малыш Сяо?! Ну же, ответь мне! Отвечай блять! -он сильнее надавил ногой на грудь. В какой-то момент Сяо казалось, что его кости треснут изнутри, а от давления легкие лопнут. Пульсирующая боль в висках не давала думать. Судорожно ловя ртом воздух, якся трясущимися руками потянулся к ноге парня, лишь бы убрать её с груди, но Дотторе лишь продолжал давить сильнее. Мгновение и давление на грудь парня сменилось свободой, жаль, она не длилась долго, ведь живот пронзила острая боль. Потом ещё раз и ещё раз. Живот, рёбра, почки, лицо. Свернувшись комочком и прижимая к груди колени темноволосый пытался прикрыть голову от ударов, выплевывая очередной сгусток крови на пол. —Ну и мерзость. Ты такой жалкий и слабый. Без меня ты никто. Ты никогда и никому не был нужен, малыш Сяо. Ты обязан быть мне благодарен за мою любовь. -отойдя на полшага назад Дотторе присел перед дрожащими юношей и небрежно провёл рукой по щеке, поворачивая голову парня на себя и размазывая кровь по бледному лицу холодно улыбнулся, глядя в янтарные глаза, в который отчётливо читался немой ужас и страх перед ним. —Ты же простишь меня, Сяо? Ты же знаешь, я не хотел ругаться. Просто неудачный день, да ещё этот твой знакомый. Просто не общайся с ним, хорошо? Ради меня и ради нас с тобой. Ты же не злишься? - холодно спросил он, состроив уставшее невинное лицо, будто это не он минуту назад с жестокостью пинал парня, ломая ему рёбра металлическим, холодным носком ботинка. Это ведь не он унижал его и делал больно. Он бы этого не сделал, если бы не Сяо. Ведь именно он не видел всю любовь, заботу и добрые намерения. А ведь Дотторе так старается ради маленького яксы... Резко сев на кровати Сяо огляделся по сторонам. Мокрая от пота футболка липла к телу, дыхание сбилось, сердце словно пыталось выпрыгнуть из груди, а старые травмы неприятно заныли, напоминая о себе. Шрамы на руке полыхали, словно выжигая на руках юноши новые отметины, что ещё долго будут напоминать ему о голубовласом парне, чья зловещая ухмылка преследовала его во снах, а голос заставлял тело содрогаться и падать ниц, лишь бы его не трогали. Лишь бы не снова. Только после тех ужасных отношений якса осознал, что это никогда не было любовью. Не было заботой и тем, что он называл "добротой". Это было насилие. Самое настоящее, которое шло рядом с манипуляциями и абъюзом. Все, что было между ними приносило удовольствие и забавы одному, в то время как другой медленно погибал, начиная ненавидеть себя за то, что он не может распознать "любовь", что ему так заботливо дарят, ведь он-всего лишь "отродье, которое заставляет волноваться за него и делает все назло уставшему после работы парню, который его любит". Электронные часы показывали 2:21 ночи и освещали зеленоватым светом маленький клочок темной комнаты. Откинувшись назад взор янтарных глаз устремился в потолок. Очередной кошмар прошлого года, что неприятным роем копошился внутри, будто личинки в гниющем куске мяса. Сяо было страшно. Паника медленно сковывало тело, а голос внутри кричал о том, что Дотторе сейчас ворвётся в комнату и история повторится. Снова. Она будет повторяться и мучить его до тех пор, пока не высосет все соки и якса не упадет на холодный пол, будто он всего лишь мешок с костями, а не человек. Потому что он омерзительный и слабый. Потому что таким как он не место в этом мире. Якса вновь бросил взгляд на часы, после чего вернулся к потолку, что был покрыт маленькими трещинками, что разбегались будто небольшая стая маленьких ящериц. 3:47. Словно под гипнозом юноша поднялся с кровати и подошёл к столу, медленно протянув руку к канцелярскому ножу. Знакомый, тихий рокот пластика, что в тишине ночи казался оглушающе громким. Настолько громким, что казалось, его слышно в соседнем корпусе, если вообще не во всём Тэйвате. Металлическая прохлада лезвия коснулась кожи, которая теперь, как ему казалось пылала огнём и отдавала жаром, будто он стоя на краю жерла извергающегося вулкана. Ложь. Всё оказалось ложью, когда на коже появились глубокие надрезы, что стали пылать ещё больше. Это и была сама лава. Оказывается, кожа была не больше, чем жаркая ночная пустыня, а само лезвие всего лишь мираж оазиса, который манил прохладой, когда и не было вовсе. Оторвав взгляд от руки он снова посмотрел на часы. 4:04. Алая жидкость, что в темноте казалась чернее ночи струилась дорожками из открытых ран и капала на стол, стул и пол. Даже это не стало приятной прохладой. Лишь оказалось стекающей магмой, что была прикрыта маской лжи и умело маскировалось под воду. Мотнув головой юноша достал из шкафа бутылек с обеззараживающей жидкостью и упаковку бинтов, после чего принялся перевязывать искалеченную руку. Он снова поддался этому чувству, хоть и продержался достаточно долго. Это расстроит ребят. Якса грустно вздохнул глядя на тёмные пятна, что медленно растекались под бинтами, окрашивая белую ткань в чёрный, который позже превратится в бордовый, заставляя всё это месиво из крови и ниток буквально срастаться с коже и открытыми ранами на бледной коже. Сяо лёг обратно под одеяло и повернувшись на бок уставился на часы. 5:00. Нужно попытаться уснуть. Хотя бы на эти пару часов. Нужно немного отдохнуть перед занятиями. Хотя бы самую малость.