Намасте

— Сергей Борисович, ну за что вы так со мной? — басит парень, стоя посреди кабинета, ростом под два метра и с видом провинившегося школьника. — Это вы меня наказываете за что-то? Воздух в кабинете начальника от низкого, отчасти хриплого голоса начинает вибрировать. — Ванечка, ну что за выдумки? Не наказываю я тебя, а отправляю на очень ответственное задание, — пожилой мужчина, сидящий за массивным столом из тёмного дерева, хитро улыбается в густые с проседью усы. Его взгляд из-под широких бровей наполнен теплотой и хитринкой. — Да какое, на хрен, ответственное задание? Это не задание, а чёрт знает что, — не унимается парень, — не моё это совсем. И не уговаривайте. Пошлите туда Таню. Она лучше меня справится. — У Танечки, милый мой Ваня, и так работы выше крыши. А тебе полезно будет немного сменить вид деятельности. Не всё же руки людям выкручивать и двери ногами вышибать, — мужчина поправляет настольный календарь и переворачивает листок на нужную дату. — Да я другого и не умею, Сергей Борисович. Работа у меня такая, — большие крепкие руки не перестают мять кепку. Несчастная всё сильнее покрывается новыми и новыми заломами. — Вот и разнообразишь свои суровые будни хоть чем-то ещё, не только тебе качаться и людей мордой в пол тыкать. К тому же провинность за тобой всё же имеется. Рыжая бровь вздёргивается и изгибается, изображая непонимание на лице Ивана. — Тебе было сказано: взять неделю отпуска после последнего дела? — продолжает давить усатый начальник. — Сказано. А ты что? — А что я? — А ты через два дня нарисовался, фиг сотрёшь. — Да нахрена мне отпуск этот ваш? В норме я. Чего дома штаны просиживать? — Ты, Ванечка, чуть не помер на последнем задержании. После такого люди обычно берут время, чтобы в себя прийти. На природу там едут, на рыбалку, пиво пьют, с девочками отдыхают. Расслабляются, в общем. — Да не надо мне в себя приходить. Не нужны мне эти ваши рыбалки. И нет у меня никаких девочек, чтобы с ними расслабляться. — Это-то и плохо, мой хороший, это-то и плохо… — мужчина задумчиво хмыкает, открывая выдвижной ящик стола. В кабинете повисает пауза. — Ладно, Буров, — голос начальника становится жёстким, а тон — приказным. — Оставим эту демагогию. Назначение твоё я уже подписал. Это приказ. Возражения не принимаются. Сходи в бухгалтерию и получи деньги на расходы. Свободен, — пачка документов, выуженная из ящика стола, с глухим стуком шлёпается на лакированную, потёртую временем поверхность и означает конец диалога. — Разрешите выполнять? — плечи обречённо опускаются, а кепка сжимается с новой силой. — Выполняй. Сергей Борисович, довольно улыбаясь, смотрит поверх очков на обиженную спину Бурова тёплым, отцовским взглядом, пока тот направляется к выходу. Ивана он знает уже лет десять — с самого прихода на службу в его отдел. Знает про его нелюдимость, про привычку держать людей на расстоянии, ни с кем особо не сближаясь. В личном деле указана информация о пяти годах службы в специальной группе по контракту. Причина увольнения деликатно прописана «по собственному желанию». Уход свой Иван не объясняет, а вопросов никто не задаёт. Сдали нервы, не выдержал морально, конфликт с коллегами — причины ухода Ивана Сергея Борисовича не волнуют. Он относится к нему как к сыну, которого у него никогда не было. Широко шагая по длинным, узким коридорам и распугивая своим грозным видом попадающихся на пути сотрудников, Иван Буров спускается на этаж ниже и тормозит возле двери кабинета. Не утруждая себя предварительным стуком, он дёргает за ручку и входит. — Стучаться не учили? — не отрывая взгляд от монитора, недовольно бурчит хрупкая девушка. Боковым зрением она видит, как большая мужская фигура, заполняя собой почти весь дверной проём, бесцеремонно вваливается в её кабинет. — Много чести, Лихачёва! — парень хватает с тумбы стеклянный графин, заполняя первую подвернувшуюся под руку кружку водой. Лихачева, ничуть не обидевшись на грубость, откидывается на спинку стула, скрестив тонкие руки под грудью. Она давно привыкла к такому поведению друга. — Был уже у Борисовича? — по брошенному злому взгляду в её сторону поверх края кружки, она безошибочно понимает ответ и едва сдерживает улыбку. — А чего такой взгляд недовольный? Задание не понравилось? — она уже не пытается сдерживаться и улыбается во все свои тридцать два белоснежных зуба. — Тань, да завались ты, а? — кружка со стуком опускается на тумбу, откуда едва не выплёскиваются остатки воды. Парень подходит к рабочему столу и упирается задом в торец. Рискуя сложиться под давлением стокилограммовой кучи мышц, стол опасно скрипит и подкашивается. — Может, ты всё-таки на стул сядешь, как делают все нормальные люди, и не будешь ломать мою мебель? Мне за этим столом ещё работать как бы, — Таня с опаской косится на жалобно скрипящий предмет мебели. — Тань, ну что за хрень, а? Ну почему я должен этим заниматься? — негодует Ваня, не обращая никакого внимания на слова подруги. — Ну, не хочу я этих блаженных пасти. Таня встаёт из-за стола и нажимает на кнопку чайника. Судя по всему, товарищ зашёл к ней не на пять минут, и выслушивать его недовольства без дозы кофеина ей не хочется. — Вань, ну что такого-то? Чего ты так завелся? Ну походишь на йогу пару недель. Ну, или больше, — девушка хихикает, вероятно уже представляя друга в какой-нибудь хитро завернутой позе, — в чём проблема-то? — Проблема, Танечка, во мне. Ну, ты посмотри на меня. Где я и где йога? Что я там делать буду? Рассыпая растворимый кофе по кружкам, она смеряет взглядом Ивана, в который раз поражаясь его габаритам. — А ты точно не на анаболиках, Вань? Ты чего-то с каждым разом всё больше и больше. — Тань, иди ты на хрен, со своими анаболиками. У меня просто энергии много, и если я не буду её в качалке тратить, то начну бить людей на улице. — Отставить бить людей, дружок ты мой энергичный, — Таня ласково улыбается другу. Она знает, что никаких людей он бить не будет. — Вот тебе и плюс от твоего задания. Научишься там медитировать, дышать правильно, или что они там ещё делают. — Вот же я попал, — Ваня всё-таки решает воспользоваться советом подруги и плюхается на свободный стул. Откинувшись на спинку и закинув руки за голову, он с удовольствием потягивается, прогибаясь в пояснице. Под футболкой ещё сильнее проявляется рельеф хорошо прокаченных мышц. Низ живота оголяется, и показываются чёткие кубики пресса. Тяня цокает языком, наблюдая за этой картиной и ставя перед товарищем кружку с кофе. — Танюх, может, уговоришь Борисовича дело тебе отдать, а? Я что угодно для тебя за это сделаю, — Ваня смотрит на девушку, стараясь придать своему взгляду как можно больше страдальческого вида. Выходит не убедительно. — Не могу, дружочек. У меня вот так работы, — демонстративно полоснув ребром ладони себе по горлу, Лихачёва возвращается на своё рабочее место. — Блядство, — обречённо выдыхает Буров, сделав большой глоток. Поболтав минут двадцать, Татьяна с Иванов выходят на улицу. В воздухе витает петрикор. Короткий ливень не смог промочить землю глубоко, а всего лишь прибил летнюю пыль. — Когда поедешь в этот йога-центр? — чиркнув колесиком зажигалки и прикурив, Татьяна бросает короткий взгляд на уже успокоившегося Ивана. — Завтра. Сегодня хочу сходить в зал. Нужно пар выпустить, — Ваня глубоко затягивается и выдыхает клубок сизого дыма. — Вечером посмотрю сайт этих блаженных. Хочу изучить то, с чем придётся работать. — Созвонимся завтра вечером? — Ага, — Буров кивает в ответ. — Тогда до связи. Постарайся, чтобы груша осталась жива, — девушка ласково хлопает Ивана по предплечью и разворачивается к двери, чтобы вернуться в здание. На самом деле, Иван Буров не агрессивный псих, который может сорваться из-за любой мелочи. Военная подготовка и пять лет службы в специальном подразделении научили его контролировать свои эмоции. На тренировках в прошлом и в спортзале сейчас он даёт возможность своей внутренней ярости выходить наружу, не оставляя ей шанса становиться взрывоопасной. В случайные драки не влезает, зная, что последствия, скорей всего, окажутся печальными. Несколько прецедентов в прошлом чётко показали, на что Буров способен, но обошлось без летальных исходов. Попытки спровоцировать его на действия какими-нибудь смельчаками пресекаются одним суровым взглядом, а если несчастный, вдруг возомнив себя бессмертным, продолжал нападки на Ивана, забыв про чувство самосохранения, то вырубался одним коротким ударом. Движения Бурова всегда были чёткими и без лишней суеты. Как, впрочем, и вся его жизнь. Небольшая комната в холостяцкой однушке освещается тусклым светом от включённого монитора. Приняв душ после спортзала и переодевшись в домашнее трико, Иван просматривает сайт «Насатья Йога». Пробежав глазами по перечню услуг центра, изучив график работы и имена инструкторов, выписав несколько фамилий себе на проверку, он открывает страницу основателя и старшего инструктора. «Кирилл Андреевич Евсеев, тридцать два года, в йоге десять лет. Центр основал пять лет назад»; вбив фамилию и имя в поиске, Иван пробегается глазами по списку сайтов. Семинары, мероприятия, какие-то детские благотворительные акции. Ничего интересного. — Значит, познакомимся с тобой поближе, Кирилл Андреевич. Посмотрим, что ты за фрукт, — говорит сам себе Буров.

***

Припарковав машину в кармане на обочине, Иван курит, рассматривая вывеску центра через лобовое стекло и попутно наблюдая за входящими в здание людьми. До начала занятий оставалось ещё достаточно времени, чтобы можно было осмотреться. Затушив окурок в пепельнице, Буров выходит и направляется к входу. Спустившись по узкой лестнице в подвальное помещение, Иван морщится, открыв дверь, и рефлекторно прикрывает нос рукой — воздух наполнен стойким запахом благовоний. Пройдя по светлому коридору и по привычке сканируя помещение, Иван направляется к стойке администратора. Две девушки, которых он приметил несколько минут назад входящими в центр, что-то негромко обсуждают. Увидев внушительную фигуру Ивана, они затихают и уходят в зал для занятий. — Вы на занятие? — администратор расплывается в дружелюбной улыбке, как будто уже давно знает Ивана. — Угу, — кивает он в ответ. «Тёмные прямые волосы, открытый взгляд, тихий голос. На лице ни тени смущения»; профессиональная привычка — запоминать внешность и отслеживать эмоции человека. — Вы в первый раз у нас? Повторный утвердительный кивок. — После занятия заполните анкету? Мы внесём вас в базу. — Зачем? — напрягается Буров. В его планы не входило оставлять здесь свои личные данные. — Мы всех клиентов заносим в базу, — девушка подзависает над вопросом, перед тем как ответить, — но если вы против, можете не заполнять. Вы хотите разовое занятие взять или оформить абонемент? — Абонемент. — Занятие начнётся через десять минут. Кирилл Андреевич скоро подойдёт. Вы можете пока переодеться, а после занятия мы всё оформим, — она указывает направление, в котором расположена мужская раздевалка, и возвращается к своим делам. Большой, светлый зал с зеркальной стеной с одной стороны почти полностью заполнен людьми. Иван занимает место в конце помещения возле входа, и так ему сразу всех присутствующих хорошо видно. Пришедшие негромко болтают, сидя на ковриках для йоги. Все они разного возраста, выглядят вполне обычно, подозрений не вызывают, на блаженных не особо похожи. Некоторые из присутствующих украдкой бросают взгляд на незнакомого парня внушительной комплекции, но Иван старается не обращать на это внимание. Евсеев опаздывает на пять минут. Мягко и бесшумно он проходит между присутствующих к началу зала и, расстелив свой коврик, садится в позу лотоса. В зале повисает тишина. Люди нетерпеливо ёрзают на своих местах в ожидании. Окинув взглядом зал, он вдруг молча встаёт и подходит к музыкальному центру, чтобы включить музыку. Вернувшись на свое место, он вновь садится. — Всех приветствую. Приношу извинения за опоздание. Пунктуальность — не мой конёк, как вы уже успели заметить, — голос Кирилла звучит мягко и спокойно. — Вижу, в зале новые лица. Это приятно, — взгляд инструктора останавливается на Бурове, он с интересом рассматривает незнакомца. Губы расплываются в какой-то кошачьей улыбке, делая выражение его лица немного хитрым. Иван в ответ рефлекторно наклоняет голову вбок, при этом хрустнув позвонками. Этот неосознанное движение происходит всегда, когда он испытывает смущение или замешательство. Что-то во взгляде Кирилла Андреевича его напрягает. В ответ на хруст позвонков, который прозвучал слишком громко в тишине зала, инструктор слегка морщится, но взгляд не отводит. — Меня зовут Евсеев Кирилл Андреевич, и я — старший инструктор в нашем центре. Раз уж у нас сегодня присутствуют новые люди, тогда я немного упрощу упражнения, чтобы никто не сбежал после первого занятия. Надеюсь те, кто ходит ко мне давно, отнесутся к этому с пониманием, — Кирилл продолжает сверлить Ивана взглядом, расплываясь в ещё более широкой улыбке. — Теперь давайте начнём. Сядьте ровно, выпрямите спину и сложите ладони пред грудью. Три раза пропоём гармонизирующую мантру Ом и настроимся на занятие. Зал наполняется монотонным и каким-то утробным гулом. Все присутствующие закрывают глаза и протяжно тянут мантру. Иван хоть и делает то, что было сказано инструктором, но мантру не поёт. То, что происходит, ему не нравится. Выглядит это, по меньшей мере, странно. После мантры, гудение от которой, по ощущениям, всё ещё висит в зале, начинается разминка. Она напоминает больше школьную физкультуру, и Буров не перестаёт усмехаться про себя, убеждаясь в том, что йогу лишь с натяжкой можно назвать физической нагрузкой. То ли дело его качалка, где с него семь потов сходит уже в первые пятнадцать минут тренировки. Тут же он даже не вспотел. Он с пренебрежением поглядывает на комплекцию Кирилла. Хоть жира в нём и ни грамма, но и намёка на хоть какой-нибудь рельеф мышц не видно. После недолгой разминки, Евсеев переходит к асанам с непроизносимыми названиями. И если первые несколько ещё поддаются непривыкшим к растяжке мышцам, то через полчаса занятия у Бурова начинают дрожать конечности от перенапряжения. По спине стекает ручьями пот, дыхание сбито. Навасана, васиштхасана, дханурасана — мозг Ивана вскипает и уже не пытается разобрать, что говорит инструктор. Сам же Кирилл Андреевич с лёгкостью выполняет каждое упражнение, заворачивая своё тело так, будто все его мышцы и суставы из пластичной резины. Дыхание у инструктора остаётся ровным, и при этом он успевает непрерывно комментировать каждое своё движение. Иван мысленно проклинает Сергея Борисовича, всех йогов и тот день, когда вообще принял решение пойти на службу в свою контору. Стоя в Адхо Мукха Шванасане, а по-русски — в позе «собака мордой вниз», потея и безрезультатно пытаясь унять дрожь в ногах, он вздрагивает от прикосновения. Буров очень не любит внезапных прикосновений от посторонних людей. По позвоночнику пробегают мурашки. Чья-то рука мягко, но настойчиво слегка надавливает ему в область чуть ниже лопаток. — Согни немного колени и опустись чуть ниже, — совсем рядом с ухом тихо шепчет чужой голос, — расслабься, ты слишком напряжен. Иван был так сосредоточен на собственных ощущениях, что пропустио момент, когда Кирилл подошёл к нему. «Ох, сучонок, сказал бы я тебе то же самое, но при других обстоятельствах», — крутится ответ в голове Бурова. Чужая рука мягко скользит по спине ещё несколько секунд, и инструктор отходит. От этого движения по телу прокатывается волна жара. Было в этом жесте что-то, от чего в желудке всё резко сжалось. На коже всё еще оставалось ощущение давления — мягкого, но доминирующего. Это одновременно злит и вводит в замешательство. Не привык Иван подчиняться. Это от его прикосновений люди прогибались, складывались в коленях и падали мордой в пол. Но никак не наоборот. Спустя полчаса занятие постепенно подходит к концу и наступает последний этап — шавасана. Все присутствующие ложатся на спину и закрывают глаза. Инструктор приглушает свет, а медитативную музыку делает чуть громче. Тихим вкрадчивым голосом Кирилл называет по очереди части тела, которые необходимо расслабить. Иван чувствует, как его уносит от мягкого тембра. Он всеми силами старается не отключиться и оставаться в сознании. Слишком подозрительно всё это выглядит, и если бы сейчас инструктор предложил переписать всё имущество находящихся в зале людей на него, Буров бы не удивился. Но, закончив перечислять части тела, тот лишь говорит о необходимости полежать ещё пять минут в расслабленном состоянии. После занятия Иван возвращается к стойке администратора, чтобы оформить абонемент. — Ну, как вам первое занятие? К Кириллу Андреевичу всегда очень много людей ходит, — девушка всё так же добродушно улыбается. — Да, я заметил. Можно абонемент оформить? — он игнорирует вопрос по поводу занятия, пытаясь рассмотреть бейдж с именем. — Конечно. Вам на сколько занятий? Вы определились насчёт анкеты? — Заполню, — Буров решает, что оставить данные всё же придётся, чтобы не вызывать лишних подозрений. Записав в вопросник придуманные для таких случаев имя и фамилию и указав второй номер телефона, он оформляет абонемент на месяц. Теперь в центре он для всех Артём Воронцов.

***

Приняв душ и сварив себе кофе, Буров включает компьютер. После занятия его тело расслаблено, мышцы приятно ноют. Уровень адреналина не зашкаливает, как после спортзала. Пробежавшись глазами по списку инструкторов, которых он вчера выписал, но не найдя ничего интересного, он вбивает в поиск другие запросы, пытаясь отыскать информацию о столь странной шавасане и пении мантр перед занятием. Изучив несколько сайтов о йоге, он убеждается, что для многих центров всё это — неотъемлемая часть практики. Закрыв все вкладки и включив VPN, Буров открывает другой сайт. Выбрав в выпадающем списке нужный раздел и прокрутив колёсиком мышки вниз, он кликает на видеоролик. Комнату заполняют стоны. Убрав звук динамиков почти до минимума, чтобы через тонкие стены панелек в поздний час не радовать соседей, Иван откидывается на спинку стула и съезжает немного вниз. Наблюдая за тем, как на экране двое крепких парней валяют друг друга по кровати, он медленно массирует внутреннюю часть бедра. Проведя несколько раз ребром ладони по твердеющему члену, Иван слегка прикусывает нижнюю губу и издает сдавленный вздох. Парни уже освободились от одежды, и один из них, стоя на коленях, жадно отсасывал второму. Прикрыв глаза, Буров перестаёт наблюдать за процессом, а лишь слушает звуки. «Oh fuck!» — доносилось из динамиков. Оперевшись пяткой в пол, он приподнимается ровно на столько, чтобы немного стянуть штаны. Оттягивая резинку трико, он высвобождает твердеющий член. Сплюнув на ладонь, он проводит по стояку до самого низа, сжимая мошонку, сдавливая плоть всё сильнее. В памяти неожиданно всплывают ощущения от руки на спине, от мягкого, но настойчивого нажатия. «Блять, что за хуйня?!» — Иван осознаёт, что от этого воспоминания его член становится твёрже. Дыхание становится глубже, движения ускоряются. «Please, just fuck me». По увлажнённому члену рука двигается легче. «Вот же блядский сучонок!» — Иван никак не может выкинуть из головы эту кошачью улыбку и пристальный взгляд. Дыхание сбивается, в висках всё сильнее стучит кровь. Сегодня его хватит ненадолго. Слишком давно он не трахался нормально. Ради нормального секса приходится брать несколько отгулов и ехать в другой город за тысячу километров. В родном городе слишком рискованно находить себе партнёров. Снимая себе парня на ночь в местном гей-клубе, он честно предупреждает, что любит жёстко, без всех этих розовых соплей и сантиментов. И, конечно, доминирует в постели всегда он. Ему важно, чтобы партнёр не истерил после секса по поводу парочки проявившихся синяков и сразу сваливал, не задерживаясь. Ему важен процесс и результат, удовлетворение физической потребности. Ничего лишнего. Все чётко и без лишней суеты. Соглашались на такое не все, но находились любители острых ощущений. Все они, одноразовые варианты, и в памяти не задерживались. «…Oh fuck, fuck, fuck…» — доносится хриплый голос из динамиков. Тело пульсирует, движения становятся сбивчивыми. Он уже очень близко. Спина напряжена и слегка выгнута, глаза закрыты. Уже неважно, что там происходит на экране. «Oh fuck! I'm cumming!». Ещё несколько быстрых движений. Тело изгибается чуть сильнее и вздрагивает. Иван сдерживает слабый стон и кончает себе в ладонь. Проходит несколько минут, пока дыхание не восстанавливается. Сознание постепенно возвращается, в голове остаётся неприятный осадок от пришедшего столь внезапно воспоминания. Буров открывает глаза и наконец-то замечает свет от вибрирующего на столе телефона. — Блядство, — раздражённо вслух выругивается Иван, поглядывая на свою липкую руку. Наскоро вытерев её о домашнюю футболку, он отвечает на звонок. — Буров, ёб твою мать! Ты почему так долго не отвечаешь? — голос Татьяны звучит взволнованно. — Привет, Танюш. Прости, не услышал, — хрипло и ещё не до конца отдышавшись, отвечает Иван. — Я не вовремя, Вань? Ты занят? Или не один? — в вопросах подруги слышны нотки интереса. «Правду ей, что ли, сказать о том, чем я сейчас занимался? Пусть посмущается немного», — Иван усмехается, но решает не выдавать Лихачёвой лишней информации. — Один я. С кем мне быть-то? — Ну, ладно. Просто голос у тебя какой-то странный. Я уж подумала, что у тебя там… ну ты понял, короче. — Тань, завались, а! Чего звонишь? — Узнать, как у тебя первый день прошёл. Освоил науку медитации? — девушка ехидно хихикает. — Ты пока трубку не брал, я уж подумала, что тебя в секту затащили. — Хрень всякую придумываешь. Иван перемещается на балкон, захватив с собой остатки остывшего кофе. Он подробно рассказывает Татьяне про йога-центр, про вполне себе адекватную публику, про пение мантр и про странную шавасану в конце. Про то, как он корчился и трясся, пытаясь делать все эти непроизносимые асаны, но про историю с рукой инструктора и свои ощущения после этого он решает оставить при себе. — Вань, а ты когда будешь отгулы брать? Не думал, что тебе нужно съездить проветриться, — вдруг спрашивает девушка, как будто чувствует его состояние. Иван напрягается. Лихачёва — единственный человек из его окружения, которая знает его секрет. Знакомы они уже лет пятнадцать, вместе учились в университете, и она единственная позволяла себе дерзить ему, задавать прямые вопросы и никогда его не боялась. Зная его тайну, она понимает, что жить и работать с этим в родном городе — очень непросто. — Да нет, Тань. Пока нормально. Башню ещё не сносит. Спортзал спасает. Теперь вот медитировать начну, может, мозги поправятся, — Иван пытается шутить и выдавливает из себя подобие смеха. — Ну ладно, дружище. Береги себя. Я рада, что у тебя всё нормально. Когда к Борисовичу поедешь отчитываться? — К концу недели планировал. Но пока поделиться особо нечем. Попрощавшись с подругой, Иван залпом допивает остатки кофе и подкуривает очередную сигарету.

***

После очередного занятия Иван замечает на ресепшене рекламу мероприятия, посвящённого дню рождения йога-центра. На празднике планируется совместная медитация, лекция о философии йоги, а в конце — угощения и непринужденное общение. — Хотите прийти? — спрашивает администратор Алёна, заметив интерес Бурова. — А туда всех приглашают? — уточняет Иван, думая про себя, что это мероприятие — отличная возможность понаблюдать за людьми в их естественной обстановке. Они расслабятся, станут разговорчивее. Может, получится узнать что-то интересное. — Да. Это открытое мероприятие. Только мне вас записать нужно будет. Чтобы знать, сколько гостей придёт. — Записывайте, — подтверждает Буров, уже направляясь к выходу.

***

— Ванечка, здравствуй! — Сергей Борисович, улыбаясь пришедшему Бурову, делает глоток чая из кружки и жестом приглашает присесть. — Ну, как там твои йоги? Ты садись, садись, не топчись у дверей. — Йоги нормально, Сергей Борисович, — Буров садится на стул напротив начальника, удобно откинувшись на спинку. — Подозрительного ничего не вижу. Обычные занятия. Может, зря мы их пасём, а? Не похожи они на сектантов. — Ты не торопись, милый мой. Ну, а Евсеев этот? Что из себя представляет? — Да не знаю. Нормальный вроде, — Ваня пожимает плечами. — Нам, Ванечка из соседней области информацию прислали. Коллеги наши похожий центр неделю назад прикрыли. Основатели, мать их, вербовали молодёжь. Что-то про шестую расу им впаривали, про лучшую жизнь. Призывали от родных и близких отрекаться. Мозги, короче, промывали. Сейчас все эти горе миссии — под следствием, но мы не исключаем, что адепты этой секты работают по всей России. Есть список людей, которые так или иначе с ними связаны. Они, конечно, как свидетели проходят, но мало ли что. Ты посмотри, может, из твоих новых знакомых кто-то попадётся или вдруг потом столкнёшься с кем-нибудь из них. Буров берёт в руки лист с внушительным списком фамилий и пробегается по нему глазами. Взгляд цепляется за одно из имён. «Илья Князев, что-то знакомое» — Иван задумчиво трёт висок безымянным пальцем. Он вспоминает, что уже видел это имя в статье про семинар, который проходил полгода назад в их городе. Там и фотография была, где этот человек вместе с Евсеевым и другими участниками на фоне какого-то рекламного баннера. — Одну фамилию знаю. Но только лично его не видел. Он на семинаре вместе с Евсеевым был. — Ну то, что они на мероприятиях пересекаются, это ещё ничего не доказывает. Но присмотреть за ним всё-таки нужно. Так что, Иван, давай, продолжай в том же духе. — Есть, Сергей Борисович. Разрешите идти, — Буров поднимается со своего места. — Иди, Ванечка, иди.

***

До начало мероприятия остаётся около десяти минут. Иван, сидя в машине, наблюдает за приходящими людьми. Князева не видно. По плану первой должна быть лекция по философии йоги, на которую Бурову не очень-то хочется идти, но Сергей Борисович отдал ему чёткий приказ, чтобы он все подобные мероприятия посещал и присматривался к присутствующим. Буров, тяжело вздыхая, тушит окурок в пепельнице и выходит из машины. Зал заполнен людьми. Душно. В воздухе стоит запах благовоний, женского парфюма и пота. Люди негромко общаются между собой, из-за чего помещение наполняется монотонным гулом. Поозиравшись в поисках свободного места, Буров усаживается ближе к выходу и наблюдает за Евсеевым. Кирилл заметно напряжён, его брови нахмуренные, а движения — непривычно резкие. Он что-то обсуждает с администратором. Девушка активно кивает и делает заметки в блокноте. Иван огладывает присутствующих, но знакомых лиц нет. Облокотившись на стену, он прикрывает глаза. От гула и духоты его морит в сон. Через несколько минут разговоры стихают. Евсеев, поприветствовав присутствующих и поблагодарив за то, что те пришли, начинает лекцию. Иван делает над собой усилие, чтобы сосредоточиться и уловить смысл речи. Инструктор рассказывает что-то про законы Вселенной и познания себя, про остановку колебания ума, обретение контроля над своими эмоциями и чувствами, но после слов пуруша и пракрити, мозг отказывается воспринимать всю эту духовно-благостную информацию. Буров, не сдержавшись, зевает и тут же ловит на себе укоризненный взгляд Кирилла. Он явно не доволен такой реакцией на свои усилия и теперь, сердито прищурившись, смотрит на Бурова. В ответ Иван складывает руки на груди, пытаясь придать своему виду больше вовлечённости в процесс. С трудом отсидев остаток лекции и почти заснув на медитации, Буров наконец-то выходит на перекур. Обдумывая, стоит ли оставаться на мероприятии до конца, он усаживается на невысокий металлический заборчик, отделяющий тротуар от газона. Ничего интересного или подозрительного сегодня он не увидел, многие из присутствующих после медитации разошлись по домам, поэтому оставаться здесь особой нужды нет. Уже собираясь пойти к машине, Иван замечает Евсеева, который вышел на улицу и направлялся к нему. — А ты отжигаешь на грани, как я погляжу, — улыбаясь, Кирилл устраивается рядом с Буровым. — Не понял? — отвечает Иван, слегка растерявшись от этой фразы. — Там веселье уже полным ходом. Напиваются чаем, закусывают ППшными сладостями, — Кирилл, морщась, отмахивается от сигаретного дыма, — не хочешь присоединиться? — Нет, спасибо. Лучше домой. Выпью пива и спать. — Не для тебя это всё, да? — вопрос Евсеева звучит, скорее, как утверждение. Он задумчиво смотрит на здание йога-центра. — Да как-то благости у меня маловато, видать? — Иван бросает окурок на землю, растирая его носком кроссовка. Кирилл, проследив за этим действием, переводит взгляд на лицо Бурова. — Ты же знаешь, что курение убивает, а от пива растёт живот? — Живот мне не грозит, поверь, — Иван смотрит себе под ноги, ухмыляясь столь наивному предупреждению. Кирилл утвердительно качает головой, скользнув взглядом по фигуре Ивана, и отводит взгляд. — Если это всё не для тебя, зачем ты ходишь на занятия? Разве спортзала не достаточно? Вопрос Евсеева настораживает. «Что-то подозревает» — мелькает мысль в голове Бурова. Он на ходу сочиняет легенду про познание себя и контроль эмоций, собрав в кучу обрывки фраз, которые слышал на лекции. Кирилл внимательно слушает, делая вид, что верит во весь это бред, который несёт его собеседник. — Тебя жена, что ли, заставляет ходить? — на лице Евсеева повисает усмешка. — Я не женат, — зачем-то признаётся Буров. От столь откровенного ответа бровь Евсеева удивлённо приподнимается, а улыбка на лице растягивается всё шире. — Познание и принятие себя — это, конечно, важно, и у нас у всех есть свои «скелеты в шкафу». Вся фишка в том, как мы с ними уживаемся, — голос Кирилла резко становится серьёзным, а улыбка сходит с лица. Просидев молча ещё несколько минут, Кирилл хлопает себя по коленям и резко встаёт. — Ладно, пойду к гостям. Невежливо пропадать с собственной вечеринки, — к парню возвращается прежнее весёлое настроение. — Доброй ночи, Артём. А насчёт курения ты всё-таки подумай. — Доброй ночи, Кирилл Андреевич, — фальшивое имя слегка режет ухо. От официального обращения инструктор картинно морщится, делая вид, что ему неприятно. Проводив взглядом Евсеева, Буров невольно оценивает фигуру парня. Кирилл немного ниже ростом. Несмотря на худощавость, его плечи широкие, тело подтянутое, а спина прямая. Да и задница — что надо. Даже свободное трико не может скрыть его отличную форму. Он не во вкусе Ивана, ему нравятся парни покрепче и помассивнее, но всё же в Евсееве было что-то привлекательное. По дороге домой Иван обдумывает слова Евсеева про «скелетов в шкафу». «Что он хотел этим сказать?». То, что Кирилл явно не поверил про выдуманные мотивы посещений занятий, Ивану ясно как день, но вряд ли он догадывается про истинные причины его присутствия в центре. Что-то с этим парнем было не так. Интуиция подсказывала, что он не так-то и прост, каким кажется на первый взгляд. Что бы это ни было, Буров обязательно выяснит.