Да, она изменила мою жизнь.

Его руки скользят по моим бокам, сбрасывая одеяло. Вес тела погружает матрас, и вот он уже рядом. Наши лица на одном уровне. В полумраке комнаты его черты кажутся размытыми, нереальными. Он притягивает меня к себе, и его губы касаются моих — нежно, почти неуверенно, в полном противоречии с тем Малфоем, которого я знаю. Его пальцы вплетаются в мои волосы, слегка оттягивая голову назад, заставляя учащенно биться сердце. Затем он медленно отстраняется. — И зачем я здесь, Баскервиль? — его шёпот звучит приглушённо, а на губах играет та загадочная улыбка, что сводит с ума. В этот микромгновение я вздрагиваю и просыпаюсь, вся в мурашках. Сердце колотится как сумасшедшее. Что это, чёрт возьми, было? Сон? Воспоминание? Или... просто игра разгорячённого сознания?

***

Больше уснуть я не смогла. Поднявшись затемно, я уткнулась в учебник, пытаясь заглушить навязчивые образы. В «Трёх Мётлах» царила шумная атмосфера, но наша компания — я, Пэнси, Блэйз и мрачнеющий с каждой минутой Малфой — сидела почти молча. Драко был не просто угрюм; он был сосредоточен, будто просчитывал в ухе сложное уравнение с печальным исходом. Его взгляд был устремлён внутрь себя, и это беспокоило меня больше, чем любая из наших привычных перепалок. На обратном пути в замок тишину разорвал пронзительный, леденящий душу крик. — Я же говорила! Я просила не трогать! — кричала однокурсница, указывая на Кэтти Белл. Моё сердце упало. В памяти всплыла вчерашняя сцена в подземелье: сдавленный голос Малфоя, тёмный свёрток... Я инстинктивно повернулась к нему. Его взгляд был ответным ударом — острым, полным немой угрозы. «Только посмей», — беззвучно прошептали его губы. По моей спине пробежали ледяные мурашки. В этот момент тело Кэтти начало дёргаться и биться в странном, неестественном конвульсивном танце. Студенты вокруг в ужасе замерли. Затем она взлетела в воздух, раскинув руки, будто распятая невидимой силой, и с огромной высоты рухнула на замёрзшую землю. Мир сузился до точки. Я сделала вид, что ничего не вижу, и почти побежала к замку, чувствуя, как страх сжимает горло.

***

Войдя в кабинет Макгонагалл, я похолодела. Кроме самой профессора, там были Снэгг и Слизнорт. В руках Снэгга, словно ядовитая змея, висело в воздухе изящное, но смертоносное ожерелье. Рядом на столе лежал тот самый тёмный свёрток. — Кэтти Белл прокляли, профессор! И это сделал Малфой. Я уверен, что Баскервиль тоже замешана в этом! — с жаром заявил Поттер. Мир поплыл у меня перед глазами. Рука сама потянулась к Драко, ища опоры. К моему удивлению, его пальцы не оттолкнули меня, а мягко сомкнулись вокруг моей ладони, и это крошечное прикосновение стало якорем в море хаоса. — Это очень серьёзное обвинение, Поттер, — холодно парировала Макгонагалл. — Точно. Где доказательства? — вступил Снэгг, его голос был сладок, как яд. — Я просто знаю, — упрямо повторил Поттер. — Вы просто... знаете? — Снэгг медленно обвёл его взглядом. — Снова поражаете нас своими экстраординарными способностями, о которых простой смертный, увы, может лишь мечтать. Как замечательно, наверное, быть избранным. В кабинете повисла гробовая тишина, в которой отчётливо стучало моё сердце. — Возвращайтесь в спальни, вы трое. А вас я попрошу остаться, — Макгонагалл перевела взгляд на нас. Проходя мимо, Поттер бросил на нас взгляд, полный ненависти и уверенности. — Идиот, — едва слышно выдохнула я. Уголок губ Драко дёрнулся в подобии улыбки. — Баскервиль, — Макгонагалл подошла ко мне вплотную. — Вы не замечали ничего подозрительного? Может, кто-то странно себя вёл? Пропадал по вечерам? Пальцы Драко сильнее сжали мою руку. Я неотрывно смотрела на профессора. — Нет, ничего подозрительного я не замечала. Но меня возмущает, что Поттер при первой же возможности обвиняет студентов Слизерина, не имея ни единого доказательства. Это предвзято и несправедливо. — То есть вы хотите сказать, что не имеете никакого отношения к случившемуся с мисс Белл? — вклинился Снэгг. — Никакого. У нас даже не было бы времени на это, — я сделала паузу, чувствуя, как три пары профессорских глаз впиваются в меня. — Дело в том, что я не до конца разобралась с некоторыми темами по Зельеварению. А Малфой, как вы знаете, один из лучших учеников. Я попросила его о помощи. — Какие именно темы вызвали у вас затруднения, мисс Баскервиль? — тут же оживился Слизнорт. Мозг заработал на пределе. Нужно было назвать что-то сложное, но не запредельное. — У меня возникли сложности с зельем Гебридидского Смертоносца и Летейским эликсиром доктора Летто, — выпалила я. — Но на последнем занятии вы демонстрировали превосходное понимание их состава, — удивился Слизнорт. — Это не совсем так, профессор, — я перебила его, чувствуя, как горит лицо. — На уроке мне активно помогал Драко. Он и предложил позаниматься дополнительно. В последнее время мы проводили вечера за учебниками в общей гостиной. Я лгала. Лгала нагло и отчаянно, глядя в глаза трем самым проницательным профессорам Хогвартса. И сама не понимала, почему. Что-то в его сжатой руке, в тени страха и отчаяния в его глазах, заставляло меня это делать. — Надо же, — Слизнорт смотрел на меня с лёгким недоумением. — Мне казалось, вы блестяще освоились в программе. — Вероятно, я переоценила свои силы, — прошептала я, понимая, что сама себя загоняю в угол. Ведь на первом же занятии я хвасталась Снэггу, что всё схватываю на лету. Снэгг, однако, молчал, и его молчание было красноречивее любых слов. — Я поняла вас. Можете идти, — наконец изрекла Макгонагалл. Драко, чувствуя мою растерянность, потянул меня к выходу.

***

За дверью кабинета мои колени подкосились. Я прислонилась к холодной стене, пытаясь унять дрожь в руках. Он увидел это и снова взял мои ладони в свои. Его прикосновение было уже иным — не требовательным, а... благодарным. — Спасибо, — его голос прозвучал тихо и с непривычной искренностью. — Я вдруг поняла, что тебе это важно, — ответила я, наконец поднимая на него взгляд и пытаясь разгадать тайну в его серых глазах. — Ты не представляешь, как, — его ответ был тяжёлым, словно камень, падающий на дно колодца. Он задержал мои пальцы в своих на секунду дольше, чем было нужно, а затем развернулся и ушёл, оставив меня одну в холодном коридоре с грузом новых вопросов и щемящим чувством, что я только что переступила какую-то невидимую грань.