Намасте

Спустя пару недель на стойке администратора появляется новая рекламная афиша. Пока Алёна оформляет новый абонемент для Бурова, он изучает информацию о мероприятии. Евсеев подходит к ним и, облокотившись на стойку и подперев рукой щёку, наблюдает за Иваном. — Поедешь с нами? — Кирилл взглядом указывает на афишу, когда Буров замечает подошедшего инструктора. — Слушать лекции и медитировать? — не отрывая взгляда от афиши, отвечает вопросом на вопрос Иван. — А ещё купаться в море, загорать и наслаждаться отдыхом, — Евсеев переводит взгляд на девушку и наблюдает за её действиями. — Давно на море ездил? — Давно, — честно признаётся Буров. — Ну так в чём проблема? Возьми отпуск на недельку, и поехали, — усмехнувшись и не дожидаясь ответа, Евсеев уходит в зал готовиться к занятию. Всё это время Алена с интересом наблюдает за диалогом, видимо, не понимая, когда эти двое успели перейти на дружеское общение. — Что? — замечая взгляд девушки, спрашивает Буров. — Хотите поехать? — пару раз невинно моргнув, уточняет администратор. — Места ограничены. Я могу для вас одно сейчас забронировать. — Попробую на работе договориться, — врёт Буров, заранее зная, что начальник одобрит поездку, — бронируйте. Девушка, кивнув, начинает стучать пальцами по клавиатуре, заполняя форму заявки.

***

Спустя час Буров, удобно расположившись в кресле в кабинете Лихачёвой, пьёт кофе. Сергей Борисович ожидаемо сказал ему своё «конечно, Иван, тебе обязательно нужно ехать», после чего незамедлительно оформил приказ на недельную командировку. В кабинета открыто окно, сквозняк из котрого трепал бумаги, лежащие неровной стопкой на подоконнике. С улицы доносились крики детей, играющих где-то неподалёку, звуки ударяющегося о футбольную коробку мяча и сигналы машин. В летних городских звуках есть что-то успокаивающее и неторопливое. — Значит, на море едешь? — голос Татьяны заставляет Ивана оторваться от своих мыслей и вернуться в реальность. Девушка, оперевшись на подоконник, держит в руках кружку и изучающе смотрит на расслабленного Ивана. — Ага, еду, — делая глоток, он переводит взгляд с окна на подругу. — Здорово. Совместишь приятное с полезным. Да? Иван утвердительно кивает. Татьяна, поставив кружку на деревянную поверхность, покрытую мелкими трещинами, подтягивается на руках и удобно усаживается, возвращая кружку обратно в руки. — Вань, у тебя всё хорошо? Ты в последнее время какой-то… — девушка не заканчивает вопрос, вероятно, мысленно подбирая правильное прилагательное, чтобы описать состояние друга. — Какой? — Задумчивый, что ли? Я не знаю, — она пожимает плечами, внимательно вглядываясь в лицо Бурова. Иван, молча рассматривая пейзаж за окном, делает очередной глоток. — Ну, а с Евсеевым что? Буров наклоняет голову и хрустит шеей. Татьяна, заметив характерное движение, прищуривается в ожидании ответа. — А что с ним? — Буров, блять, я тебя не первый день знаю. Что у вас там происходит? — Да ничего у нас не происходит, с чего ты взяла? — Иван на несколько секунд замолкает, обдумывая, стоит ли делиться с подругой своими мыслями по поводу Кирилла. — Странный он какой-то. Перед всеми хочет показаться таким правильным и благостным, а со мной ведёт себя по-другому. Более развязано, что ли. Вопросы какие-то личные задаёт. Я первое время думал, что он догадывается, для чего я на его занятия хожу, но, похоже, что нет. Обычно в таких ситуациях ведут себя более скрытно, лишний раз на контакт не идут, не треплются. Он же ведёт себя так, будто дразнит меня. Как те коты из интернетовских роликов, которые стаканы со столов скидывают. Тронет лапкой и смотрит за реакцией, — при этих словах Иван невольно сжимает кружку сильнее. — Знаешь, иногда хочется его за глотку схватить и к стенке прижать, чтобы с лица пропала эта его кошачья ухмылка. Татьяна слушает откровения друга, сканируя взглядом эмоции на его лице. — Вань, может, ты ему просто нравишься? — Таня на секунду задумывается и продолжает. — Или это он тебе нравится? — Блять, Лихачёва, что за ерунду ты себе придумала? Когда мне кто-то нравился, кроме тебя? — Буров теряется от столь прямого вопроса. — Но наши с тобой отношения обречены на полный провал. Татьяна хмыкает, а затем, сделав голос максимально тихим и покосившись на дверь кабинета, убеждается, что никто не зайдёт. — Он гей? — Нет. Не знаю. Да что ты прицепилась? Мы как-то, знаешь ли, до таких откровенных разговоров не доходили, — Бурову не нравится, что беседа переходит в столь откровенное русло. Разговор начинает его раздражать. — Да и какая мне разница, с кем он трахается. — Ну, не знаю, Ваня, не знаю, — на лице девушки читается беспокойство. — Ты же понимаешь, что тебе нельзя переходить черту. Ваши отношения невозможны. Если он окажется замешенным во всей этой сектанской херне, эти ваши игры в кошки-мышки плохо закончатся. Для тебя, в первую очередь. — Танюха, ты чего нагнетаешь? Какие отношения? Ты про работу говоришь, или ты боишься, что я влюблюсь, а потом моё сердце разобьётся вдребезги? Ты слишком хорошо меня знаешь, чтобы понимать, что такого никогда не случится, — Буров со стуком ставит опустевшую кружку на стол, давая понять, что разговор окончен. — Пойдём покурим, да я поехал. Дел у меня ещё много, — раздражённо бросает Иван, натягивая кепку и направляясь к выходу. Татьяна спрыгивает с подоконника, цепляя пальцами пустую кружку, чтобы убрать её со стола, и идёт вслед за другом. Нет у Бурова никаких важных дел на остаток дня, но и продолжать отвечать на откровенные вопросы подруги ему не хочется. Он и сам осознаёт, что отношения между ним и Евсеевым, мягко сказать, не совсем правильные. Он привык держать людей на расстоянии, ни с кем не сближаться, тем более, если дело касалось работы. Всё в его жизни чётко и отлаженно. Спортзал четыре раза в неделю, несколько раз в месяц посиделки в спортбаре с Лихачёвой, редкие поездки в другой город и работа. Очень много работы, которая даёт ему чувство наполненности. С появлением этого задания два месяца назад в его состоянии творится сумбур. Поведение Евсеева и то, как он общается с Буровым, выбивает из колеи. Не настолько близко они знакомы, чтобы он позволял себе вот так развязно с ним общаться, подшучивать и задавать личные вопросы. Это одновременно и злило, и пробуждало интерес. А ещё эта блядская кошачья улыбка, от которой внутри все сжимается в тугую спираль.

***

Иван в очередной раз окидывает взглядом свою квартиру, стоя на её пороге. Убеждаясь, что все электроприборы выключены, а вода перекрыта, он подхватывает походный рюкзак и выходит из дома. Спальный мешок и палатку он ещё с вечера отнёс в машину. Перед тем, как отправиться в дорогу, он машет рукой пожилой соседке с первого этажа — единственному жильцу его дома, с которым он поддерживает общение. Проверив документы и заряд на телефоне, Буров заводит свой старенький RAV4. По подсчётам Ивана до базы ехать примерно пять часов — по крайней мере, так обещает навигатор. На место он прибудет к вечеру и, возможно, даже успеет на ужин. Евсеев уехал на базу пару дней назад с ещё несколькими сотрудниками, чтобы подготовиться к приезду отдыхающих. Иван испытывает лёгкое возбуждение от предстоящего путешествия и незапланированного отпуска. Покрутив ручкой магнитолы и поймав волну, Буров мысленно признаётся себе, что идея уехать действительно оказалась неплохой.

***

База располагалась в одной из прибережных бухт. Береговая линия огибала скалы, образуя небольшие карманы. В одном из таких карманов размещены крохотные деревянные домики, расставленные ровными рядами, просторная столовая под навесом, кухня и ещё несколько помещений свободного назначения. До ближайшего города можно было добраться минут за сорок, преодолев небольшой участок грунтовой дороги. Притормозив перед съездом с холма, Буров выходит из машины. Летнее солнце ещё не жарит, но уже приятно согревает кожу, запах морской воды чувствуется даже отсюда. С удовольствием вдохнув горьковатый воздух с привкусом морской капусты, Иван возвращается в машину. На въезде в базу приезжие разгружают свои вещи из припаркованных автобусов. В цветастых свободных одеждах и постоянно улыбающиеся, многие из них напоминали американских хиппи конца шестидесятых. Повсюду снуют радостные дети, обслуживающий персонал переносит коробки с провизией в помещение кухни. Во всей этой суете, Буров пытается разглядеть Кирилла. С трудом уворачиваясь от развеселившихся детей, он проходит дальше по территории лагеря. Кирилла он находит возле домиков, беседующего с компанией приезжих. Завидев Ивана, он машет ему рукой в знак приветствия. Извинившись перед собеседниками и попрощавшись с ними, он направляется в сторону Ивана. — Ну, привет, Артём, — Евсеев как всегда в приподнятом настроении и улыбается, щурясь от яркого солнца. Кожа за два дня немного потемнела от загара, что сильно бросалось в глаза на фоне светлых шорт и белой майки. — Как добрался? Без приключений, я надеюсь? — Нормально, — коротко отвечает Иван, надевая солнцезащитные очки. — Где можно палатку поставить? — Пойдём, устрою тебе небольшую экскурсию. Проведя Бурова по базе и показав основные помещения, инструктор попутно рассказывает основной распорядок дня. Иван мысленно отмечает основные мероприятия, на которые нужно сходить для своего задания. — Если забудешь расписание мероприятий, всегда сможешь взять листовку у волонтёров. У них стойка возле входа в столовую, — говорит Кирилл, когда они подходят к краю жилой зоны. Дальше начинался галечный пляж, который простирался на несколько сотен метров, далее уходя за скалы. — Где-нибудь вот здесь можешь поставить свою палатку. Можно и с другой стороны лагеря, если хочешь, но там уже несколько ребят остановилось. Что-то мне подсказывает, что тебе будет комфортнее без соседей. — Да, лучше без соседей, — Иван утвердительно кивает на предположение Евсеева. — Хорошо. Тогда располагайся и не опаздывай на ужин. Он через час. Одежда, пропитанная дорожной пылью и потом, неприятно липнет к телу. Разобравшись с палаткой, Иван отправляется на поиски душа. Кабинок не много, но они все свободные. Отдыхающие всё ещё заняты разбором вещей, дружеской болтовнёй и осматриванием лагеря. Горячей воды хватает ровно на пять минут. Тихо матерясь себе под нос Буров, домывается уже холодной водой. На ужине Бурова ждёт ещё одно разочарование. Он терпеть не может капусту, а в меню, следуя известному закону подлости, именно она, замаскированная индийским названием «Сабжи». Хлеба нет, вместо них — пресные лепешки, которых он прихватывает три штуки, так как размер порции его не впечатляет. Оглядев столовую и найдя свободное место, Буров садится рядом с группой женщин. Они охотно двигаются, освобождая чуть больше места для нового соседа по столу. — Это тофу, — обращается к нему одна из соседок, видимо уже долго наблюдая за тем, как Буров нерешительно ковыряет вилкой белый квадратик в своей тарелке, пытаясь выяснить, что это такое. Оторвавшись от своего занятия, он вопросительно смотрит на женщину. — Я говорю, это тофу, — она указывает своей вилкой на неизвестный продукт, — соевый творог. Вы никогда не пробовали его раньше? — Нет, — Иван накалывает на вилку кусочек и нерешительно отправляет его в рот. — Тофу — хороший источник белка. Отличная замена мясу. Как и все бобовые, впрочем, — она улыбается, наблюдая за реакцией Ивана. — Ну как? Вкусно? — Буров пожимает плечами. «Что вообще может заменить мясо?». — Вы в первый раз на фестивале? — продолжая жевать, Иван кивает. — Меня Настей зовут. Мы с подругами сюда третий раз приезжаем. Хорошо, что Кирилл Андреевич такие поездки организовывает каждый год, — поозиравшись, Иван находит Евсеева за отдельным столом в компании других инструкторов. Они что-то бурно обсуждают. — Вы давно йогой занимаетесь? — продолжает диалог новая знакомая. — Нет. Пару месяцев, — Иван, отломив кусок лепёшки, обильно присыпает его солью. — И как вам? — Пока не понял. Я больше в спортзал привык ходить. — Многие мужчины скептически относятся к йоге, — Анастасия понимающе кивает. Новая знакомая довольно приятна в общении, но Буров начинает от неё уставать и мысленно прикидывает, как закончить разговор, при этом не обидев девушку. Проблема решается сама собой. Её подруги, закончив с ужином, собираются на выход. — Ну, мне пора. Вы так и не сказали вашего имени, — девушка, уже выйдя из-за стола, останавливается, чтобы попрощаться. — Артём. — Очень приятно, Артём. Еще увидимся. Иван облегченно выдыхает. Он не против общения с людьми, но иногда находит их слишком навязчивыми. После ужина все собираются на большой площадке перед столовой. Евсеев ещё раз всех приветствует, кратко рассказывает о фестивале и организационных моментах. Знакомиться и общаться Ивану сегодня уже не хочется, зато очень хочется курить. Вся эта непривычно добродушная и радостная обстановка утомляет, поэтому он отправляется в свою палатку. Темнеет на море резко, как и холодает. Накинув толстовку и сунув сигаретную пачку в карман спортивных штанов, Буров бредёт по берегу вдоль воды. По мере того, как Иван отходит всё дальше от лагеря, голоса затихают. Пространство наполняется звуками волн, бьющихся о берег, нос свербит от солёного воздуха. Чиркнув зажигалкой и подкурив, Иван присаживается и трогает воду. Ощущается приятная прохлада. Возможно, вода станет чуть теплее днём, и можно будет искупаться. Слизнув соленые капли с ладони, Буров чувствует, как в кармане вибрирует телефон. Глянув на номер, он отвечает на вызов. — Привет, Тань, чего не спишь? — Хотела узнать, как ты добрался. Как лагерь? — Всё хорошо. Доехал без происшествий. Поужинал. Сейчас стою в темноте, курю и смотрю на море. — Как романтично, — девушка хихикает и, судя по звуку, открывает окно на балконе. На фоне слышатся звуки улицы. — Ну и как там море? — Не поверишь, Лихачёва, всё ещё солёное, — ухмыляется Иван. — Купаться только не лезь ночью, я тебя очень прошу. — Вода холодная. Не сезон ещё, — Буров, всё ещё сидя на корточках, вновь трогает воду, как будто надеясь, что она за пять минут успела потеплеть. В ответ доносится шипение. Связь начинает пропадать, слова слышатся обрывками, и в итоге вызов обрывается. «Блин!» — Иван всё ещё смотрит на экран, в надежде, что антенна появится. — Здесь связь плохая. Если нужно позвонить, то лучше на сопку по дороге подняться. Там ловит сеть, — за разговором Буров не заметил, как сзади подошёл Кирилл. — Тебе никогда не говорили, что вот так сзади к человеку очень опасно для здоровья подходить, — Иван убирает телефон в карман. — Мало ли, какие рефлексы могут сработать. Кирилл хмыкает. Он наклоняется и выбирает наощупь камень, чтобы запустил его в воду. — Как тебе ужин? — спрашивает Евсеев, наклоняясь за вторым камнем. — Котлеты не хватило, а так пойдёт, — Иван подкуривает очередную сигарету, закрывая ладонью огонь зажигалки. — Ты же знал, что здесь не будут готовить мясо. Будет только вегетарианская еда, — похоже, Кирилла забавляет замечание Бурова. Иван игнорирует последние слова нежданного собеседника. — Пройдемся? — Кирилл поворачивается и идёт дальше по берегу. Они доходят до места где, где линия пляжа заворачивает в карман бухты и огни лагеря скрываются за скалами. В темноте едва различаются очертания каменных выступов, под ногами шуршит галька. Шум волн — единственный звук, который наполняет пространство. Кирилл останавливается и молча смотрит в сторону моря. Повисает неловкое молчание. — Я знаю твой секрет, — не поворачиваясь в сторону Ивана, негромко говорит Евсеев. — Что ты имеешь в виду? — Буров напрягается, внутри холодеет от мысли, что задание провалено. — А у тебя много секретов, Артём? — Кирилл делает шаг навстречу, подойдя почти вплотную к Ивану. — Давай я перефразирую. Я знаю про один из твоих «скелетов в шкафу». Ясности перифраз не вносит. С трудом подавляя желание отшагнуть назад и увеличить дистанцию, Буров всматривается в лицо Кирилла. Его чертовски злит эта игра в «догадайся». К тому же, он абсолютно точно знает, что Евсеев в этот момент, наблюдая за его реакцией, расплывается в своей наглой ухмылке. Будто натягивает струну, не понимая, что та вот-вот лопнет. В какой-то момент точка кипения достигает предельной температуры, и, заранее сильно жалея о том, что он сейчас сделает, но уже не в силах остановиться, Иван рывком дёргает Кирилла за руку, разворачивая его к себе спиной, и зажимает горло локтём. — Меня уже достали твои игры, — шипит он Евсееву на ухо. — Прекрати меня дразнить, как грёбаного пса, если не хочешь, чтобы я откусил тебе голову. Иван чувствует запах, исходящий от волос Евсеева. Терпкий и сладковатый от шампуня, с привкусом моря, который остался после купания, и лёгкий аромат благовоний, так и не выветрившийся до конца — сочетание резко бьёт в нос. Положение, в котором сейчас находится Кирилл, заводит Бурова. Он чувствует, как его член стремительно твердеет, и не способен остановить этот процесс. Мысленно он надеется, что Евсеев не прижмётся к нему настолько близко, чтобы почувствовать его стояк. Вдалеке слышатся голоса. Кто-то из лагеря не вовремя решил прогуляться по берегу. Иван отступает ближе к скалам, утягивая с собой Евсеева. В тени камней их не смогут заметить, но голоса затихают, так и не дойдя до них. Буров ощущает, как рука Кирилла, скользнув по его бедру, сжимает кожу. Не настолько сильно, чтобы причинить боль, но достаточно, чтобы это почувствовать. — Ты такой же больной на всю башку, как и я, — парень сглатывает, но вырваться не пытается. Движение кадыка ощущается кожей, и Буров немного ослабляет хватку. Евсеев может спокойно вырваться, но вместо этого он ещё сильнее прижимается спиной к Ивану. «Вот же блядство!». Иван понимает, что тонкая ткань спортивных штанов никак не сможет скрыть его возбуждения, а от внезапного прикосновения по телу предательски пробегает лёгкая дрожь. Рука Кирилла вновь скользит по бедру Бурова, и это совсем не похоже на случайное движение. «Что он творит, мать его?». Дыхание учащается от близости чужого тела, которое он может контролировать, кровь стучит в висках. Он с силой втягивает носом воздух, всё ещё чувствуя запах от чужих волос, от которого сносит крышу. — Что ты делаешь, Кирилл? — его голос звучит хрипло. — Что ты думаешь, о том, что ты делаешь? Не дожидаясь ответа, он кладёт свободную руку на живот Евсеева. Сквозь мягкую ткань толстовки чувствуется твёрдый пресс. От прикосновения тело подаётся назад ещё больше, и он опускает руку ниже. Под ладонь ощущается возбужденный член. Сомнений нет, Кирилл завёлся ни меньше, чем он. Проведя рукой несколько раз и почувствовав, как плоть становится твёрже, он с силой сжимает мошонку. Евсеев сдавленно стонет. Переместив руку, Иван перехватывает горло партнёра, нажимая снизу на челюсть так, чтобы тот приподнял голову. Прижав Кирилла затылком к своему плечу, он слегка прикусывает мочку его уха. Дыхание Кирилла сбивается, руки беспорядочно гладят бёдра Ивана, то и дело сжимая их пальцами. Иван запускает пальцы под резинку спортивных штанов, проникая внутрь. Член подрагивает, отвечая на прикосновение, когда ладонь обхватывает его. Тело слегка прогибается в пояснице. Спустя несколько секунд Кирилл резко останавливает руку Ивана и разворачивается к нему лицом. Прижавшись друг к другу лбами, они тяжело дышат. Евсеев, цепляя пальцами пояс чужого трико, приспускает его с Ивана. Лаская его, он начинает присаживаться на колени. Галька шуршит под ногами. Иван кладет руку на плечо партнёра и надавливает, чтобы тот опустился вниз. — Присогни колени и опустись ниже. Ты слишком напряжён. Расслабься, — ноги становятся ватными, в глазах темнеет, в ушах шумит. — А ты злопамятный, — в голосе Евсеева слышаться нотки усмешки. Губы плотно обхватывают плоть, язык скользит по влажной головке и опускается ниже, до самой мошонки. — Блять, — Буров кладёт руку на затылок Кирилла и с силой дёргает его на себя, заставляя вобрать член целиком в рот. Он выжидает несколько секунд и ослабляет хватку. Партнёр закашливается, но не отстраняется и не прекращает ласки. «Кирилл прав, они оба больные на всю башку». Иван двигает бёдрами, придерживая партнёра, запускает пальцы в его волосы, слегка надавливает на затылок. Ему нужно контролировать процесс. Руки Кирилла гладят его талию под одеждой, перемещаются на спину и бёдра; тонкие пальцы сжимают кожу каждый раз, когда Буров входит чуть глубже в горло. Руки возвращаются к паху. Евсеев помогает себе, сжимая член ладонью и ускоряя темп. Буров уже на грани. Он начинает проваливаться в оргазм, терять связь с реальностью, машинально хвататься рукой за холодную поверхность камня, царапая её пальцами. Вокруг будто образовался вакуум, слышен только звук его собственного дыхания. Непроизвольный стон вырывается из его горла и переходит в хрип от попытки сдержать его. Член пульсирует в крепкой хватке, ладонь непрерывно двигается. Еще немного… Сейчас… В последний момент Иван собирает остатки сознания и успевает перехватить рукой свой член, чтобы не кончить на лицо партнеру. — Блять, блять! Они оба тяжело дышат, кожа горит, тело не слушается. Нужно немного времени, чтобы вернуться в реальность. Подхватив Кирилла за подбородок, он заставляет его подняться. Он ещё с ним не закончил. Обхватив Евсеева за талию, он притягивает его ближе к себе. Пальцам легко оттянув резинку штанов, он просовывает руку внутрь. Под одеждой жарко и влажно. Кирилл всё ещё возбужден. Буров лишь слегка успевает коснуться его твердого члена. — Не сегодня, здоровяк, — парень отстраняется. Мягко, но настойчиво убирает руку Ивана и поправляет штаны. Он вытирает подбородок тыльной стороной ладони. — Мне пора. Спокойноё ночи. «Что, блять?» — Буров не сразу осознает, что сейчас произошло. Он смотрит, как Евсеев уходит в сторону лагеря. Опускаясь на землю и опираясь спиной о холодную поверхность камня, он закрывает глаза. Нащупав пачку сигарет, он дрожащими пальцами достаёт одну. Прикурить удаётся не сразу. Выпустив клубок сизого дыма, он ощущает, как сознание возвращается в реальность. В окружающий мир врывается звук моря, прохладный солёный ветер охлаждает разгорячённую кожу.

***

Открыв глаза, Буров ещё какое-то время пытается осознать, где он. В палатке пахнет сыростью и его потом. Скользкая ткань спальника неприятно липнет к влажной коже. Тело, отвыкшее спать на твёрдой поверхности, ноет от неудобной позы, в которой он пролежал последние несколько часов. События прошлой ночи всплывают в памяти. Всё это похоже на сюр, который Иван не может объяснить. Он нащупывает телефон под подушкой, чтобы посмотреть время. Ещё слишком рано, но спать не хочется. Откинув край спальника, он расстёгивает молнию входа и выглядывает наружу. На улице то ли туман, то ли мелкий дождь, похожий на мелкую дисперсию.

***

В помещении столовой стоит монотонный гул от людских разговоров. На завтрак молочная овсяная каша. Иван терпеть не может молочку, поэтому игнорирует её и берёт только чай и пару свежеиспечённых плюшек. Глазами он отыскивает Евсеева. Тот, как и вчера, сидит за отдельным столом с коллегами. Замечая взгляд Ивана, он улыбается, несколько секунд смотрит на него и отводит глаза. Пока Буров завтракает, он не перестает наблюдать за Кириллом, но Евсеев игнорирует его пристальный взгляд, делая вид, что не замечает его. Буров понимает, что игра продолжается. После завтрака люди расходятся по своим делам. Утренний туман сменяется мелким дождем. Иван долго бродит по берегу и возвращается к себе в палатку только тогда, когда одежда становится мокрой. Он оставляет вход в палатку открытым, чтобы видеть берег. Мысли хаотично мечутся в голове, словно лотерейные шары в барабане. Он должен что-то сделать с этим. Его жизнь выходит из-под контроля. Он наступил во всё это лишь одной ногой, но уже чувствовал, как его засасывало. «Позвонить Лихачёвой» — поддаётся он мимолётному желанию и достаёт телефон, но в последний момент, передумав, убирает его обратно. Он ещё какое-то время наблюдает за прибоем; белая пена волн накатывает на гальку, окрашивая её в тёмно-серый цвет. Монотонные звуки убаюкивают, и Буров проваливается в сон.

***

Когда Буров вновь открывает глаза, время уже близится к вечеру. Время обеда давно прошло. Ему кажется, что так крепко он не спал уже целую вечность. Чёткий режим сбился. Слишком много сна для этого дня. Дождь усилился. Капли барабанят по тканевой поверхности палатки. Тело просит действий, затёкшие мышцы хочется размять. Иван потягивается, закидывает руки за голову, скрещивая их, и прогибается в пояснице. Дальше лежать невозможно, и, отыскав в сумке в непромокаемую ветровку, он выходит на улицу. Бесцельно побродив по лагерю, он заходит в помещение, где Евсеев читал лекцию о философии йоги. Буров уже слышал её, но все равно остался до конца. Ему нужно убить время до ужина. Он пристраивается в конце зала и, скрестив руки на груди, слушает, прикрыв глаза, не сильно вникая в суть. На ужин опять что-то овощное и с уже знакомым ему тофу. Выглядит неплохо и приятно пахнет специями. В поисках свободного места, Иван осматривает помещение столовой и видит свою знакомую, с которой разговаривал вчера. Анастасия тоже замечает его и приветственно машет рукой, приглашая сесть рядом. — Добрый вечер, Артём, — приветствует его девушка, когда тот, перекинув ногу через деревянную лавку, садится рядом. — Добрый, — парень выдавливает из себя подобие улыбки, пытаясь казаться милым. — Как у вас дела? Ходили сегодня на занятия? Я вас не видела. — Я проспал весь день, — честно признаётся Буров, ковыряясь вилкой в тарелке, придирчиво рассматривая её содержимое. — Я вас так понимаю, — Настя улыбается, наблюдая за действиями Ивана, — я и сама в такую погоду могу проспать целый день. Весь ужин она рассказывает ему про йогу для спины и дыхательные практики, про семинар, на котором была сегодня. Иван кивает в ответ, делая вид, что ему интересно. На самом деле, ему совсем не интересно, он терпеть не может пустую болтовню, но не хочет показаться грубым. После ужина все расходятся по своим домикам. Из-за плохой погоды лагерь кажется безжизненным. Пройдя немного вдоль берега, Буров возвращается в палатку. Сняв мокрую верхнюю одежду и бросив её в угол, к дорожной сумке, он садится на выходе и курит под защитным козырьком. Приморский климат слишком переменчив. Дождь может лить несколько дней подряд, а может закончиться уже через час. Проверив мобильник и убедившись, что чуда не произошло и сеть не появилась, он убирает телефон и ложится на спину. Бесцельно рассматривая тканевый потолок, он слушает звуки дождя. События прошлой ночи уже не кажутся такими реальными. Он был бы рад, если бы всё это оказалось просто дурацким сном. Вчера он переступил черту, и все эти действия повлекут за собой последствия. Думая об этом, он вновь проваливается в сон. Из-за непогоды стемнело раньше обычного. Кемпинговый фонарь тусклым, желтоватым светом освещал небольшое пространство внутри. Шуршание гальки выдергивает Бурова из сна. Он прислушивается — кто-то подошёл к палатке. Возможно, случайный прохожий. Иван приподнимается на локтях, но звук тут же стихает. Спустя минуту молнию входа расстёгивают. — Не спишь? — Евсеев, присев на корточки, внимательно рассматривает Ивана, пытаясь понять, не разбудил ли он его. Не дождавшись ответа, он оглядывает пространство внутри палатки. — Уютно. Тебе тут не тесно? — он продвигается вперед, укрываясь от дождя. С капюшона толстовки стекают капли, падая на нос и подбородок. — Можно? Иван молча наблюдает за гостем. Сердце чуть ускоряется в темпе, но Буров скрывает волнение, стараясь дышать медленно и ровно. Он трёт ладонями заспанное лицо. Подтянувшись на руках, чтобы сесть, он подбирает под себя ноги, согнув их в коленях. Расценив это действие, как разрешение, Кирилл, скинув кроссовки, забирается внутрь. Застегнув вход, он садится, скрестив ноги. Покрутив головой по сторонам, он переводит взгляд обратно на молча наблюдающего за ним Ивана. — Зачем пришёл? — Проверить, как ты, — повернув голову, Евсеев трётся краем подбородка о плечо и ухмыляется. Он стягивает с себя промокшую толстовку, кидая её в угол. Его кожа слегка влажная. По шее с мокрых волос скатываются несколько капель, останавливаясь в районе ключиц. Он проводит языком по нижней губе, внимательно наблюдая за реакцией Бурова. — Как же меня бесит это твоя блядская улыбка, — не выдерживает Иван, делая вид, что не обратил внимания на жест. — Ты от неё без ума. Признай уже это, — Евсеев смеётся и проводит рукой по своему затылку. Кирилл внимательно осматривает лицо Бурова. Его взгляд скользит по лбу и переносице, ненадолго задерживается на губах и опускается ниже, останавливаясь у основания шеи. Он наблюдает, как от дыхания приподнимаются крепкие мышцы груди под тонкой тканью футболки. Они оба понимают, зачем здесь Евсеев. Вчера они не закончили, а Буров не любил незаконченные дела. Он привык всё доводить до конца. Вчерашний уход Кирилла оставил неприятное чувство потери контроля. — Приглуши свет, здоровяк. Не будем устраивать представление для тех, кто решит прогуляться. Кирилл подаётся вперед и упирается одной рукой в пол, рядом с Иваном. Буров нащупывает регулятор яркости на фонаре и, не отводя взгляда от Евсеева, приглушает свет почти до минимума. Большим пальцем Кирилл проводит по небритой щеке хозяина палатки, слегка надавливая на кожу, затем по нижней губе, заставляя рот приоткрыться. Иван, выжидая, следит за действиями Евсеева. Глаза Кирилла прищуриваются, и он наклоняется, ещё больше сокращая дистанцию между ними. За секунду до поцелуя, Буров резко дёргается и ловко переворачивает гостя на живот, придавливая его своим телом. Прижавшись лицом к затылку, он с шумом втягивает воздух через нос. Всё тот же знакомый запах. От влажности волосы пахнут сильнее, чем вчера, и от запаха по-прежнему ему сносит крышу. Нажав одной рукой на спину в районе лопаток и фиксируя партнёра, второй рукой он проводит по пояснице, отодвигая ткань майки. Ощущение лёгкого сопротивления кожи под ладонью приятно. Низ живота мучительно тянет, к мышцам приливает кровь, делая член твёрже. Он продвигает руку от лопаток выше, сжимая загривок, и запускает пальцы во влажные волосы. Слышно, как дыхание Евсеева учащается. Он не сопротивляется и не пытается вырваться. Просунув одну руку под живот, а вторую — под грудь, Иван рывком поднимает парня, прижимая его к себе, заставляя сеть на колени. В тусклом свете он видит выражение лица Евсеева. Всё та же довольная ухмылка. «Вот же сука! Его это заводит». Иван касается губами тонкой кожи на шее. Прикусив зубами, он немного оттягивает её, оставляя след. Рукой скользит по твёрдому прессу, спускаясь ниже. Пальцы легко ныряют под резинку штанов. Внутри жарко и влажно. Кирилл уже возбуждён. Иван накрывает ладонью его член, надавливая на мошонку, сдвигая кожу вниз. Из горла доносится сдавленный стон. Давление повышается, кровь начинает стучать в висках. Торцом ладони Буров сдвигает широкую лямку майки, впиваясь губами в худое плечо. На языке остаётся слабый горьковатый привкус морской воды и солёного пота. Рукой он сжимает горло Евсеева, слегка приподнимая его подбородок. Иван привстаёт на коленях и заставляет Евсеева сделать то же самое. Теперь он может протолкнуть руку ещё глубже, надавливая пальцами на шов в основании мошонки. Тело вздрагивает от касаний. В палатке нестерпимо душно. Одежда липнет к потным телам. Их дыхание сбивчивое и тяжёлое. Кирилл откидывается назад, прижимаясь затылком к мускулистому плечу. Его руки нащупывают край майки. Иван, отследив движение рук, рывками помогает ему освободиться от мешающей одежды. Затем в одно движение он снимет и свою футболку. Согнутые в коленях ноги начинает неметь. Нужно срочно сменить положение. Иван резко отстраняется и роняет Кирилла на спину, тут же прижимая его руки над головой. Впившись в шею, он жадно целует солёную от пота кожу, проводит языком по кадыку и возвращается обратно. Отпустив руку Евсеева, он спускается ниже. Проводя языком по соскам, он прикусывает и оттягивает их. Тело Евсеева от каждого прикосновения прогибается в пояснице. Стоны становятся громче. Им нельзя быть слишком громкими. Их могут услышать. Рукой он нащупывает рот Кирилла и накрывает его своими пальцами. Он чувствует мягкие губы, жаркий поток воздуха на коже от дыхания Евсеева. Его пальцы проникают в приоткрытый рот, и их прикусывают. Буров скользит языком вниз по животу, оставляя после этого влажную полоску на коже. Ещё немножко ниже. К самой границе штанов. Запустив пальцы под пояс, он с лёгкостью стягивает их, освобождая от ткани влажный и твёрдый член. Руки Кирилла ложатся Бурову на затылок, требовательно надавливая, заставляя прижаться лицом к плоти. Иван позволяет ему доминировать. Создает иллюзию подчинения. Но это ненадолго. Он проводит языком по поверхности члена, рукой оттягивает крайнюю плоть и скользит по головке. Прижав ладонью член, он опускается к мошонке и, вобрав её в рот, слегка оттягивает. Дрожь в теле усиливается, и таз, следуя за движением, приподнимается. Не прекращая двигать плотно сомкнутыми губами по твёрдой плоти, Иван стягивает свои штаны вместе с нижним бельем. Руки Кирилла смыкаются на его шее и тянут вверх, заставляя остановиться. Он раздвигает ноги шире, позволяя партнёру разместиться между них. Член касается члена, и от этого ощущения тело будто пробивает лёгкими разрядами тока. Уткнувшись мокрым от пота лбом в лоб Кирилла, Иван тяжело дышит. Глаза Кирилла прикрыты, его губы разомкнуты и растянуты в улыбке. Иван облизывает свои собственные, пересохшие. Он не хочет нарушать своё правило по поводу поцелуев, но сейчас слишком сложно устоять. Кирилл обхватывает ладонями его лицо и притягивает к себе. Язык настойчиво проталкивается внутрь, заставляя разомкнуть рот. Иван больше не может сопротивляться этому желанию. Этот сучонок имеет над ним какую-то власть, заставляя подчиняться. Это бесит Бурова, но в то же время пиздецки заводит. Поцелуй становится всё настойчивее. Иван сжимает затылок Кирилла, всё сильнее прижимая его к себе. Он всё глубже вязнет в поцелуе, теряя остатки сознания. Одной рукой он возвращается к пульсирующему члену, сжимая и оттягивая крайнюю плоть вниз. Оторвавшись на несколько секунд от губ Кирилла, он сплёвывает себе на ладонь и возвращает руку к чужой промежности. Легко скользя по поверхности, смачивая её слюной, он наблюдает за реакцией. Евсеев ещё шире раздвигает ноги, разрешая зайти дальше. Иван слегка надавливает одним пальцем на анальное отверстие и проникает вовнутрь. Сдавленный стон даёт понять, что всё в порядке. Он вновь припадает губами к шее Кирилла, оттягивая его волосы. Проникает пальцем глубже и, вогнав его до основания, двигает им внутрь и обратно. — Ты готов перейти к самому интересному? — шепчет Иван на ухо Евсееву. — Ты ещё сомневаешься? — голос у Кирилла хриплый и насмешливый. — Может быть немного больно, — тон Бурова звучит больше как угроза, чем как предупреждение. — Заткнись и продолжай. Ты слишком много болтаешь. Иван нащупывает в боковом кармане сумки смазку и блестящий квадратик упаковки презерватива. Перевернув Кирилла на живот, он льёт немного вязкой жидкости меж ягодиц. Распределяя её по поверхности, он вводит один палец. Ему нравится наблюдать, как тело Евсеева отзывается на его прикосновения. Он добавляет второй палец и слегка проворачивает их, растягивая. Чувствуя приятное давление, Иван невольно закусывает нижнюю губу. Второй ладонью он гладит внутреннюю сторону бедра Евсеева, слегка сжимая кожу пальцами. Оторвав зубами уголок упаковки, он достаёт презерватив и раскатывает его по своему члену. Раздвинув коленями бёдра Кирилла, он пристраивается сзади, увлажняя остатками смазки свою плоть. Член входит с небольшим сопротивлением. Медленно, но настойчиво он вводит его до самого основания. Он останавливается, чтобы дать время привыкнуть к ощущениям. Его размер явно великоват для Кирилла, внутри очень тесно, и это заводит ещё больше. Он медленно начинает толкаться, прижимаясь к спине партнёра. Воздуха не хватает, голова кружится, в ней ни одной мысли. По лбу и вискам скатываются капли пота. Буров подхватывает Евсеева под животом, заставляя привстать на колени. Темп ускоряется. Пальцы впиваются в тазовые кости, с ещё большей силой насаживая тело на член. Звуки шлепков кожа о кожу и стоны усиливаются. Стоны их обоих сливаются в единый звук. Главное, чтобы никого не оказалось рядом. Кирилл пытается обхватить свой член рукой, и, замечая это, Буров резко отводит его руку в сторону. Со сдавленным рыком «я сам!» он сжимает его стояк, двигая рукой в такт движениям своего таза. Он чувствует, как в ладони пульсирует чужая плоть, чувствует, как его собственный член пульсирует внутри Кирилла. Ещё несколько толчков. Ещё несколько резких движений. Волна оргазма накатывает, и тело будто падает вниз с большой высоты. Иван всё ещё сжимает член Евсеева, стараясь выжать из него всё до последней капли. Его собственное тело вздрагивает. Обессиленно он прижимается к спине Евсеева, заставляя его лечь на живот. Он кладёт свою руку на его затылок, зарываясь пальцами во влажные волосы, мягко массируя кожу, и целует место между лопаток. Кажется, что время остановилось. — Может, ты уже слезешь с меня? — Евсеев пытается сменить положение и лечь удобнее. — Ты пиздец какой тяжелый. Иван вынимает обмякший член, сдёргивает с него презерватив и ложится на живот. Кирилл облегчённо выдыхает и переворачивается на спину. Краем глаза Буров замечает, как Кирилл смахивает остатки слёз с прикрытых ресниц. — Ты в порядке? Ты капец какой был узкий. — Это слёзы радости, здоровяк. Не паникуй, — его лицо расплывается в довольной улыбке. — Как же ты меня всё-таки бесишь, Евсеев, — Иван наблюдает за выражением лица Кирилла, едва сдерживая улыбку. — Ага. Я заметил, — парень, прикрыв глаза тыльной стороной ладони, продолжает улыбаться. Они лежат так ещё несколько минут, восстанавливая дыхание. С улицы вновь слышны звуки моря, дождь закончился. Кирилл в полумраке находит свои штаны и, опираясь на спину, натягивает их, приподнимая зад. — Я пойду, — Евсеев рассматривает свою майку, определяя в темноте, где находится её передняя часть. Иван молча наблюдает за ним. Он никогда не просит своих партнёров остаться и сегодня — не исключение. Но он был бы не против, если бы Кирилл захотел этого. Парень, уже надев кроссовки и влажную от дождя толстовку, ещё какое-то время сидит на пороге палатки. — Доброй ночи, Артём.

***

О вчерашнем дожде напоминают лишь редкие, не успевшие высохнуть лужицы в тени зданий. Утреннее солнце мягко греет, а небо, без единого облака, обещает отличный день. Деревянная лавка находится поодаль от основных зданий лагеря и не бросается в глаза. — Хочу в город сегодня съездить, — Буров курит, наблюдая за повеселевшими из-за хорошей погоды, отдыхающими. Евсеев, откинувшись на спинку скамейки и запрокинув голову, лениво поворачивается на голос и довольно щурится от яркого солнца. — Возьмёшь меня с собой? — оглянувшись назад и убедившись, что их никто не видит, Евсеев заводит руку за Бурова и проводит пальцами по коротко стриженому затылку. От этих касаний по спине вдоль позвоночника пробегают мурашки, но Иван делает вид, что ему всё равно. — Хочу съесть что-нибудь мясное. Я скоро блеять начну от вашей травы, — боковым зрением он видит, как Кирилл посмеивается над его словами. — Хочу большой, жирный кусок свинины. — Варвар, — беззлобно бросает Кирилл. — Травоядное, — возвращает ему Буров. Из ближайшего домика выходит парень, и, завидя его, Кирилл машет рукой. — Не уезжай без меня, ладно? — Евсеев встаёт и направляется в сторону своего знакомого. Иван узнаёт парня. И этот факт совсем не радует. У него отличная память на лица. Именно его он видел на фотографии, и его фамилия была в списке, проходящих по делу о разоблаченной секте. Ещё какое-то время он наблюдает, как Кирилл болтает с новым гостем, пока они оба не уходят в столовую. Теперь ему придётся указать в отчёте факт присутствия Князева в лагере. А Буров уже был уверен, что не о чем волноваться, и Евсеев никак не связан с этой историей. Татьяна права, это всё может плохо закончиться.

***

— Кто это был? — как можно равнодушнее спрашивает Буров, не отвлекаясь от дороги. Он то и дело попадает колесами в ямы и матерится себе под нос. — Ты о ком? — Кирилл увлечённо листает в смартфоне список кафе в центре, в надежде найти что-то, где есть вегетарианская кухня. — Парень из лагеря. Я его до этого не видел, — Иван вновь резко выворачивает руль и успевает объехать ухаб. — Ты про Илью? Он приехал сегодня утром, — Кирилл хватается за ручку над окном, сохраняя равновесие, — не получилось в начале смены заселиться. Какие-то проблемы были. — Что за проблемы? — Иван понимает, что этот вопрос слишком странный, но он обязан спросить. — Не знаю. Он не рассказывал, — Кирилл пожимает плечами и снова утыкается в телефон. Буров знает про проблемы Ильи, и еще он чётко понимает, что Евсеев ему врёт. Настроение от этого резко портится, но он старается не показывать это Кириллу. Они выезжают на асфальтированную дорогу, и Буров облегчённо вздыхает. Примерно через тридцать минут они въедут в город. До конца смены в лагере осталось всего четыре дня, и Иван понимает, что, возможно, это последние дни, когда они смогут вот так спокойно быть рядом.

***

— Смотри-ка, Евсеев, шаурма для травоядных? — Иван тычет пальцем в меню и толкает Кирилла в бок. — Возьму тебе, хорошо? Кирилл делает вид, что обиделся, но у него не получается долго сохранять серьёзное выражение лица. Его забавляет прозвище, которое придумал ему Буров сегодня утром. — И кофе тогда бери, — отвечает Евсеев, уже направляясь к выходу, — пойду, столик займу. — Серьёзно? А как же твой хвалёный ЗОЖ? — С молоком и сахаром, — кричит Евсеев, уже выходя из кафе. В центре города многолюдно. На улице кипит жизнь. Создаётся ощущение, что все горожане разом взяли отпуск, решив, что лето не предназначено для работы. — Эта еда обязательно мне аукнется какими-нибудь проблемами с желудком, — Кирилл возмущается, но всё равно с удовольствием откусывает большой кусок шаурмы. — Жуй, давай. Нужно откормить твою тощую задницу, — Буров не без смеха, наблюдает за процессом. — А я уверен, что у меня отличная задница, — Евсеев нагло улыбается и делает глоток кофе, — по крайней мере, вчера у тебя к ней претензий не было. Иван картинно фыркает в ответ, но не отрицает. Он уже расправился со своей едой и сейчас с наслаждением курил, наблюдая за гуляющими прохожими. — Всегда хотел пожить вот в таком приморском городке, — признаётся он Евсееву. — И в чём проблема переехать? — парень комкает обёртку и засовывает её в пустой бумажный стаканчик. — Не очень люблю перемены. Они мне тяжело даются, — Иван понимает, что этой фразой он открылся чуть больше, чем привык. Ещё несколько часов они гуляют по городу. Бесцельно шатаются, рассматривая старые здания и современные зеркальные небоскрёбы, проходят по узким, старым улочкам и небольшим скверам. Они понимают, что им обоим не хочется возвращать ни в лагерь, ни в родной город. Им обоим просто хочется остаться здесь, и они, как могут, оттягивают момент, когда придётся вернуться обратно.