Да, она изменила мою жизнь.

Pov: Софи.

Следующие несколько секунд я провела в полном ступоре, не в силах осмыслить произошедшее. Эта внезапная ярость, хруст разбивающегося хрусталя и грохот захлопнутой двери — всё смешалось в голове в один оглушительный гул. Максимальная непонятность ситуации раздражала сильнее, чем даже его крик. Я медленно подошла к осколкам, присела на корточки и осторожно, чтобы не порезаться, извлекла из-под обломков нетронутую розу. Её лепестки всё так же переливались магическим светом, словно ничего и не произошло. Понимала, что дальше так продолжаться не может. Мне нужно было поговорить с Драко. Выяснить всё, докопаться до сути, пока эта стена непонимания между нами не стала непреодолимой. Но в душе бушевал настоящий ураган противоречивых чувств — обида, злость, досада и какая-то щемящая жалость к нему, ко мне, к нам. Объяснение которым я, сколько ни думала, найти так и не смогла. А от количества выпитого алкоголя голова была тяжёлой и мутной, я едва держалась на ногах и не была в состоянии подняться. Да и не хотелось. Опустошённость приковывала к месту. Я поднесла цветок к лицу, и его тонкий, едва уловимый аромат смешался с запахом пыли и разочарования. — Тебя это всё равно не оправдывает, Драко Малфой, — прошептала я в тишину, и мои слова прозвучали как приговор самой себе. Решив перенести разговор на завтра, когда эмоции улягутся и голова прояснится, я с трудом поднялась и, шатаясь, направилась к двери. Но едва сделала шаг, как мир поплыл перед глазами. Ноги стали ватными и совершенно не слушались, перед глазами заплясали тёмные мушки, а тело налилось свинцовой тяжестью. Последнее, что я почувствовала, — это прохладу каменного пола, прежде чем сознание окончательно покинуло меня.

***

Pov: Драко.

Вылетев из комнаты, я ринулся в гостиную, с каждой секундой всё яснее осознавая, сколько грязи и глупостей вывалил на Софи за сегодняшний день. В горле стоял ком от собственной идиотии. Схватив первую попавшуюся бутылку с огневиски, я начал пить прямо из горлышка, надеясь, что алкоголь смоет и гнев, и это противное, липкое чувство вины. — Эй! Ты куда разогнался? — донёсся голос Блэйза, но я пропустил его мимо ушей, сосредоточившись на жгучем вкусе напитка. — Остановись! — он выхватил бутылку из моих рук. — Что стряслось? — Ничего, — буркнул я, но, убедившись, что нас никто не подслушивает, сдавленно выдохнул: — Поругались. Забини удивлённо поднял брови, его взгляд был красноречивее любых слов. — Да, это большее, что я хотел услышать, — произнёс он с лёгкой иронией. Я не мог себе признаться, даже мысленно, что вёл себя с Дафной так вызывающе именно для того, чтобы позлить Софи, чтобы вызвать в ней хоть какую-то реакцию, доказать себе, что ей не всё равно. Это было по-детски глупо и мерзко. — Ты же понимаешь, что это нельзя назвать здоровыми отношениями? — я зло посмотрел на него, а тот лишь кивнул, принимая мой взгляд. — Да, я сказал всё верно, не смотри так на меня. Ты как вообще это расцениваешь? — С чего ты взял, что это отношения? Может, мы просто спим, — выпалил я первое, что пришло в голову, лишь бы отгородиться. — Конечно. Себе не ври, — Блэйз исподлобья посмотрел на меня, и в его глазах читалась не злость, а какое-то усталое понимание. — Да даже если это и так. То что?! — я начал закипать с новой силой, чувствуя, как защитные барьеры рушатся. — То есть, когда она согласилась помочь Нотту, у тебя была такая реакция, как будто… Я даже не знаю, что можно привести в пример... А что было с Дафной буквально минут десять назад? Ты сам спровоцировал эту бойню. Я нахмурился, чувствуя, как правда его слов обжигает сильнее напитка. — Она тебе доверяет. Почему ты не можешь сделать также? Я выхватил у него бутылку и сделал ещё несколько длинных глотков, пытаясь заглушить внутренний голос. — А эта ситуация на Рождественском приёме, — он многозначительно на меня посмотрел. — Знаешь, что? — Блэйз пододвинулся ко мне ближе. — Софи пришла одна, когда можно было звать кого угодно, поэтому я и позвал Пэнс. И она же тебя зачем-то прикрыла, только я пока не понял, зачем... но это не важно. Почему ты не видишь этого? Что с тобой, друг? — он положил руку мне на плечо, и его хватка была твёрдой. — У меня всё нормально, — попытался я отрезать, но в голосе уже не было прежней уверенности. — Драко, иди к ней. Вам нужно обсудить эту ситуацию, если она всё-таки стала важна для тебя, — отчеканил он, и в его тоне не было места для возражений. Нехотя, скрепя сердце, я решил прислушаться к его совету. Без слов встал, отпил последние капли виски, чувствуя, как жар разливается по жилам, и направился наверх. Когда я приблизился к нашей комнате, возле толпилась кучка студентов, и я уловил обрывки фраз про больничное крыло. «Ну опять что ли, блять», — пронеслось в голове. — Разойдитесь! — я, не церемонясь, растолкал зевак и увидел её — лежащую без сознания Софи, бледную и хрупкую на холодном камне. Сердце упало куда-то в пятки. Я присел на колено и, аккуратно подхватив её на руки, поднял. Она была неестественно лёгкой. — Это, нахер, никогда не кончится, — прошипел я под нос, а затем обернулся к замершей толпе. — Спасибо, что на помощь позвали, — съязвил я, с ненавистью окидывая их взглядом. — Свалите уже! — мои глаза, должно быть, метали молнии, потому что они поспешно расступились. «Могли же хоть на помощь позвать, идиоты», — думал я, чувствуя, как ярость смешивается с леденящим страхом. В этот момент я заметил, что из её расслабленной руки выпала та самая роза. Сердце сжалось. «Вот только не говорите мне, что она ещё и в стекло полезла», — с отчаянием подумал я, увидев тонкие порезы на её пальцах. Я закатил глаза, но на этот раз не от раздражения, а от собственного бессилия. Я внёс её в комнату, уложил на кровать и принялся обрабатывать раны на её пальцах, ворча себе под нос: — И вот откуда ты такая? — спрашивал я её, зная, что ответа не дождусь. — Ладно, поговорим с утра, — пообещал я, и мои губы сами собой растянулись в улыбке, когда я поцеловал её в лоб. Вернувшись к осколкам, я собрал их одним точным заклинанием, а затем поднял цветок и бережно положил его на тумбочку. Сняв с вешалки свою чёрную футболку, я сел на край кровати. Осторожно расстегнул её платье, снял его, оставив лишь в нижнем белье, и с некоторым трудом натянул на неё свою просторную футболку. — Знаю, что она тебе нравится, — прошептал я, и улыбка снова тронула мои губы, когда я вспомнил пьяный рассказ Забини о том, как он случайно подглядел, как Софи, словно заворожённая, вдыхала аромат моей футболки. Решив сходить за её вещами, которые понадобятся утром, я отправился в комнату девочек. Постучал и через пару минут мне открыла Пэнси. Я почувствовал, как алкоголь начинает добираться до мозга, мир слегка поплыл. — Я за её вещами, — проговорил я, проходя внутрь. — О! Забини, какая встреча. Отвлекать вас не буду, только возьму... Пэнси, можешь мне показать, где её вещи лежат. — А тебе что нужно? — улыбнулась она, и в её взгляде читалось понимание. — Футболку какую-нибудь, шорты... Блять, откуда я знаю, что вы там утром носите. Паркинсон рассмеялась, и этот звук почему-то немного успокоил меня. — Сейчас соберу. Садись пока, — она указала на кровать рядом с Блэйзом, но я предпочёл остаться стоять, чувствуя, что если сяду, то могу уже не подняться. — Мне потом не возвращаться в комнату? — с ухмылкой глянул на меня Забини. — Лучше здесь останься. Думаю, что завтра с утра нас с ней ждёт серьёзный разговор, — проговорил я, поджав губы и глядя в пол. В этот момент из ванной вышла Пэнси и протянула мне небольшую сумку. — Здесь то, что может ей с утра понадобиться, — ухмыльнулась она. — А теперь брысь отсюда, — она скрестила руки на груди, но улыбка не сходила с её лица. Вернувшись в свою комнату, я почувствовал смертельную усталость. Расстегнув и сбросив рубашку и брюки, я лёг рядом с Софи, натянув одеяло на нас обоих. Закрыв дверь заклинанием, я потянулся к ней, чтобы обнять, чувствуя, как её тепло проникает сквозь ткань моей футболки. — Ты такая красивая, когда спишь, — прошептал я, целуя её в макушку, и лишь тогда позволил себе расслабиться, понимая, что алкоголь и правда ударил в голову, закружив её.

***

Утром я проснулся раньше Софи. Мне нравилось наблюдать за ней: как её грудь плавно поднимается в такт дыханию, как ресницы отбрасывают тень на щёки, как её пальцы бессознательно сжимают край моей футболки. И вот она, ещё не открыв глаз, уткнулась лицом в ткань на моей груди, глубоко вдыхая. — Мммм... Малфой... — сонно прошептала она, и моё сердце сделало кувырок. — Доброе утро, — проговорил я, боясь спугнуть эту идиллию. Софи открыла глаза, мгновенно оценила обстановку и то, во что одета, и резко села на кровати. — Доброе, — её голос прозвучал сухо и отстранённо. Я придвинулся к ней и коснулся носом её плеча, впитывая её запах — смесь моего геля для душа и чего-то неуловимого, что было присуще только ей. — Я... хочу извиниться за вчера. Это было... эгоистично с моей стороны, — выдохнул я, подбирая слова. Софи молчала, кусая губу, её взгляд был устремлён в окно. — Как странно бы это не звучало, я на тебя не обижаюсь, — наконец начала она. — Просто вчерашняя ситуация мне стала максимально непонятна, что не могло не раздражать. — Она сделала паузу, собираясь с мыслями. — Драко, ты весь вчерашний день на меня срывался. С самого утра был недоволен чем-то. То платье короткое, то Теодор, которому нужна была просто помощь по предмету. И весь день что-нибудь да происходило. А Дафна? Блять, что это такое было? Это месть такая? Что с тобой происходит, Драко? Я молчал, понимая, что не могу дать ей честного ответа, не открыв той части правды, что была похлеще любого яда. — Просто, я понимаю, что ты приревновал, но... ведь нужно знать границы... Я же не твоя вещь, которой ты... — она пыталась подобрать слова, но я не выдержал и перебил. — А я так не могу! Я знаю, что у других в голове. Знаю, что им похер, есть у тебя кто-то или нет, вспомни того же Монтегю. Он же, блять, видел нас вместе, но всё равно приставал к тебе тогда. И от этих мыслей меня выворачивает, потому что меня не было рядом. Это омерзительно. Она повернулась ко мне и коснулась моей щеки своей забинтованной рукой. Я тут же накрыл её своей ладонью, чувствуя шершавость бинтов. — Я тебе доверяю. Доверься и ты мне. Меня ведь только ты интересуешь. А если так будет продолжаться... то у нас ничего не выйдет, а этого я хочу меньше всего, — она поднялась на коленях и аккуратно поцеловала меня в щёку, а затем встала. — Мне нужно в душ, поэтому я пойду к себе. — Я вчера позаботился об этом. У тебя всё, что нужно, здесь есть, — я кивнул в сторону сумки и постарался улыбнуться ободряюще. Она достала из сумки мини-шорты и надела их, оставаясь в моей футболке и этот вид сразил меня наповал. — Я сейчас вернусь, — проговорила она и скрылась в ванной с косметичкой в руках. Я накинул первые попавшиеся штаны и футболку и разлёгся на заправленной кровати, ожидая её возвращения. Когда она вышла, я отправился в ванную приводить в порядок себя. Пока умывался ледяной водой, в голове крутился один и тот же вопрос: рассказывать ли ей про шкаф? Блять, а если Софи эта новость оттолкнёт? Если она испугается и убежит? Мысль о этом была невыносимой. Вернувшись в комнату, я увидел, как Софи внимательно изучает книгу, взятую с полки над моей кроватью. — Я возьму её почитать? — в её руках был старый, потрёпанный учебник по Тёмным искусствам. — Конечно, — проговорил я, нервно прикусывая губу. Пришло время. — Мне нужно тебе кое-что рассказать. Она села на кровать, отложив книгу в сторону, и устроилась поудобнее, глядя на меня с лёгким оживлением. — Слушаю. Я тяжело выдохнул, собираясь с духом, и начал, глядя куда-то в пространство за её спиной. — Я тебе тогда не всё рассказал... В общем, я сейчас по ночам занят починкой Исчезательного шкафа, который находится в Выручай-комнате, — я замолк, ожидая реакции, но она молчала с минуту, её лицо было невозмутимым. — Я даже не хочу задавать вопрос, зачем, — она поймала мой взгляд, и в её глазах я прочитал не страх, а напряжённое ожидание. — Чтобы... Пожиратели проникли в Хогвартс. Она на мгновение резко раскрыла глаза, и я увидел в них вспышку чистого, животного ужаса. Но она тут же взяла себя в руки. А потом взяла мою и сжала её. — Кстати, об этом. Я думала, как помочь тебе. И, кажется, у меня есть... Я остановил её решительным жестом. — Не надо. Ты меня не отвергла тогда, и это главное, — я поднёс её руки к своим губам и поцеловал костяшки пальцев, чувствуя на руке бинты. — Драко, я же тогда смогу... — она снова попыталась настаивать, но я её перебил, мой голос стал твёрже. — Я сказал, — медленно и очень чётко проговорил, — не смей даже думать об этом, — сверкнул глазами, вкладывая во взгляд всю свою тревогу. Но Софи, упрямая, как всегда, даже не думала отступать. — Драко, я хотела... Моё раздражение начало подниматься, как ртуть в термометре. — Ты не поняла меня что ли? — я снова остановил её, мой тон стал резче. София поджала губы, её собственное упрямство зажглось в ответ. — Ты вообще не осознаёшь всю серьёзность ситуации? — я нахмурил брови, чувствуя, как пропасть между нами снова начинает зиять. — Не разговаривай со мной, как с маленькой! — она зло сморщила носик, и это выглядело бы смешно, если бы не адреналин, закипавший у меня в крови. — Они будут тобой манипулировать! Захотят, чтобы ты стала одной из них, а после — заставят убивать! И ты ничего не сможешь сделать! Не лезь в это, сам разберусь, — я чувствовал, что начинаю срываться, мой голос повысился. — Не злись, — она пододвинулась и легонько, успокаивающе поцеловала меня в губы. — Я приняла к сведению, — проговорила она и замолкла, уткнувшись лбом в моё плечо. — Ты вот думаешь, я не знаю, что означает эта твоя фраза? А я знаю. Она означает: "Я тебя услышала, но всё равно сделаю по-своему", — я с раздражением закатил глаза. Я нежно обхватил её за лицо и заставил посмотреть на себя, мои пальцы впились в её кожу. — Пойми же ты. Там у тебя будет только два пути: либо они тебя убьют... либо ты должна будешь... — у меня сорвался голос, ком встал в горле. — Принять Метку... — она закончила за меня, прикусив губу до боли. — Я не буду этого делать, — Софи снова поцеловала меня в щёку, коротко и ободряюще, и положила голову мне на плечо, как бы ища защиты. — Ты даже представить не можешь, как я за тебя переживаю, и как не хочу, чтобы с тобой что-то случилось, — я переплёл свои пальцы с её, чувствуя, как наша связь в этот момент стала почти осязаемой. И тут я вспомнил о Нотте. О своей вчерашней идиотской ревности. — Кстати, насчёт Тео. Если и вправду хочешь с ним позаниматься предметом и объяснить тему, то иди. Я больше не буду тебя ни в чём ограничивать, — на это заявление её лицо озарила такая яркая, солнечная улыбка, что у меня ёкнуло сердце. — Сам принял такое решение? — всё ещё улыбаясь, спросила она, подозрительно прищурившись. — Я сейчас передумаю, — усмехнувшись, проговорил я, и Софи тут же обняла меня, прижимаясь всем телом. Когда она подошла к сумке и достала оттуда элегантное бардовое платье с пышной юбкой-солнце до колен и длинными рукавами, она шепотом поблагодарила Пэнси за то, что та не забыла положить подходящую одежду. Софи удалилась в ванную, взяв с собой сумку. — Ой! А что мы застеснялись? — наигранным тоном проговорил я. Мне и это показалось забавным — я тихо рассмеялся, пока надевал свои повседневные вещи. Когда Софи в новом платье вышла из ванной, на ней были чёрные капроновые колготки в сеточку и массивные туфли такого же цвета на платформе. Она покрутилась передо мной. — Вау... шикарно выглядишь, — я ей подмигнул, и она одарила меня такой улыбкой, ради которой можно было простить всё что угодно. Мы накинули мантии и отправились на завтрак. — Кстати, за что вчера получила Дафна? — поинтересовался я по дороге в Большой зал, стараясь говорить как можно небрежнее. — Ахуела потому что. И рот не закрывает, когда надо, — серьёзно проговорила Софи, и я не смог сдержать тихой усмешки.

***

После завтрака мы с ребятами планировали отправиться в Хогсмид, а я между делом хотел выбрать Софи достойный подарок взамен того, что вчера в приступе ярости разнёс о стену. Зайдя в «Три мётлы», я попросил Забини как следует отвлечь девочек, пока я исчезну по важному делу. София с удовольствием взяла себе сливочное пиво, а я, дождавшись момента, незаметно улизнул. Мне хотелось найти что-то действительно особенное, что-то, что могло бы передать всё, что я не умел говорить словами. Обойдя несколько магазинчиков, я наконец нашёл то, что искал. Вернувшись в «Три мётлы», я подсел к нашей компании. Сделав глоток из своего бокала, я обнял Софи за плечи, притянув её к себе. — Я сегодня вечером на часик в Большой зал, не теряй меня, ладно? — улыбнулась она, глядя на меня своими бездонными глазами. — Так уж и быть, — проговорил я, делая вид, что поддаюсь на её уговоры. — Только не задерживайся. Я приготовил тебе сюрприз, — подмигнув ей, я пообещал себе, что на этот раз всё будет идеально.

***

Pov: Софи.

Я встретилась с Теодором в Большом зале сразу после ужина. Оказалось, у него действительно были сложности с заклятием Иммобилус — он никак не мог уловить правильное движение кисти. — Так, смотри. Авис! — я создала небольшую сияющую птичку, которая закружила над нашими головами. — Тут важно правильно взмахнуть палочкой: сначала как будто рисуешь зигзаг, далее резко ведёшь вниз, и в завершении, плавно вырисовываешь закругление, — я медленно продемонстрировала движение, следя, чтобы он уловил каждый изгиб. — Иммобилус! Птица замерла в воздухе, окутанная голубоватым сиянием. У меня, как всегда, получилось с первого раза. Но Тео было непросто. Сначала вместо нежного свечения у него вырвалась алая вспышка, и заклятие не сработало. Затем птица то резко взмывала вверх, то камнем падала вниз, то и вовсе превращалась в каменную статую на несколько секунд. Но он был упорным. Спустя какое-то время, после десятой попытки, его палочка наконец описала нужную траекторию, и птица замерла, окутанная ровным голубым светом. — Я рада, что у тебя получилось, — искренне улыбнулась я, чувствуя гордость за него. — Тренируйся почаще, и всё будет отлично. — Спасибо большое. Ты же не будешь против, если я теперь к тебе буду обращаться за помощью? — спросил он, и в его глазах читалась надежда. — Нет, конечно, обращайся, буду рада помочь, — я протянула руку для дружеского пожатия, чтобы попрощаться, но Тео, с своей галантной улыбкой, вновь поднёс её к губам, оставив лёгкий, почти невесомый поцелуй. — До встречи, — проговорил он и удалился, а я, поймав на себе несколько любопытных взглядов, поспешила к Драко. Я легонько постучала в дверь его комнаты, и уже через несколько секунд он открыл, его лицо озарила та самая, редкая, но такая дорогая мне улыбка. — Проходи, — он жестом пригласил меня внутрь. Я прошла и села на край кровати, чувствуя лёгкое волнение. — Закрой глаза, — попросил он, и в его голосе звучала загадочная нотка. Я послушно закрыла. Почувствовала, как он берёт мою руку, а затем что-то прохладное и гладкое застёгивается вокруг моего запястья. Я не могла сдержать улыбки. — Это браслет? — предположила я. — Открывай, — проговорил он, отпуская мою руку. Я открыла глаза и ахнула. На моём запястье лежал изящный золотой браслет, в центре которого висело маленькое, искусно вырезанное сердечко. — Какая красота... Это же очень дорого, что ты делаешь... — я растерялась, чувствуя, как щёки заливает румянец. — Дотронься до сердца, — улыбнулся он, его глаза сияли от предвкушения. Я осторожно нажала на золотое сердечко, на поверхности которого была выгравирована крошечная руна, похожая на звуковую волну. «Я — твой. Целиком и полностью», — из браслета донёсся его голос, чуть хрипловатый, но невероятно нежный и знакомый до боли. На несколько секунд я онемела, словно на мне и вправду применили Петрификус Тоталус. Это было... неожиданно, трогательно и так вычурно, что слёзы навернулись на глаза. — Только при твоём прикосновении, ты услышишь это, — проговорил Драко, наблюдая за моей реакцией. — У меня нет слов... — я поймала его взгляд, чувствуя, как комок подкатывает к горлу. — Спасибо тебе... — я обхватила его одной рукой за шею, притянула к себе и поцеловала со всей нежностью, на которую была способна. — Но это слишком дорого, — отстранившись, я опять взглянула ему в глаза, кусая губу от переполнявших меня чувств. — Я тебя люблю, — Драко аккуратно взял меня за затылок и снова притянул к себе для долгого, глубокого поцелуя, в котором было всё — и извинение, и обещание, и та самая полная принадлежность. — И у меня есть к тебе ещё одно предложение, — прошептал он мне в губы, и в его глазах заплясали озорные искорки.