Да, она изменила мою жизнь.

Мы вышли из туалета Плаксы Миртл, и его рука нашла мою — крепко, почти цепко, словно он боялся, что я исчезну. Его пальцы переплелись с моими, и это простое движение ощущалось как клятва. Мы сделали всего несколько шагов по коридору, когда нас окликнули. Пэнси и Блэйз замерли в нескольких метрах, их лица застыли в комической маске изумления. Пэнси первая опомнилась, и её взгляд, скользнув по нашим сплетённым рукам, вспыхнул безмолвным вопросом и радостью за меня. Я в ответ прижалась щекой к плечу Драко, ища в его близости опору. Он мягко высвободил свою руку из моей, но лишь для того, чтобы обнять меня за плечи, притянув ещё ближе. Его губы коснулись моих волос, и я почувствовала, как он глубоко вдыхает их запах — жест, одновременно нежный и полный отчаянной потребности в утешении. — Вы нас напугали, — голос Пэнси дрогнул. — Мы вас везде искали... — Её взгляд упал на мою перевязанную руку, и глаза округлились. — Это что такое? — Мы идём к Помфри, — голос Драко прозвучал устало, но твёрдо. — Нужно убедиться, что всё в порядке. Блэйз, молча наблюдавший за нами, нахмурился, заметив пятна крови на моей блузке и рубашке Драко. — Вы что, подрались? — он поднял бровь. Мы с Драко переглянулись. В его взгляде мелькнула тень былой насмешки, но сейчас в ней не было злобы. — Нет, — я покачала головой, чувствуя, как тепло разливается по щекам. — Всё гораздо сложнее. Это... долгая история. Пэнси, всегда чуткая к настроениям, тут же взяла Блэйза под руку. — Пойдём, любимый. Уверена, ребята всё расскажут, когда будут готовы. Она кивнула мне с безмолвным обещанием поговорить позже, и они удалились.

***

В лазарете мадам Помфри осмотрела мою руку, помазала её пахучим целебным гелем и снова перевязала, заверив, что кости целы и раны заживут быстро. Про экстракт бадьяна, который упоминал Снэгг, речь не зашла — контрзаклинание профессора сработало безупречно. Драко стоял рядом всё время, его молчаливое присутствие было мне лучшим лекарством. Мы вышли из лазарета и молча направились в подземелья Слизерина. В гостиной было пустынно. У двери нашей с Пэнси комнаты я остановилась. — Заходи, — предложила я, чувствуя, как сердце замирает в груди. — Их всё равно нет. Он кивнул, и мы вошли. Улыбка, с которой он смотрел на меня, была светлой, но в её глубине таилась неизбывная грусть. Мы сели на мою кровать. Он протянул руку, и я без колебаний вложила свою в его ладонь. Он накрыл её сверху второй рукой, поднёс к губам и замер, глядя в одну точку. И в какой-то момент моя голова оказалась на его коленях. — Что случилось, Драко? — спросила я тихо. — Я вижу, что тебя что-то гнетёт. Он нашел мои глаза. Его взгляд полный такой муки, что у меня сжалось сердце. Он тяжело выдохнул, и слова потекли медленно, с трудом, будто он вытаскивал их из самой глубины своей души. — Помнишь, я говорил, что никому не доверяю, кроме тебя? Я кивнула, чувствуя, как по спине пробегают мурашки. — Помню, Драко. — У всего этого есть причина. Я должен был это сделать. — Я слушаю, родной, — я мягко погладила его по плечу. — Ты можешь мне доверять. Малфой собрался с силами, и его исповедь обрушилась на меня, как лавина. Он говорил о провале отца в Министерстве, о разбитом Пророчестве, о гневе Тёмного Лорда, обрушившемся на их семью. Его голос срывался, когда он произносил имя Дамблдора. И наконец, он выдохнул самое страшное: — Он приказал мне убить его. Иначе он убьёт меня. Или моих родителей. Я лежала на кровати, устроившись головой на коленях у Драко. Он же медленно, почти медитативно, перебирал волосы пальцами. Драко говорил что-то тихим, спокойным голосом о своих планах, и его рука, поглаживающая её висок, была её якорем в этом мире. Именно эта рука, левая, вдруг резко дёрнулась, когда он, жестикулируя, слишком высоко её поднял. Рукав его белой рубашки загнулся, и на бледную кожу внутренней стороны предплечья упал огонь камина, на мгновение ярко осветив чёткий, тёмный контур — Череп с Змеёй. Воздух застыл. Драко замолчал на полуслове. Его тело напряглось, как струна. Молниеносным, отработанным за это время движением он попытался согнуть руку, чтобы спрятать ненавистный знак обратно в тень рубашки. Но я была быстрее. Моя рука мягко, но неуклонно легла поверх его, останавливая этот порыв. Я не схватила его, не стала удерживать силой. А просто положила свою ладонь на его тыльную сторону и мягко, но настойчиво разогнула его руку, вернув её в то положение, в котором она была. Драко замер, не в силах вымолвить ни слова, не в силах посмотреть в мои глаза. И тогда я медленно повернула его руку ладонью вверх. Я не смотрела на метку. Смотрела прямо на него, и в мыслях не было ни отвращения, ни даже жалости. Я мягко покачала головой, словно говоря: — Не надо. Не прячься от меня. Затем потянулась и коснулась губами его внутреннего запястья — не самой метки, а того нежного места, где бился пульс, прямо над ним. Поцелуй был лёгким, как дуновение, и тёплым, как прощение. После этого я не отпустила его руку. Просто переплела свои пальцы с его пальцами, опустила их себе на грудь и снова закрыла глаза, прижимая его ладонь к своему сердцу, как будто вживляя в неё часть своего спокойствия. И в этом молчаливом жесте было всё: — Я знаю. Я принимаю. Всё это — часть тебя. А ты — часть меня. Напряжение медленно покинуло тело Драко. Он сглотнул комок в горле и снова, уже дрожащей рукой, коснулся её волос. Словно впервые за долгое время он не чувствовал тяжести на своём запястье. Словно она не сожгла его метку. — Я не хочу подвергать тебя опасности, — его голос был прерывистым шепотом. — Я не хочу, чтобы он нашёл моё слабое место. Тебя, Софи. Я вздрогнула, услышав своё имя из его уст впервые. — Он будет пытать тебя. Шантажировать меня тобой. И в конце концов убьёт, если я не справлюсь. Я не переживу этого. Я не смогу жить с мыслью, что это я тебя погубил. Он сжал мою руку так сильно, что кости хрустнули. — Я твой. Целиком. Но если ты сейчас скажешь мне уйти... я уйду. Я никогда не подойду к тебе больше. Позволю тебе ненавидеть меня, если это спасёт тебе жизнь. Я не стала ничего говорить. Я просто привстала, повернулась лицом к нему и обняла, прижалась лицом к его груди, к его бьющемуся в панике сердцу. Он замер, а затем его руки медленно, неуверенно обняли меня, сначала робко, а потом с отчаянной силой. Он уткнулся лицом в моё плечо, и его плечи содрогались от беззвучных рыданий. — Я люблю тебя, Драко Малфой, — прошептала я ему в грудь. — Я буду с тобой, несмотря ни на что. Мы всё преодолеем. Вместе. — Я тоже люблю тебя, — его голос был глухим от слёз. — Больше жизни. Как бы пафосно это ни звучало. Мы провели так, кажется, целую вечность. В его объятиях мир снова обретал смысл. — Сколько у тебя времени? — спросила я, наконец отстранившись. — Пока достаточно. Но если Метка начнёт жечь... мне придётся бежать. Я промолчала, просто держа его за руку. Сейчас нам было нужно просто быть. Он выдохнул, раскатил рукав рубашки, но не стал её застёгивать. — Надо умыться. Пойдём со мной. В прохладной воде я умыла лицо, смывая следы слёз. Потом уступила место ему. И пока он стоял, склонившись над раковиной, что-то во мне ёкнуло. Я плеснула в него водой. — Эй! — он обернулся, и я увидела это. Он стоял, облокотившись о раковину, и смотрел на меня. И улыбался. Настоящей, не скованной болью улыбкой. Впервые. Она озарила всё его лицо, сделала его лёгким и беззаботным, каким он, наверное, был когда-то очень давно. Я улыбнулась в ответ, и сердце запрыгало от счастья. Повернувшись к зеркалу, я с ужасом обнаружила, что мокрая розовая блузка стала полупрозрачной. Я судорожно стала тереть её, пытаясь высушить, но только сильнее прижимала мокрую ткань к телу. Я обернулась и увидела, что он подошёл вплотную. Его взгляд был тяжёлым, тёмным, полным немого вопроса и желания. Страсть накатила внезапно и неудержимо. Он прижал меня к стене, поднял мои руки над головой, и его пальцы медленно, плавно скользнули вниз по моим рукам, заставляя кожу гореть. Его губы нашли мои в жгучем, властном поцелуе, а пальцы принялись возиться с пуговицами моей блузки. — Чёрт, — он прошипел мне в губы, когда пуговицы не поддавались. — Какие же они маленькие... Он просунул пальцы в зазор между тканью и с силой дёрнул. Раздался неприличный звук рвущейся ткани. — У тебя привычка рвать мою одежду, — выдохнула я, чувствуя, как смех и возбуждение подступают к горлу. — Я скоро останусь без всего. — Значит, не надо покупать то, что я не могу снять, — он сбросил с меня лохмотья и отшвырнул их в угол. Его глаза сверкали. — Если тебя это так волнует, я куплю тебе десять таких же. Двадцать. Он сбросил с себя рубашку и снова прильнул ко мне, и его поцелуй был уже не просто жестом — он был обетом, причастием, единением. В следующее мгновение он подхватил меня на руки, заставив обвить его талию ногами, и понёс к кровати. Его движения были точными и стремительными. Он достал палочку и двумя чёткими взмахами захлопнул дверь и наложил Заклятие Тишины. — И только попробуй сдерживаться сегодня, — его шёпот обжёг мою кожу. Он отложил палочку и снова оказался надо мной, его вес был таким желанным, таким правильным. Его губы проложили путь по моей шее, к мочке уха, заставив меня выгнуться и вскрикнуть. Его ладони скользили по моему телу, сдирая с меня остатки одежды с почтительной нетерпеливостью. Когда он снял с меня лифчик, он на мгновение поднёс его к лицу, вдыхая запах. — Пахнет амортенцией, — прошептала я, приподнимаясь на локтях. Он фыркнул, но в его глазах вспыхнула искорка. — Очень остроумно. Он продолжил свой путь вниз, и его губы и язык нашли самые сокровенные, самые чувствительные места. Я вскрикнула, пытаясь прикрыть рот, но он поймал мою руку и прижал к матрасу. — Драко, перестань! — взмолилась я, задыхаясь. Он поднял голову, и его улыбка была торжествующей и нежной одновременно. В этот момент я вырвалась, притянула его к себе и впилась губами в его рот, делясь с ним собственным вкусом. Он рычал, переворачивая нас, и теперь я была сверху. Я повторила его путь, целуя его грудь, живот, и дальше, вниз, пока не услышала его сдавленный стон. Я взяла его в рот, и его пальцы впились в мои волосы. — Ты что творишь? — его голос был хриплым от наслаждения. Я поднялась, чтобы перелечь через него, и поймала его недовольный взгляд. — 1:1, Малфой, — сказала я, и улыбка озарила моё лицо. Он снова зарычал, но в его глазах читалось обожание. Он снова оказался сверху, вошёл в меня, и мир сузился до ритма наших тел, до шёпота кожи, до вздохов и стонов. Он двигался, а я впивалась пальцами в его спину, в его волосы, глядя в его глаза, тону в его запахе. Когда волна накрыла меня, я закричала его имя, и это был не крик отчаяния, а клятва, подтверждение. Он рухнул на меня, и его вес был самым прекрасным, что я когда-либо чувствовала. Я запустила пальцы в его волосы, и мы лежали так, слушая, как бьются наши сердца, приходя в себя. — В следующий раз я тебя покусаю за такое, — он приподнялся на локтях, и в его глазах играли искорки. — Как и я тебя. Ты первый начал. Мы смотрели друг на друга несколько секунд, а затем тихий смех перешёл в счастливый, беззаботный хохот, который, казалось, изгонял все тени из комнаты. Он лёг рядом, крепко обняв меня, а я потянулась к его губам для нежного поцелуя. Затишье после бури было сладким, и мы были готовы встретить его вместе.