Убийственная комбинация.

Освежающий весенний воздух приятно обдувал кукольное личико невысокого семнадцатилетнего паренька. Он бы хотел наслаждаться прогулкой намного дольше, но, увы, не может. Небо постепенно окрашивалось в пастельные розовые тона. Ах, как же он любит такие закаты. Это так манит задержаться на улице подольше и насладиться этой красотой. Но белобрысик не может остаться в столь прекраснейшем месте. Представляете, в парке, где каждый божий день гуляют милые парочки, прогуливаются подростки, и даже иногда зависают крутые парни, есть уединенное место, где закат видно замечательно. Харучие каждый день, за исключением поздней осени и зимы, ходил по улице в одиночестве, что его устраивало. Люди всегда считали, да и до сих пор считают, его милым, послушным и опрятным мальчишкой. От части они правы. Тихий паренёк с черной маской на лице, с завораживающими спокойными глазами, в не сильно броской, но стильной одеждой, длинными и белыми, как снег, волосы - просто идеал по меркам соседей. Естественно, они ведь не видели его уродские шрамы по уголкам губ, иначе бы недолюбливали и игнорировали его проживание в квартире неподалеку. Многие пытались заглянуть под маску, снять её к чертям и поглазеть на столь шикарное личико, правда, все попытки были провальными. Нет, он не останавливал тянущиеся к маске руки, он смотрел прямо в глаза, столь спокойно, но так удушающе, что не позволяло даже прикоснуться к, скрывающей ромбики, ткани. Целый месяц, как Харучие переехал, никто не видел его лица полностью. Но понять его красоту можно по завораживающим глазкам, которые прикрывали пышные белые реснички. Ну не ангел ли. Впрочем, сейчас Харучие медленно шел домой, в небольшую квартирку. Закат уже давно прошел, улицу охватила темень. Это не страшно, он отлично умеет драться и опасность ему не грозит. Ещё пару метров и он уже был дома, проваливался в сон, или аппетитно ужинал, но его привлек шум в переулке. Неужели какие то твари снова затащили туда беспомощную девушку, с ясными каждому пожеланиями. Харучие не раз уже так помогал хрупким дамам, но этот раз не такой случай, совсем иной. Зайдя в переулок и сжав кулаки, Санзу не смог и шагу сделать. Перед глазами была жуткая картина, до дрожи жуткая: Двое мужчин, с одинаковым цветом волос, различавшихся лишь длиной, и с деловыми костюмами приятно глазу бирюзового и темно фиолетового цветам, стояли спиной к выходу из переулка и явно пытались с кем то безжалостно расправиться. Сложно было разглядеть, но кажется тот, что с волосами подлиннее, надавливал на горло какого-то человека, который вымаливал прощения и скулил о пощаде. — Уебище, не будь таким героем, жалко выглядит. Говори, где точки продажи наркоты и будешь жить. Если же не скажешь сейчас, я буду медленно отрывать тебе ноготки. Целых двадцать штук! Между этим мой братишка будет ломать тебе пальцы, медленно и болезненно, дабы ты по полной насладился своей участью. Если и тогда не скажешь, то я соскребу твои глазные яблоки и заставлю проглотить. Потом медленно, очень медленно, будем стрелять по твоим конечностям и резать их на кусочки. Да так, чтоб ты не подох раньше времени. — Второй же угрожал, как его будут пытать, и по голосу было понятно, что на лице красуется улыбка, они чёртовы садисты. Харучие не нужны проблемы, жуть как не нужны, вот только он начал жить, а не выживать, потому собрался уходить, и как можно скорее, ибо заметил у тех пистолет. Оружие.. черт. Если его заметят, то схватят, ибо не дай бог он попрется в полицию. Но удача в этот раз, как оказалось, не на его стороне. — Стоять. Нам лишний свидетель не нужен. — Обернулся мужчина с короткой стрижкой, предварительно запустив пулю в лоб жертвы. Тяжело сглотнув, Санзу пошатнулся и выбежал из переулка. Знаете, а сложно бежать, когда у тебя заплетаются ноги. Перед его глазами убили человека. Он следующий, он точно следующий. Это конец. Мужчина с удлиненными волосами отпустил горло убитой жертвы и спокойно, но с наигранным отвращением, посмотрел на свою ладонь. — Этот уебок запачкал мою руку своей омерзительной кровью. — Он даже не обратил внимания на Харучие, нежели мужчина повыше. — Ах, Рин-Рин, он осквернил тебя, — Посмеялся старший, а после указал на выход из переулка, — но его нужно догнать, иначе Манджиро разозлится. Только прошлые наши косяки исправил, новые не одобрит. — Самому не судьба? Боже, как я ненавижу эту мерзость. — Протерев испачканную руку об рукав пиджака старшего, спокойно пошагал на поиски смельчака, который ослушался приказа его брата. — Ему сказали стоять, непослушный. — Будто ты сама послушность, братец. — Злорадно ответил старший и убрал руки в карманы, вышагивая вслед за младшим. — Завались. — Огрызнулся длинноволосый, продолжая свой первоначальный путь. Харучие же, с заплетающимися ногами, не убежал бы далеко. Он и не собирался, а лишь сделал вид, что убежал куда подальше. Хоть страх сковал его разум почти полностью, но даже так он додумался до этого. Присесть за мусорный бак, прижать к себе ноги и закрыть рот руками, дабы не пискнуть от страха - отличная идея. Создать иллюзию побега, а на деле скрыться за стеной. Не каждый на такое додумается, а особенно при стрессе, когда думать становится сложнее. Он слышал все, что говорили мужчины, и по приближению голоса зажмурил глаза. Кажется, голоса затихли. Открыв глаза и облегчающе выдохнув, Санзу поднялся с пыльного асфальта и отряхнулся. Сегодня ночью ему будет сложно заснуть. От представления тех пыток, которые обещали мертвецу, бросало в пот. Оглядевшись по сторонам и не заметив ничего и никого, Харучие быстро пошагал в сторону дома. Странно, что при сильном сердцебиении и тяжёлом дыхании, да и в целом в шокированном состоянии, он может даже пошевелиться. Запнулся, Санзу об что-то запнулся. О подставленную подножку. Очередная гопота словила приступ скуки и решила поиздеваться над тем, кого только встретят? Нет, это был один из тех садистов. Выражение его лица было спокойным, но и раздраженным одновременно, жаль, что Харучие так и не удалось взглянуть на лица этих ненормальных. Сложно будет дать показания полиции. Но доживёт ли он до следующего дня? Думаю, нет. Из-за запинки белобрысик полетел вперёд и если бы его не словил кто-то, то бедный стукнулся лицом о твердую поверхность. — Извините..— Приподняв взгляд на своего спасителя, на лице появился заметный даже слепому страх. Парень отпрянул от высокого и, черт возьми, улыбающегося мужчины. Он был спокоен, словно и не убивал человека минутами ранее. Санзу попятился назад, от чего спиной столкнулся с тем, кто и устроил ему небольшой полет. — Снежок, не держи нас за тупиц, ты конечно умно придумал, достойно похвалы, но мы умнее. Жалко тебя убивать, но нам вновь не нужны разногласия с полицией. — Сцепив свои руки в замок на талии парня, приобняв его, садист уложил голову на его плечо и прикрыл глаза, от чего Санзу застыл без возможности пошевелиться. — Рин-Рин, не пугай милашку, у него ведь сейчас сердце остановится. Я прав? — С поддельным волнением выпалил старший, подходя ближе и наклоняясь на уровень глаз Харучие. — Я ничего не видел и не слышал! И вас впервые вижу, не трогайте меня, умоляю! —Быстро пробубнил Санзу, словно готовил эту речь годами, конечно, не без попыток выбраться и убежать. — Нет, всё не так просто. Прекрати брыкаться, моему любимому братику ведь не удобно на твоём плечике. — Старший слегка наклонил голову вправо и вяло улыбнулся. Санзу не выдержал. Резко дернувшись вниз, он смог освободиться от неких объятий и, что есть сил, помчался в сторону дома. На улице оставаться также не вариант, но и показывать свое место жительства тоже проблема. Впрочем, сейчас мозг отключился. — “Блять, блять, блять. Месяц насладился жизнью и все? Мало, чертовски мало.„ — Шаг замедлился и Санзу остановился у подъезда, вглядываясь в темноту, из которой пару секунд назад вырвался. Никого не видно, но и приближающихся звуков не было слышно. Его отпустили. Неужели всё таки удача на его стороне. Облегчающе выдохнув, Харучие забежал в подъезд. Мрачный, темный и неопрятный подъезд. На самом деле не так все красочно, как он напридумывал. Стены между квартир тонкие, но не слышно разговоры соседей, на этом спасибо. Жутко подниматься на восьмой этаж по еле держащему лифту, изрисованном внутри детьми и подростками. Приходится использовать лифт, в надежде, что тот не грохнется, по лестнице он не дойдет и до третьего. Нервно царапая свои руки и кусая губы, что аж появилась кровь, Санзу гипнотизировал маленький прямоугольник, который показывал этажи. Осталось два лестничных пролета, пару секунд и он будет дома. Стоит принять ванну, смыть эту грязь, не видную другим людям. Сердце начинает успокаиваться и дыхание восстанавливается. Не на долго. Лифт остановился на шестом этаже. Двери резко открылись, из за плохой исправности лифта, и лампочка в кабинке замигала с неприятным треском. Открылся вид на этаж, но не видно того, кто вызвал его. Обшарпанные стены и перегорелая лампочка на этаже добавляли жути. Единственный источник света - это сам лифт, но и там лампа долго не прогорит. Рука потянулась на кнопку закрытия лифта, но в последний момент двери не дала закрыть чья то нога, от чего они вновь раскрылись. — Ой, простите, я думал тут нико..— Договорить он не смог, перед глазами показались те братья садисты. Санзу принялся по новой нажимать на кнопку закрытия, что было бесполезно. Перед ним уже стоял младший из них и схватил того за руку. — Прекрати ебать кнопку и молчи. — Старший прислонил указательный палец к губам, делая слова ещё более похожими на приказ. Лица у братьев не выражали эмоций, они не были расслаблены, но буквально выражали, что ослушается и последует смерть. — А сейчас ты идёшь домой с гостями, которые при хорошем поведении ничего тебе не сделают.Санзу вырвал руку и, сглотнув, кивнул головой, стараясь смотреть лишь в пол. Нужный этаж, братья расступились, пропуская парня вперёд, дабы он открыл дверь в квартиру. Медленно прошагая к двери, Харучие попытался прокрутить замок, но трясущимися руки не смог даже ключи вставить. — Хули ты медлишь? — Недовольно спросил старший, зажигая сигарету. — Спокойно открывай, у нас нет прихоти тебя убивать. — После сделал затяжку, выдыхая в сторону лестницы. Убивать прихоти нет, но он не дал им поиздеваться над тем человеком. Они точно отыграются, прямо у него в квартире. Харучие давно понял, что счастливой жизни он не достоин, сейчас же он полностью в этом убедился. Месяц ему дали пожить, прямо перед смертью. Ключ прокрутился и дверь открылась. Братья одним взглядом показывали, что войдут следом, от чего Санзу сглотнул и прошел в квартиру. Терпеливо дождавшись, пока парень снимет обувь, младший из братьев заломил белобрысику руку и прижал к стене. Старший в свою очередь закрыл дверь на замок. — Ай! Мне больн..— В его рту оказались два пальца и прижимали язык, не давая ему и договорить. Мерзость, совсем недавно этими перчатками и руками он убивал человека, теперь же, омерзительно. — Молчи и слушай внимательно. — Теперь Санзу не дал договорить мужчине и укусил того за пальцы. Не помогло, тот лишь сильнее надавил на руку, выдавливая из того болезненный рык. — Как пёс. Знаешь, как приручают бешеных псов? Силой и болью. Кхм, Ран. Старший выдохнул едкий дым и недовольно подставил сигарету к шее Харучие, после прижал. Из младшего послышалось мычание в руку держащего его садиста. Больно, очень больно. Пару секунд и сигарета была скинула на пол, оставив на шее Санзу красный след. — Рин-Рин, ты мог просто вывихнуть ему руку. Я не собирался проебывать сигарету. — Пробубнил старший, убирая руки в карманы, и облокотился о стену, наблюдая за дергающимся парнем. — Ран, замолкни. А ты, пёсик, прекрати дёргаться и послушай внимательно. Мы не горим желанием причинять тебе боль. Давай спокойно поговорим, у нас есть пару вопросов. — Проговорил мужчина и отпустил Харучие, который сразу же схватился за шею. — Не хотите причинять мне боль? Видно блять! Не надо ебать мне мозги явной ложью, я ведь понимаю, что не дал вам поразвлечься с тем человеком и теперь под раздачу попадаю я. И как раз у меня дома, где все сложится так, словно я самовыпилился! — Нервно произносил Харучие отходя назад, стараясь ухватить нож с кухни. — Какой ты смышлёный. Можешь и не стараться обороняться, видел же, что у нас пистолет. — Рассмеялся старший, поднимая недокуренную сигарету. — А это лишь для твоего успокоения. Риндо прав, ты как бешеный пёс. Ножки от пробежки не болят? — Я не намерен с вами разговаривать. Вы, блять, убили человека на моих глазах! Я могу говорить громче, дабы это услышали соседи и вызвали полицию. Вас поймают и посадят! — Санзу попятился до конца, пока не упёрся в столешницу и, смотря лишь на нежеланных гостей, старался нащупать нож. — Милый мальчик, тронешь нож, и я выстрелю тебе в ногу. — С милой улыбкой сказал старший, когда брат потянул ему пистолет. — Что вам нужно? — Санзу опустил руки и продолжил пялиться на подходящих к нему братьев. — Я ведь уже сказал, поговорить. — Недовольно выпалил младший и присел на стул. — Меня зовут Риндо. Этого Ран. А сейчас просто ответь на мои вопросы. Не видел ли ты в этом районе толкающих наркоту? Если видел, можешь сказать примерные места их местонахождения? — Серьезно спросил Рин, ожидая от того не менее серьезный ответ. — Нет, ничего не видел. — Маску сними, наверняка пиздишь и улыбаешься с нашей доверчивости, — продолжил уже старший и протянул руку, дабы тот отдал ему черную ткань. — Я не обманываю, но и маску снимать не буду. Я правда ничего не знаю! — На это Ран не выдержал и встав между ног Харучие, прижав его к чертовой столешнице, стянул с того маску, улыбаясь ещё больше. — Воу, какие шрамы.. Да ты впрямь как живая куколка. — Старший наклонился к лицу Харучие и провел пальцем по одному шрамику. Санзу лишь поморщился и попытался оттолкнуть от себя мужчину, на что тот заставил того сильнее раздвинуть ноги. — Снежок, у тебя сильно чувствительна шея? Хотя не отвечай, я проверю это самостоятельно. — Встав со стула, Риндо подошёл неприлично близко к Харучие и уткнулся носом в его шею, вдыхая аромат. — Да у тебя мурашки. Замечательно, она у тебя чувствительна даже к прикосновениям. Харучие лишь безуспешно пытался оттолкнуть от себя старшего, попутно стараясь прильнуть в противоположную сторону от Риндо. А он ведь прав. У Санзу покраснели кончики ушей и слегка щеки. Ужасно. Садисты издеваются, а после прикончат. Не удивительно. Санзу уже и смирился.