с запахом крабовых чипсов

Запах Чонгука всегда сильно отличался от запахов других омег. В нём не было цветочных или фруктовых нот, он не походил на какой-либо природный и даже неприродный запах. Долгое время Чонгук сам не мог понять, чем пахнет, и в подростковом возрасте комплексовал из-за того, что его запах не только отличался от других, но и представлял из себя химозное непонятно что. Пока в один до него не снизошло озарение: он пахнет чипсами со вкусом краба. Переживания отвалились сами собой, потому что этот запах подходил ему, с детства достаточно крупному, буйному и грубому, идеально. Находились те, кому нравился этот запах, который Чонгук всё-таки прятал под слоями одеколона, но находились и одноклеточные, которые не стеснялись выражать своё мнение по этому вопросу. Последние очень быстро попадали в медпункт, а позже и в кабинет директора вместе с родителями, чтобы по-детски помириться с Чонгуком на мизинчиках и всё оставшееся время в школе обходить его десятой дорогой. А в дни течки запах в комнате Чонгука стоит такой, будто из неё не вылезали целую неделю и не ели ничего, кроме чипсов со вкусом краба. — Ты красивый. — Завали варежку, я тебя умоляю, — Чонгук закатил глаза и взобрался на чужие обнажённые бёдра. У Тэхёна стоял крепко, и не увидь Чонгук своими глазами, ни за что бы не поверил, что школьник, пускай и старшеклассник, может иметь такой достойный размер. — Я хочу на тебя смотреть. — Ну так и смотри, твою налево, я тебе не мешаю! — прорычал Чонгук и потёрся мокрыми бёдрами о ноги Тэхёна. Они занимались любовью уже несколько часов, но Чонгук всё ещё чувствовал себя смертельно голодным. Он был мокрым от пота, смазки и спермы, своей и Тэхёна, но на это ему было глубоко плевать. Тэхён всё равно смотрел на него, как на самое красивое создание в мире, да и самого Тэхёна гнездо на голове и чуть припухшее лицо ничуть не портили. Чонгук, разумеется, никогда бы не признался в том, что тоже считает его безумно красивым. Он не мог опуститься на чужое тело всем весом, потому что боялся раздавить Тэхёна, чьё телосложение было едва ли не в два раза более хрупким, чем у Чонгука. Он три раза в неделю несколько часов проводил в спортзале на свидании с гантелями, штангой и тренажёрами, а Тэхён был поклонником йоги и медитаций, и по ним это было отлично заметно. Глядя в зеркало, Чонгук часто думал, что в их отношениях он должен быть альфой, а Тэхён — омегой. Однако Тэхён оказался гораздо лучшим альфой, чем Чонгуку казалось сначала. — Блядь! — Тэхён вскинул бёдра, и его член вошёл глубоко в Чонгука. Он переложил руки на твёрдые накаченные ягодицы, сжал их и начал двигать бёдрами гораздо активнее, заставляя Чонгука подпрыгивать от электрических разрядов удовольствия. Чонгук закатил глаза и приоткрыл рот, каждый раз негромко постанывая. Тэхён для того, кто никогда не состоял в отношениях, отлично трахался. — Можно я сверху? — спросил он, ненадолго остановившись, и перенёс руки на широкие плечи. Чонгук, только вошедший во вкус, раздражённо фыркнул. — Пошёл нахер, — он убрал руки со своих плеч, сам опустился на твёрдо стоящий член до самого основания и поднялся вновь, совершая медленные, слегка неуклюжие из-за их с Тэхёном разницы в габаритах движения. Тэхён, как назло, не шевелился, но смотрел на Чонгука всё так же, по-идиотски влюблённо, и в такие моменты это бесило даже больше, чем обычно. — Ну пожалуйста? — Нет! — Я хочу тебя целовать, а здесь это неудобно. — Зачем тебе меня целовать? — Потому что я тебя люблю. Чонгук остановился, поджал губы и покраснел ушами, но в полумраке комнаты этого, ему бы хотелось надеяться, не было видно. Он прошипел: — Пошёл нахер, — но степень отказа в этом ответе была уже гораздо меньшей, чем в прошлом, и Тэхён улыбнулся своей убийственной, по-детски наивной широкой улыбкой. Чонгук не противился, когда его повалили на бок, а потом подмяли под себя — не властно, не грубо, как он привык, а осторожно и мягко, с небольшим усилием, потому что обыкновенной силы Тэхёну, чтобы сдвинуть Чонгука с места, чаще всего не хватало. Он пролез между накаченных мясистых бёдер, оставил поцелуй над пупком и провёл дорожку маленьких поцелуев от живота к шее. Чонгук встрепенулся от мурашек, когда Тэхён начал осыпать поцелуями его шею, глубоко вдыхая аромат у запаховой железы и жадно облизывая загорелую кожу. — Так и съел бы тебя, — произнёс он, отстранившись, и облизнул губы. На его лице не было привычной идиотской улыбки, зато глаза темнели от желания, губы были влажными от слюны, а на лбу и висках блестел пот. Такого Тэхёна Чонгук видел редко, но именно этот Тэхён заставлял его кричать от удовольствия. — Тебе только запах во мне и нравится, — привычно съязвил Чонгук. Тэхён приподнял уголок губ. — Мне нравится в тебе всё. Он широко мазнул языком по шее и опустился к груди. Провёл языком по торчащему розовому соску, обвёл его и вобрал в рот. Чонгук ахнул и закинул голову, чтобы не видеть лица Тэхёна и не кончить позорно от одного только его вида. Свободной рукой Тэхён массировал другую его грудь, зная, насколько чувствительной она становится во время течки. Чонгук обвил ногами его талию и сладко простонал, пропустив ладонь сквозь чужие спутавшиеся волосы, слегка их оттягивая. — Блядь… — он зажмурился, чувствуя, что скоро не выдержит, и потянул Тэхёна за волосы, с трудом оторвав от своей груди. Его губы покраснели и опухли, и Чонгук кое-как поборол в себе желание впиться в них рваным, кусачим поцелуем. — Выеби меня скорее, твою мать. Тэхён чуть заметно, почти неосознанно кивнул и выпрямился. Он нарочито медленно провёл ладонями по мускулистым бёдрам и надавил на их внутреннюю сторону, заставив Чонгука развести ноги шире. Член, всё ещё стоящий крепко и влажный от смазки Чонгука, вошёл внутрь резко и полностью, из-за чего Чонгук вскрикнул и прогнулся в пояснице. Тэхён подхватил его под коленями и приподнял таз, трахая почти на весу глубоко и ненасытно. Чонгук не успевал отдышаться, крича и стоная, когда с каждым движением удовольствие всё больше наполняло его. Тэхён сверху тихо рычал, вбивая его в постель. Чонгук оросил спермой свой живот, и вслед за ним с низким бархатистым стоном Тэхён кончил ему на бёдра. Он упал на него сверху и принялся покрывать поцелуями его лицо, будто бы только что ничего не произошло. Чонгук брезгливо сморщился и отвернулся, но одна половина лица попала под удар приступа нежности Тэхёна. — Уйди, а, — пробормотал он, уперевшись в грудь Тэхёна ладонью, но тот не сдвинулся с места и только глупо хихикнул. — Я люблю тебя. Чонгук закатил глаза и почувствовал, как вновь загорелись уши. — Я тебя тоже люблю. Отстань только, я спать хочу.