Да, она изменила мою жизнь.

Когда Драко безмолвно лежал на моей груди, его дыхание выравнивалось, переходя в лёгкое, мерное посапывание. Его руки, сомкнутые под моей спиной, держали меня с такой силой, будто даже во сне он боялся отпустить. Я не смела пошевелиться, боясь разрушить это хрупкое спокойствие. Мои пальцы медленно перебирали его мягкие платиновые волосы, а в комнате царила тишина, нарушаемая лишь нашим синхронным дыханием. Было очевидно, что он не спал ночами. Под глазами залегли тёмные тени, а в расслабленных чертах лица читалась накопившаяся усталость. В такие моменты все его маски — высокомерие, сарказм, отстранённость — исчезали, обнажая того настоящего Драко, которого, казалось, никто кроме меня не видел. Решив последовать его примеру, я повернула голову к стене, наслаждаясь тишиной и теплом его тела. Я понимала, что рано или поздно придётся его разбудить, но сейчас мне хотелось продлить этот мир хотя бы на немного дольше. Мы пролежали так около получаса, и мои веки начали тяжелеть. Я почти провалилась в сон, когда в дверь раздался настойчивый стук, а затем кто-то попытался открыть её. Драко медленно поднял голову, его сонные серо-голубые глаза были затуманены. Он высвободил руки и, прежде чем полностью отстраниться, задержал взгляд на моём животе, оставив плече нежный, почти невесомый поцелуй. — Я тут понял, что мне очень нравится засыпать с тобой... — его голос был низким и хриплым от сна. Он приподнялся на руках, его взгляд притягивал мои губы. Но постучали снова, настойчивее. — Вставай, нужно одеваться, — прошептала я, касаясь его щеки. — Подождут, — он буркнул, но всё же наклонился и наградил меня быстрым, но полным meaning поцелуем, прежде чем встать с кровати и надеть боксёрки. Я последовала его примеру, натянула нижнее бельё и поспешила к шкафу, найдя чистую белую рубашку. — Ты лучше без этой рубашки, — я обернулась и поймала его оценивающий взгляд. Он стоял посреди комнаты, и его улыбка была одновременно уставшей и игривой. — Одевайся давай, хватит сидеть в одних боксерах и пялиться, — я бросила ему его брюки. — И к своим вещам я тебе больше не дам прикоснуться, даже не смотри. Он лишь усмехнулся, прикусывая губу. — Какая ты зануда. — А какая есть. — Я развела руками. — Кстати, если это Пэнси, которой нужно что-то взять? — я кивнула в сторону двери. Драко натянул брюки, его усмешка стала шире. Пока он одевался, я надела свою чёрную юбку-солнце, собрав волосы в небрежный пучок, и завершила образ удобными кедами. — Открывай дверь, — сказала я ему. Он искоса посмотрел на меня, и в его глазах вспыхнула искорка. — Классно выглядишь, — он подмигнул, и моё сердце сделало маленький кувырок. Я ответила ему самой солнечной улыбкой, на какую была способна. Он снял заклятие с двери и с театральным вздохом развалился на моей кровати, принимая вид человека, который будто он здесь полноправный хозяин. Я открыла дверь и встретилась взглядом с Пэнси, рядом с которой стоял Блэйз. — Я хотела взять книгу, она Блэйзу нужна, — объяснила Пэнси. — Конечно, заходи. И тут я вспомнила. Драко. В одних брюках. Его рубашка валялась где-то в ванной. — Стойте! Минуточку! — я захлопнула дверь перед их носами. — Какое важное дело — книгу взять, — протянул Драко с кровати, и в его голосе сквозила насмешка. Я метнулась в ванную, собрала его рубашку и остатки моей порванной блузки и выскочила обратно. Сунула ему рубашку в руки. Он медленно, почти лениво надел её и начал застёгивать, намеренно оставив несколько пуговиц расстёгнутыми. — Драко! — я фыркнула, когда он поверх намотал галстук. — Выглядишь слишком сексуально, — я прикрыла рот рукой, не в силах сдержать смех. — Иди открой, а не смейся, — он приподнял бровь, но в уголках его губ играла улыбка. Я впустила ребят. Их взгляды мгновенно прилипли к Драко, небрежно развалявшемуся на моей кровати. Пэнси изо всех сил пыталась скрыть довольную ухмылку. — Вы на ужин идёте? Я думала, все вместе, — проговорила Пэнси, хватая книгу с полки. — Я не иду. Не голоден, — заявил Драко. Я удивлённо посмотрела на него. — Что ещё за новости? — Я взяла его за руку. — Ребят, идите, мы вас догоним. Я подняла его с кровати и принялась приводить в порядок: застегнула все пуговицы на его рубашке и поправила галстук. Он смотрел на меня с преувеличенно недовольным видом. — Ты вот, как с маленьким, — проворчал он. — Ну а как ещё? — я улыбнулась, и его суровость мгновенно растаяла. — Не сильно затянула? Он поправил узел галстука под свои стандарты, и мы вышли. В Большом зале Драко сразу же притянул к себе, обняв за плечи. Я приподняла голову, и он поцеловал меня в щёку, вызывая шепоток и взгляды за соседними столами. — Любишь ты внимание привлекать, — усмехнулась я. — Просто показываю всем, что ты моя, — он подмигнул, и по моей спине пробежали мурашки. За столом Драко упрямо оставил свою тарелку пустой, в то время как я положила себе скромный кусок жареной курицы. — Ты принципиально не ешь? — спросила я, разрезая мясо. — Я сказал, что не хочу, — его взгляд был непоколебим. Я закатила глаза и, наколов самый аппетитный кусок на свою вилку, протянула её ему. Он демонстративно поджал губы, но, увидев моё настойчивое выражение лица, сдался. Наклонившись, он взял курицу с вилки, и я наблюдала, как он медленно пережёвывает. — Вкусно? — спросила я. Он кивнул, не в силах говорить с полным ртом. — А теперь сам давай, — я склонила голову набок, глядя на него с вызовом. — Ну не отстанет же, — он покачал головой, но потянулся к блюду и положил себе еды. Довольная, я принялась за свою тарелку. — Пэнс, мне это не кажется? — Блэйз комично поднял бровь, кивая в нашу сторону. Пэнси в ответ лишь сдержанно хихикнула.

***

Pov: Автор.

Большой зал гудел от голосов студентов и запаха жареной курицы. Драко Малфой, всё ещё откровенно высокомерный и язвительный, вёл себя с Софи иначе — с ней он позволял себе быть мягче. Идиллию нарушил громкий, насмешливый голос Грэхэма Монтегю: — Смотри-ка, Малфой нашёл себе новую игрушку. Что, Баскервиль, надеешься, что он пустит тебя в свой особняк, если будешь хорошо прислуживать? Софи сжала край скамьи, и будучи уже готова ответить обидчику, но Драко медленно повернулся. Его лицо стало маской холодной ярости. — Монтегю, — произнёс он, растягивая имя. — Ты только что позволил себе оскорбить мою девушку. Он потребовал извинений, и Монтегю, съёжившись, пробормотал: — Прости. Драко не удостоил его больше взглядом. Он развернулся и сел на своё место, как ни в чём не бывало. Но когда его рука под столом нашла руку Софи и сжала её, она почувствовала, как сильно он дрожит — не от страха, а от сдерживаемой ярости. Повисшую после первых оскорблений тишину в слизеринской части зала нарушил нервный смешок. Грэхэм Монтегю, видя, что Драко ограничился лишь словами и снова уставился в свою тарелку, видимо, решил, что всё сойдёт ему с рук. Задетое самолюбие требовало мести. — Что, Баскервиль, язык проглотила? — снова раздался его нарочито громкий голос. Он с откровенным вызовом смотрел на Софи, игнорируя Драко. — Или тебя в твоей бразильской глуши не научили, как надо разговаривать, когда старшие обращаются? Только и годишься, что молча сидеть да на богатых наследников глазеть. Софи сжала вилку так, что костяшки пальцев побелели. Она бросила быстрый взгляд на Драко, но он, казалось, был полностью поглощён едой. Неожиданно, с треском отодвинув скамью, Драко поднялся. Его движение было не резким, а плавным, словно встающая змея. Он не кричал. Он даже не смотрел на Монтегю. Он просто обошёл стол и встал между ним и Софи. — Знаешь, Монтегю, — его голос был тихим, но от этого ещё более пронзительным в наступившей тишине, — я тут подумал. Твоё убогое существование — это одно сплошное недоразумение. Но твоя наглость — это уже чересчур. Он наконец повернул голову, и его ледяной взгляд впился в Грэхэма. — Ты уже получил одно предупреждение. Похоже, твой пустой череп его не воспринял. — Я просто... — попытался что-то сказать Монтегю, но Драко резким движением руки заставил его замолчать. — Молчи. Ты уже сказал достаточно. Больше чем достаточно. Драко сделал шаг вперёд, заставляя Грэхэма инстинктивно отклониться назад. — Ты оскорбил её. Дважды. Публично. Сейчас ты извинишься. Или, — Драко наклонился так близко, что их носы почти соприкоснулись, и прошептал так, чтобы слышал только Монтегю, — мы можем выйти и обсудить это, как мужчины. Но я обещаю, после этого разговора ты будешь извиняться уже перед костоправом. По лицу Монтегю было видно, что он пытается оценить свои шансы. Он был крупнее, но в глазах Драко горела такая холодная, неуправляемая ярость, что весь словарный запас Грэхэма мгновенно испарился. Он понял, что на этот раз Малфой не шутит. — Я... прошу прощения, — пробормотал он, глядя в стол. — Громче, — отрезал Драко, не отводя от него взгляда. — И смотри на неё, когда извиняешься. — Еще раз прости, Софи, — выдавил Монтегю, поднимая глаза на бледное лицо девушки. После ужина Драко настиг Монтегю в безлюдном коридоре. — Извинения были для всех. А это — от меня лично. Короткий удар в солнечное сплетение, и Грэхэм согнулся от боли. — Запомни раз и навсегда — она под моей защитой. Вернувшись к девушке в комнату, после библиотеки, где Софи взяла учебники, чтобы делать домашнее задание, Драко, всё ещё дрожа от ярости, прислонился к стене. — Никто не имеет права говорить с тобой таким образом. Никто. Его взгляд был полон одержимости. Драко сделал шаг к ней. — Ты принадлежишь мне. И я не потерплю, чтобы то, что моё, оскорбляли. Усвоила? В его тоне звучала не просто собственническая высокомерность, а клятва. Обет защиты, облечённый в единственные слова, которые он умел использовать. Подбородок слизеринки приподнялся, а взгляд, прежде спокойный, встретил его с такой же неукротимостью. Вместо того чтобы отступить, она сама сделала шаг навстречу. — Спасибо, что вступился за меня, — начала она, и в этих словах была искренняя благодарность, но тут же ее голос зазвучал твердо и неоспоримо. — Но я не позволю никому так со мной разговаривать. Даже тебе. На ужине ты просто меня опередил, я бы смогла за себя постоять. Она выдержала паузу, давая этим словам прочно лечь между ними. — Я никому не принадлежу, Драко. Ни тебе, ни кому бы то ни было еще. Ее пальцы сжали его руку, не принимая покровительства, а заключая договоренность. — Так что не усвоила, а усвоил? Ты готов к тому, что твое будет иметь собственную волю, мнение и голос? Драко замер, его взгляд, всего мгновение назад пылающий одержимостью, смягчился внезапным, почти неуловимым пониманием. Уголок его рта дрогнул в намеке на улыбку — не высокомерной, а оценивающей. — Прекрасно, — произнес он тихо, и в этом одном слове звучало не одобрение, а признание. Его пальцы мягко, но уверенно переплелись с ее пальцами, отвечая на ее рукопожатие. — Я и не хотел безмолвную куклу. Послушная и хорошая девочка скоро наскучила бы мне до смерти. Он сделал еще один шаг, сократив дистанцию до нуля. — Хорошо, Софи. Не усвоила, а усвоил. — Его взгляд скользнул по ее лицу, задерживаясь на глазах, полных огня. — Наоборот. Просто предупреждаю: я человек, со своими принципами. И главный из них — если что-то моё, я это защищаю. Не как вещь, а как данность. Долг каждого молодого человека - защищать свою вторую половинку. Даже если ты любишь спорить со мной. Он больше не стал ничего добавлять. Вместо этого он просто наклонился и коснулся ее губ своими. Это был не пафосный, драматичный поцелуй, а скорее тихое, твердое утверждение. Непродолжительное, но говорящее всё за него. Когда он отстранился, в его глазах читалась всё та же одержимость, но теперь в ней появилось новое, глубокое уважение. — Вот и договорились, — тихо выдохнул он, всё ещё держа её за руку.

***

Pov: Софи.

Мы работали над заданием слаженно, и к десяти вечера закончили. Я не могла сдержать зевоту. — Тогда до завтра? — спросил Драко. — Да, спокойной ночи. Сегодня был очень трудный день, поэтому ты тоже иди к себе и отдыхай. Он поцеловал меня, его пальцы нежно коснулись моего подбородка. — Спасибо, — ещё раз поблагодарила я. — Ты моя, — только и сказал он, прежде чем ушёл. Я приняла душ, сменила одежду на шелковую пижаму и устроилась в кровати с учебником по ЗОТИ, но едва открыла его, как сон начал одолевать меня.

***

Pov: Драко.

Выйдя из гостиной Слизерина, я направился прямиком в Тайную комнату. Коридоры были пустынны, и я мог двигаться без лишней осторожности. Войдя, я сбросил покрывало с Исчезательного шкафа. Его тёмное дерево казалось безжизненным, но я знал, что внутри таилась магия, способная изменить всё. — Гармония Нектере Пасус... — я шептал заклинание снова и снова, вкладывая в него всю свою волю. История с Грэхэмом Монтегю, которого близнецы Уизли когда-то запихнули в этот шкаф, подарила мне ключ. Он застрял между мирами, слыша обрывки разговоров и из Хогвартса, и из лавки «Боргин и Берк». От него я и узнал о его истинной природе. Но все мои попытки починить его до сих пор проваливались. В прошлый раз я отправил туда надкусанное яблоко — оно так и не переместилось. Рядом с Тайной комнатой стояла клетка с парой птиц. Я взял одну из них, крошечное дрожащее существо, и отправил в шкаф. На этот раз она исчезла. Но когда я открыл дверь с вновь, то обнаружил её бездыханное тельце. Перебои всё ещё были. Шкаф не был готов. Я отправился в спальню, чувствуя тяжесть очередной неудачи. Мысль о том, что я всё ещё не рассказал обо всём этом Софи, грызла меня изнутри. Тихо войдя в комнату, я застал Блэйза и Пэнси, спящих в обнимку на одной кровати. Усмехнувшись, я переоделся в пижаму и лёг, но сон не шёл. Я смотрел в потолок, чувствуя, как тревога сжимает грудь. В последние дни я почти не спал и почти не ел. Ночи уходили на безуспешные попытки починить шкаф. А когда я его починю... всё изменится. Пожиратели проникнут в Хогвартс. Мне придётся убить Дамблдора. И уйти. Оставить Хогвартс. Оставить её. Насколько — я не знал. Эта мысль выедала меня изнутри. Было около трёх ночи, а я всё ещё ворочался. Мне чего-то не хватало. Того единственного, что приносило покой. И тогда меня осенило. Я поднялся с кровати, собрал в сумку, расширенную заклятием, всё необходимое — от зубной щётки до одежды на завтра — и бесшумно вышел, стараясь никого не разбудить. Дверь в комнату Софи поддалась беззвучно. Она спала, и на её груди лежал раскрытый учебник по ЗОТИ. Даже перед сном она не могла переключиться от учёбы. Одеяло сползло, прикрывая лишь одну её ногу. Её шёлковая пижама — короткие шорты и майка — скомкалась, обнажив плоский живот. Одна рука была заброшена за голову, губы слегка приоткрыты. Она была прекрасна. Я аккуратно взял учебник, вложил закладку и отставил его на тумбочку. Затем коснулся её щеки — мои пальцы были ледяными. — Ты что здесь?... — её голос был густым от сна. — Я к тебе, — просто ответил я, и сердце сжалось от той лёгкости, с которой она, ещё не проснувшись до конца, подвинулась к стене, освобождая мне место. Я положил сумку и прилёг рядом, уткнувшись лицом в её грудь, как делал это днём, ища спасения от собственных мыслей. — Ты такой холодный... — она прошептала, и её пальцы бессознательно вплелись в мои волосы, начиная свой успокаивающий ритуал. — Давай под одеяло... Я натянул одеяло на нас обоих, и, наконец, почувствовал то самое спокойствие, которого был лишён все эти недели. Обняв её, я позволил долгожданному сну унести себя в объятиях забвения, где не было ни Тёмных Лордов, ни невыполнимых приказов, а только она, её дыхание и нежные пальцы в моих волосах.